Глава 6

Дверь постоялого двора захлопнулась за спиной, и Альвейн наконец позволила себе выдохнуть.

— Бестолочи, — процедила она сквозь зубы, зашагав по мостовой.

— Великовозрастные, неисправимые бестолочи.

Шаг её был резким, чеканным. Сапоги стучали по камням так, что редкие прохожие шарахались в стороны, не понимая, откуда исходит угроза, но кожей чувствуя: лучше не приближаться.

Вокруг неё, невидимая глазу, но ощутимая каждым, у кого есть хоть капля чувствительности к магии, пульсировала аура. Холодная, колючая, как зимний ветер в горах. Мана сворачивалась в тугие жгуты, готовая в любой момент выплеснуться наружу. Альвейн даже не пыталась её успокоить. Пусть. Ей самой нужно было выпустить пар.

— Рун, — прошипела она, вышагивая по улице.

— Легендарный исследователь. Тысяча лет опыта. И что? Нашёл в лесу неизвестное существо и вместо того, чтобы доложить Гильдии, как положено, решил, что это… человек! — Она фыркнула.

— Человек с хвостом и когтями! Конечно! А я, значит, должна разбираться с последствиями. Как всегда.

Она свернула за угол, едва не сбив с ног торговку с корзиной.

— Простите, — бросила на ходу, даже не обернувшись.

— А Эл, — продолжила она монолог, потому что больше разговаривать было не с кем, а молча кипеть она не умела.

— Эл, который должен быть голосом разума в этой компании! Сидит в таверне, пьёт с наёмниками и слушает сплетни. Вместо того чтобы присмотреть за Руном! А теперь ему придётся присматривать за обоими, включая этого… этого… Она замялась, подбирая слово.

— Человека, — выплюнула она.

— Будь он не ладен. Будь она… Какая разница?!

Прохожий даркан, услышав это бормотание, перешёл на другую сторону улицы.

Альвейн шагала всё быстрее. В голове проносились картины одна страшнее другой: Рун в лесу, окружённый неизвестными тварями; Эл, отбивающийся от демонов; Совет Гильдии, вызывающий её на ковёр с вопросом “где ваши друзья?”. Она сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.

— Нет, — сказала она вслух, останавливаясь посреди улицы.

— Нет. Нельзя так.

Она глубоко вдохнула, потом выдохнула. Ещё раз. И ещё. Вокруг неё мана начала понемногу успокаиваться, аура теряла колючесть. Альвейн закрыла глаза и попыталась вспомнить что-нибудь хорошее. Что-нибудь, что напомнит ей, зачем она вообще терпит этих двоих уже пятьсот лет.

Рун. Как он впервые показал ей Хрустальный лес. Тогда, пятьсот лет назад, когда она только приехала в Мэнетиль. Он вёл её по тропинкам, рассказывал о каждом дереве, каждой птице, каждом грибе. Глаза его горели тем же огнём, что и сегодня. Только тогда это было мило. И заразительно. Она тогда впервые подумала: “А ведь мир действительно прекрасен, если смотреть на него так”.

А Эл… Эл, который в детстве таскал ей цветы, когда она болела. Который всегда знал, когда ей грустно, и молча садился рядом. Который, несмотря на всю свою лень и иронию, был готов броситься в дразу за любого из них.

— Ладно, — выдохнула Альвейн, открывая глаза.

— Ладно. Они просто… слегка повредились головой. Особенно Рун. Но он же послушает? Он же не полезет на рожон в такое неспокойное время?

Она представила себе Руна, который послушно сидит в таверне и ждёт её указаний. Представила и тут же отогнала эту картину — слишком уж она была неправдоподобной.

— Он послушает, — сказала она себе твёрдо.

— Я ему скажу, и он послушает. Я магистр Башни. Я его друг. Он доверяет мне. Всё будет хорошо.

Она почти поверила собственным словам, насильно прогоняя даже малейшие сомнения. До Башни оставалось несколько шагов. Альвейн уже протянула руку, чтобы коснуться двери, когда её пальцы замерли в дюйме от поверхности.

Что-то было не так. Она не сразу поняла, что именно. Просто волоски на руках встали дыбом, а мана внутри отозвалась странной, непривычной вибрацией. Она прислушалась к потокам, пронизывающим стены Башни, и нахмурилась.

Мана… волновалась. Несильно, едва заметно, но для того, кто знал эти стены пятьсот лет, это было всё равно что услышать фальшивую ноту в давно знакомой мелодии.

— Что за… — прошептала Альвейн, прижимая ладонь к двери.

Волна маны ударила в ответ. Тёплая, живая, но какая-то… встревоженная. Словно сама Башня пыталась ей что-то сказать. Альвейн помедлила мгновение, собираясь с мыслями, а потом толкнула дверь. Она открылась с тихим, почти беззвучным шорохом, и Альвейн шагнула внутрь и привычная атмосфера Башни накрыла её с головой.

Запах концентрированной маны. Терпкий, чуть сладковатый, с металлическими нотками, ударил в ноздри. Где-то на верхних этажах гулко ухнуло: то ли эксперимент, то ли очередной ученик перепутал порядок активации формул. По коридорам сновали лаборанты с колбами и свитками, двое молодых магов спорили о чём-то у распахнутого окна, а в углу холла чей-то фамильяр, крупный чёрный кот с серебристыми глазами, лениво умывался, не обращая внимания на суету.

Обычный вечер в Башне Кардеи. Суета, шум, жизнь. Альвейн остановилась на пороге, прикрыла глаза и позволила этой обыденности смыть остатки странного ощущения, что охватило её у дверей. Волнение маны, тревога, холодок по коже. Наверное, просто показалось. Нервы. После всего, что случилось за последние дни, немудрено.

Она тряхнула головой и зашагала вглубь холла. Проходя мимо кота, машинально потрепала его за ухом. Тот довольно зажмурился, но с места не сдвинулся.

— Ничего необычного, — пробормотала она себе под нос.

— Всё как всегда. Я просто переутомилась.

Но мысль о том, чтобы пойти к магистрам, отмела сразу. Талмирион, Лоратиэль, даже Веларис. Сейчас любой из них мог бы заметить что-то лишнее. Задать вопросы. Начать копать. А если до них дойдут слухи о странном поведении Руна… Нет, нельзя привлекать внимание. Ей нужен кто-то менее заметный. Кто-то, кто разбирается в теме, но не станет распускать язык. Кто-то, кто просто сделает свою работу и забудет.

Хариинис Власедес.

Альвейн даже улыбнулась, вспомнив эту эльфийку. Факультет Змеи, одна из самых талантливых выпускниц последнего столетия. Не магистр, нет — до этого ей ещё далеко, но умница редкая. Пару лет назад Влас, как её называли свои, написала работу, которая прогремела на всю Башню: «Этиология душевных расстройств под воздействием магии Бездны и способы их коррекции». Тонкий, глубокий труд, полный не только теории, но и живых наблюдений. Альвейн тогда прочла её залпом и даже сделала несколько выписок для себя.

Влас была известна ещё кое-чем: она умела слушать. Не просто кивать, а действительно слышать собеседника. Говорили, что к ней приходят не только за лекарствами, но и просто поговорить, когда на душе тяжело.

— То, что нужно, — решила Альвейн и направилась к лестнице, ведущей на факультет Змеи.

Лаборатория Влас находилась в восточном крыле, почти под самой крышей. Маленькая, заваленная книгами, свитками и странными приборами комнатка, где едва хватало места для двоих. Альвейн постучала и, не дожидаясь ответа, приоткрыла дверь.

— Хариинис? Вы здесь?

Изнутри донёсся шорох, звон стекла и тихое «ой». А потом спокойный, чуть насмешливый голос:

— Входите, магистр Чиасатра. Только осторожно, у порога стопка фолиантов.

Альвейн шагнула внутрь, перешагнув через внушительную гору книг. Влас сидела за столом, заваленным бумагами и склянками, и смотрела на неё с выражением лёгкого любопытства. Это была стройная эльфийка с длинными, чуть вьющимися волосами, собранными в небрежный хвост, и внимательными серыми глазами, которые, казалось, видели чуть больше, чем следовало.

— Магистр, — Влас отложила перо и откинулась на спинку стула.

— Какой сюрприз. Чем обязана?

Альвейн прикрыла дверь и, не найдя свободного стула, прислонилась к стене.

— Мне нужна ваша помощь, — сказала она без предисловий.

— Конфиденциально.

Глаза Влас чуть сузились. Она быстро, почти незаметно, окинула Альвейн взглядом с головы до ног. Задержалась на сжатых челюстях, на пальцах, нервно теребящих край мантии, на напряжённых плечах. Улыбнулась уголками губ.

— Понимаю, — сказала она спокойно.

— Садитесь, магистр. Вон там, на сундуке, книги, их можно убрать.

Альвейн убрала книги, села и выдохнула.

— У меня… у моего друга… — начала она и запнулась.

— У вашего друга, — эхом повторила Влас. Голос её был ровным, без тени насмешки или любопытства. Просто констатация факта.

— Рассказывайте.

И пока Альвейн подбирала слова, Влас уже знала: дело не в ней самой. Дело в ком-то, кого она защищает. И это «конфиденциально» значит, что магистр боится огласки. Интересно. Очень интересно. Но Влас умела ждать.

— Допустим, — осторожно начала Альвейн.

— Кто-то столкнулся с… проявлением Бездны. Не напрямую, но ощущение было схожее. И после этого у него появились… странности в поведении.

— Странности, — повторила Влас, и в её голосе не было вопроса. Она ждала.

— Он… видит то, чего нет, — Альвейн отвела взгляд.

— Или то, что есть, но он интерпретирует это… неверно. Слишком… поэтично. И он невероятно воодушевлён.

— Галлюцинации?

— Не знаю. Может быть. Я не специалист в этом.

Влас помолчала, изучая её лицо. Альвейн чувствовала этот взгляд кожей. Внимательный, цепкий, но не агрессивный. Влас не копала, она просто собирала данные.

— Вы сказали, проявление Бездны, — наконец произнесла Влас.

— Какое именно?

— Искажающее. Возможно.— выдохнула Альвейн. Влас кивнула, будто именно этого и ожидала.

— Искажение восприятия – один из ключевых симптомов. Эльф может видеть то, чего нет, или не видеть того, что есть. Но вы сказали, что он воодушевлён. Это… необычно. Обычно контакт с Бездной вызывает страх, подавленность, агрессию. Воодушевление — редкий симптом.

— Он вообще редкий эльф, — буркнула Альвейн.

— То есть… субъект.

Влас улыбнулась — тепло, но с хитринкой.

— Я поняла, магистр. Вы не хотите называть имя. Это ваше право. — Она встала, подошла к стеллажу и взяла с полки толстый фолиант.

— У меня есть несколько работ на эту тему. Мои и не только. Могу дать почитать. Но предупреждаю сразу: исцеление от воздействия Бездны процесс долгий и сложный. Иногда невозможный.

— Я знаю, — Альвейн сжала кулаки.

— Но я должна попробовать.

Влас положила книгу перед ней и снова села, теперь уже на край стола, оказавшись совсем близко. Она смотрела на Альвейн с каким-то новым выражением. Не как на магистра, а как на… пациента? Нет, скорее как на эльфа, которому нужна поддержка.

— Магистр, — сказала она тихо. — Я не знаю, кто этот ваш друг. И не хочу знать. Но если он действительно столкнулся с Бездной… ему может потребоваться больше, чем книги и советы. Ему может потребоваться тот, кто будет рядом. Кто не бросит.

Альвейн подняла на неё глаза. Влас смотрела спокойно, без осуждения. И вдруг Альвейн поняла, что эта эльфийка уже всё поняла. Про то, что друг — не просто друг. Про то, что дело серьёзное. И про то, что она, Альвейн, готова на всё, чтобы его защитить.

— Спасибо, — сказала она хрипло.

— Не за что, — Влас улыбнулась. — Приходите, если будут вопросы. И… магистр?

— Да?

— Берегите себя. Вы тоже кому-то нужны.

Альвейн кивнула, взяла книгу и вышла. А Влас проводила её взглядом и тихо добавила, уже себе под нос:

— Интересно, кто же этот счастливчик? Впрочем, не моё дело.

Дверь за Альвейн закрылась, и Влас ещё несколько секунд сидела неподвижно, глядя на пустой дверной проём. Потом на лице её появилась та самая улыбка, за которую коллеги втихомолку называли её “милой сумасшедшей”. Улыбка эльфа, который только что получил самую интересную задачу за последние полгода.

— Итак, — пробормотала она, вставая и начиная расхаживать по крошечной лаборатории, перешагивая через стопки книг.

— Контакт с Бездной Искажающей. Не прямой, но ощутимый. Пациент – мужского пола, судя по местоимениям. Воодушевлён, видит то, чего нет, интерпретирует реальность… поэтично.

Она остановилась, прикусила губу и уставилась в одну точку. Глаза её блестели.

— Вариант первый: классическое искажение восприятия с замещением травмирующих образов. Бездна показала нечто ужасное, а разум подменил это чем-то прекрасным. Симптом: эйфория, неадекватная оценка опасности. Лечение: постепенное выведение образов через сны, контролируемая регрессия под присмотром мага-менталиста. Риск: пациент может уйти в отказ, если правда окажется слишком страшной.

Она сделала круг по комнате, чуть не споткнувшись о кота, который каким-то образом пробрался в лабораторию и теперь смотрел на неё с укоризной.

— Вариант второй: частичное слияние с эхом Бездны. Если Искажающая коснулась души, она могла оставить там фрагмент своей природы. Тогда воодушевление – это не защита, а симптом изменений. Пациент начинает любить то, что должен ненавидеть. Лечение: глубокое очищение, возможно, с участием жрецов Кардеи. Противопоказания: если слияние зашло слишком далеко, пациент может погибнуть.

Она почесала кота за ухом, не глядя, и продолжила расхаживать.

— Вариант третий: Бездна не тронула его, но разбудила что-то, что уже было внутри. Старые травмы, подавленные страхи, нереализованные желания… Тогда его “человек” – это проекция. Лечение: классическая психомагия, работа со снами, возможно, привлечение стихийного мага для балансировки эмоций. Прогноз: благоприятный при своевременном вмешательстве.

Кот фыркнул и спрыгнул с полки, на которую умудрился забраться. Влас даже не заметила.

— И четвёртый вариант, самый интересный, — она остановилась и посмотрела в потолок с выражением почти восторга.

— А если он действительно что-то видел? Если его “человек” реален, а Бездна просто… подкрасила впечатления? Тогда его воодушевление – нормальная реакция исследователя на открытие. А нам, специалистам, остаётся только лечить последствия контакта, если они проявятся.

Она хлопнула в ладоши, и кот дёрнулся.

— Работаем по всем направлениям! Книги, конспекты, наблюдения… Ох, магистр Чиасатра, вы даже не представляете, какой подарок мне сделали!

В этот момент дверь лаборатории приоткрылась, и в щель просунулась голова с аккуратно уложенными седыми волосами.

— Хариинис, ты тут одна разговариваешь или у тебя опять фамильяр заговорил?

Магистр Аравис Целительница Ран вошла в лабораторию, окинула взглядом царящий там творческий беспорядок и остановилась на Влас, которая замерла посреди комнаты с горящими глазами.

— Я слышала, к тебе кто-то приходил, — сказала Аравис, присаживаясь на край сундука, единственное свободное место в захламленной лабортарии.

— Кто-то из магистров?

Влас мгновенно взяла себя в руки. Улыбка стала спокойной, профессиональной, глаза – непроницаемыми.

— Простите, магистр, — сказала она ровно.

— Я не разглашаю личность и причину визита своих… пациентов.

Аравис внимательно посмотрела на неё, потом на кота, потом снова на Влас. Уголки её губ дрогнули в едва заметной улыбке.

— Понимаю, — сказала она, поднимаясь.

— Что ж, продолжай. Только не переусердствуй с… энтузиазмом.

— Конечно, магистр.

Аравис вышла, и Влас позволила себе выдохнуть. Кот, сидевший на подоконнике, посмотрел на неё с выражением “ну ты и дура”, но промолчал. Влас показала ему язык и снова уткнулась в книгу. Сон откладывался еще на несколько дней.

Спустя пару часов с момента визита на факультет Змеи, Альвейн сидела за своим столом, уткнувшись в фолиант, который дала ей Влас. Книга пахла пылью, старостью и чем-то ещё — возможно, теми самыми травами, которые использовали для пропитки пергамента в древности. Строчки прыгали перед глазами, но она заставляла себя вчитываться, запоминать, анализировать.

«…при воздействии Искажающей Бездны на неокрепший разум возможны следующие проявления: эйфория, подмена реальности, появление навязчивых образов, которые пациент интерпретирует как благие…»

— Точно про него, — пробормотала Альвейн и перевернула страницу.

В дверь постучали. Не дожидаясь ответа, в кабинет ввалились двое молодых магов, парень и девушка, оба с факультета Совы, судя по нашивкам. Альвейн с трудом подавила вздох.

— Магистр Чиасатра! — выпалил парень, запыхавшийся и взлохмаченный. — Извините, что беспокоим, но у нас проблема!

— Какая? — спросила Альвейн, рефлекторно захлопнув книгу.

— Нам нужны были корни синецвета для курсовой работы, — начала девушка, теребя край мантии.

— Мы пошли в Хрустальный лес, туда, где они обычно растут, но…

— Там было странно, — перебил парень.

— Очень странно. Мы не решились углубляться.

Альвейн насторожилась.

— Что значит «странно»?

— Ну… — парень замялся.

— Обычно в той части леса тихо, только птицы поют. А в этот раз откуда-то из глубины доносилось… клокотание. Булькающее такое, низкое. Будто огромный зверь пьёт воду, только очень долго. Мы подождали немного, но звук не прекращался. Решили не рисковать. Девушка кивнула, подтверждая слова одноклассника.

— Мы подумали, может, какой-то зверь раненый или… или что похуже. В общем, мы без трав вернулись.

Альвейн почувствовала, как внутри шевельнулся холодок.

Клокотание. Звук, который они описали, был смутно знаком. Она слышала нечто подобное однажды, когда Рун тащил её смотреть на пещеру, которую потом запечатывали. Там, в глубине, что-то булькало и клокотало. Мерзко, тошнотворно, не по-звериному.

«Она ела оленя, — вспомнились слова Руна. — Сырое мясо, когти, хвост, глаза светятся…»

— Магистр? — осторожно позвала девушка. — Всё в порядке?

Альвейн моргнула, прогоняя видения.

— Да, — сказала она ровно.

— Вы правильно сделали, что не пошли туда. Синецвет… возьмите в моём личном запасе. Вон там, в зелёном шкафу, третья полка. Только не всё, оставьте немного.

— Спасибо, магистр! — хором ответили студенты и бросились к шкафу, перешёптываясь и хихикая от облегчения.

Альвейн смотрела на них и думала о другом. Клокотание. Лес. Человек с когтями и хвостом. Ощущение Бездны, которое не отпускало Руна. Всё это складывалось в какую-то картину, но картина эта была страшной и непонятной. Студенты наконец удалились, унося заветные корни и рассыпаясь в благодарностях. Дверь за ними закрылась, и Альвейн осталась одна.

Она снова уставилась в книгу, но строчки теперь совсем не хотели складываться в слова. Мысли путались, накладывались друг на друга: Рун, лес, клокотание, Бездна, человек…

Кристалл связи на столе засветился мягким голубым светом.

Альвейн протянула руку, активируя.

— Магистр Чиасатра? — раздался голос регистраторши из Гильдии.

— Вам сообщение от брата. Эльтуран просил передать, что они в архиве. И… чтобы вы поторопились.

Альвейн замерла.

— В архиве? — переспросила она.

— Эльтуран? В архиве Гильдии?

— Да, магистр. Он сказал, это важно.

— Спасибо, — автоматически ответила Альвейн и отключила кристалл.

Несколько минут она сидела неподвижно, глядя в одну точку на стене. В голове было пусто и одновременно слишком шумно. Эльтуран. В архиве. Добровольно. Мир сошёл с ума.

Это было единственное логичное объяснение. Либо она всё ещё спит и видит какой-то безумный сон, в котором её брат, эльф, ненавидящий пыль, тишину и любые намёки на работу с бумагами, сам идёт в архив. Да ещё и просит её поторопиться.

Альвейн медленно поднялась, закрыла книгу и сунула её под мышку.

— Либо я сплю, — сказала она вслух,

— Либо они там что-то натворили. Такое, что Эл решил, что архив – самое безопасное место в городе.

Она вышла из кабинета и быстрым шагом направилась к выходу из Башни. В голове крутилась одна мысль: «Только бы не пожар. Только бы не ещё один “человек”. Только бы…»

Она не договорила, потому что вариантов было слишком много, и все они были плохими.