Глава 9

Она рванула прочь от стены, от ворот, от всего этого каменного гнезда, полного чужих запахов. Но не назад, в лес. Нет. Запах первого эльфа вёл её вглубь. Он был везде.

Стигмы ловили его след, въевшийся в пыль, в камень, в воздух. Хар бежала по крышам, перепрыгивая с одной на другую, и запах становился то сильнее, то слабее, но никогда не исчезал совсем. Он тянулся тонкой нитью через весь этот чужой, страшный, оглушительный город.

Черепица щёлкала под когтями, но звук тонул в общем гуле. Город даже ночью не молчал полностью. Где-то вдалеке перекликались пьяные голоса, где-то скрипели телеги, где-то лаяли собаки. Хар вбирала все эти звуки, раскладывала по полочкам, отмечала опасные и пропускала мимо безопасные. Разведчик работал даже сейчас, когда всё внутри было переполнено желанием найти его.

Она остановилась на миг, вжавшись в тень за печной трубой. Внизу, под ней, горел тёплый свет. Из открытой двери пахло едой, травами и… эльфами. Много эльфов. Лавка. Слово всплыло из Синей. Там торгуют. Меняют вещи на вещи. Бессмысленно.

Запах первого эльфа здесь был особенно сильным. Он приходил сюда. Часто. Садился вон там, у края, где стоял другой эльф с трубкой. Разговаривал. Смеялся. Хар видела это. Не глазами, запахами. Каждый эльф пахнет по-своему, а следы хранят их настроение.

Она двинулась дальше. Прыжок на соседнюю крышу, ещё один. Город под ней расползался, как муравейник, тёмный, опасный, но такой манящий. Здесь был ОН. И это делало город почти терпимым.

След привёл её к огромному зданию с колоннами. Оттуда пахло бумагой, чернилами и… страхом. Много страха. И снова запах первого эльфа. Он входил сюда, выходил, снова входил. Что там внутри? Гнездо знаний? Синяя подсказала очередное не имеющее смысла слово. Гильдия. Эльфы любят глупые слова. Хар фыркнула про себя и рванула дальше.

Хар спрыгнула с крыши в узкий проулок. Здесь было темно, сыро, пахло помоями и крысами. Хорошо. Безопасно. Она скользнула вдоль стены, прижимаясь спиной к холодному камню, и замерла. Сзади послышался лай.

Собака. Маленькая, злая, глупая. Она учуяла Хар и теперь надрывалась, захлёбываясь собственным визгом. Из дома рядом завозились, зажгли свет.

Хар выпустила когти. Одно движение – и собака замолчит навсегда. Красный одобрительно заурчал. «Убей. Заткни её. Сожри, если хочешь».

Она уже сделала шаг к твари, уже занесла руку… Дверь скрипнула.

На пороге появился эльф. Не стражник. Просто эльф в длинной ночной рубашке, сонный, злой. Он шикнул на собаку, огляделся по сторонам, но в темноте проулка ничего не увидел.

— Да чтоб тебя, — пробормотал он и захлопнул дверь.

Собака заткнулась, но Хар уже не было. Она вжалась в стену на противоположной стороне, прижавшись так сильно, что, казалось, камень должен был продавиться. Глаза пристально следили за закрывающейся дверью, потом перекинулись на собаку. Опасно. Очень опасно.

Красный злился, требуя крови. Синяя облегчённо вздохнула, и от этого вздоха Хар стало противно. Она не должна была радоваться тому, что эльф остался жив. Но почему-то радовалась.

Хар рванула дальше, проклиная свою неосторожность. Ноги несли её по карнизам, по водосточным трубам, по шатким балкам. Город замелькал внизу пьяными огнями и тенями.

След привёл её к большому дому с вывеской. Приют путника. Постоялый двор. Здесь запах первого эльфа был самым сильным. Он жил здесь. Спал здесь. Его гнездо было где-то наверху, за этими стенами.

Хар замерла на крыше напротив, вглядываясь в тёмные окна. За одним из них спал он. Её цель. Её страх. Её… Она не знала, что он для неё. Но знала, что должна увидеть его снова. Его не было в этом здании, но он был где-то близко. Запах вёл дальше, но Хар решила ждать здесь. Если он ушёл, он должен вернуться.

Она ждала. Час. Два. Луна ползла по небу, тени менялись, город затихал. Иногда мимо проходили эльфы. Пьяные, громкие, опасные. Хар замирала, вжимаясь в черепицу, и они проходили мимо, не замечая.

Один раз мимо прошёл патруль стражи. Четверо. В блестящих панцирях, с длинными палками, на концах которых поблёскивало острое. Хар перестала дышать, вжалась в крышу так, что черепица впилась в хитин. Стража остановилась прямо под ней. Один поднял голову, всмотрелся в темноту.

«Видит?» — паника плеснула в груди. Синяя дернулась, пытаясь сбежать. Красный напрягся.

Но стражник просто зевнул, почесал затылок и двинулся дальше. Хар выдохнула. Её не заметили. Потом запах изменился. Стал ближе. Сильнее. Живее. Он вышел.

Первый эльф появился из-за угла, и Хар узнала его сразу. Та же походка, те же длинные волосы, тот же глупый, беспечный вид. Он шёл, задрав голову к небу, и тихо напевал.

Сердце заколотилось. Красный полыхнул жаром, заставляя мышцы напрячься в предвкушении. Синяя сжалась внутри, но её холодок лишь чуть притушил огонь. А Хар просто смотрела.

Он шёл прямо под ней. Так близко. Такой уязвимый. Один удар – и всё.

Она скользнула по крыше, бесшумно перебираясь с черепицы на черепицу, следуя за ним. Эльф шёл медленно, останавливался, смотрел на небо, улыбался чему-то своему. Он даже не подозревал, что смерть идёт за ним по пятам.

Хар спрыгнула на землю в десятке шагов за его спиной и замерла, вжавшись в тень стены. Эльф не обернулся. Он остановился посреди улицы, задрав голову к звёздам, и тихо запел. Какую-то глупую, тягучую мелодию без слов.

Красный заливал тело огнём. «Чего ты ждёшь?» — толкал он, и этот толчок был почти нестерпимым. Каждая клетка требовала прыгнуть, вцепиться, убить.

Но внутри, там, где жила Синяя, было спокойно. Так спокойно, что Хар чувствовала это физически, словно кто-то тянул её назад, за поводок, не давая сорваться. Это не было командой. Это было просто присутствие. Тихое, умиротворяющее, величественное, как океан.

А между ними была она сама. И она не знала, чего хочет.

Та её часть, что была разведчиком, хотела информации. Понять, кто этот эльф, почему он не напал в лесу, почему смотрел на неё так странно. Другая часть, что родилась из Красного, жаждала крови, хруста костей, тепла сырого мяса. А третья, что пришла от Синей, просто источала покой. Тишину. И этот покой странным образом успокаивал, давая возможность думать, а не просто реагировать.

Хар смотрела на его спину. На длинные светлые волосы, развевающиеся на лёгком ветру. На то, как он покачивается в такт своей бессловесной песне. И вдруг, сквозь жар Красного и покой Синей, пробилось что-то своё: она не хочет его убивать. Не сегодня. Может быть, вообще никогда.

Но Красный уже не слушал этот тихий внутренний голос. Жар стал нестерпимым.

Прыжок. Тело сорвалось с места быстрее мысли. Когти выдвинулись, мышцы взбугрились, мантия взметнулась за спиной. Красный ликовал, заливая всё победным огнём. Она летела к нему, и время текло медленно, тягуче, как смола. Вот его спина. Вот его затылок. Вот он начинает поворачиваться. Услышал? Почувствовал?

Она уже занесла руку для удара. Ещё мгновение — и когти войдут в плоть, разорвут кожу, сломают кости, доберутся до мозга. Быстро. Без боли. Этого хотела Синяя? Нет, Синяя просто молчала.

Их взгляды встретились.

Фиолетовые глаза Хар распахнулись шире. Она смотрела в его глаза. Зелёные, как листва деревьев, широко раскрытые, полные ужаса и… и удивления. И осознания. Он узнал её. Тот самый эльф из леса. Тот, кто не напал. Тот, кто смеялся.

И в этот миг Синяя накрыла её с головой.

Не голосом, не словами. Просто волной абсолютного, всепоглощающего покоя. Она нахлынула внезапно, как прилив, и смыла Красный жар. На миг Хар словно оказалась в центре бескрайнего, тихого океана. Ни голода, ни ярости, ни страха. Только покой.

Красный дёрнулся, пытаясь вырваться, но Синяя была сильнее. Она не приказывала, она просто… была. И этого хватило.

Когти втянулись. Самопроизвольно. Плоть подчинилась не Хар. Плоть подчинилась той силе, что накрыла её изнутри. Рука, занесённая для смертельного удара, на лету превратилась из смертельного оружия в обычную человеческую руку. Пальцы, только что готовые рвать плоть, коснулись груди эльфа и просто толкнули.

Слабый толчок. Но для него достаточно.

Эльф охнул, взмахнул руками и рухнул на спину, отлетев на несколько метров, гулко ударившись затылком о мостовую. Глаза его закатились, тело обмякло.

Хар приблизилась к распростертому телу и замерла. Она стояла над ним, тяжело дыша. Кулаки сжались, но она не хотела бить ещё. Не могла. Что-то внутри неё сломалось. Или, наоборот, встало на место.

Сердце колотилось где-то в горле, вырываясь наружу. Стигмы хватали воздух, но его не хватало. Мысли метались, сталкивались, взрывались. Что это было? Почему? Как Синяя смогла пересилить её, её тело, её волю?

Красный пришёл в ярость. Такой ярости Хар не чувствовала никогда. Он бился внутри, царапался, кричал без слов — просто волна гнева и голода, захлёстывающая всё.

«ГЛУПАЯ! ПОЧЕМУ? СОЖРАТЬ! ОН ТВОЙ! ОН ДОЛЖЕН БЫТЬ ТВОИМ!» — голова раскалывалась от его вопля. Как тогда. В первый день на поверхности.

Синяя молчала. Ей было больно. И стыдно. И страшно. Но сквозь этот страх пробивалось что-то ещё. Тепло. Нежность. Благодарность.

Хар смотрела на эльфа. Он дышал ровно, глубоко, без хрипов. Сердце билось. Она слышала его, спокойное, сильное. Живой. Совершенно живой. И без сознания.

Она могла бы добить. Одно движение когтем и всё. Красный требовал, орал, рвался наружу так, что Хар физически чувствовала, как хитин под кожей пытается прорваться.

Но рука не поднималась.

В груди что-то болело. Там, где Синяя. Там, где чувства, которых быть не должно. Она смотрела на его лицо. Такое спокойное во сне, такое беззащитное. Тонкие черты, длинные ресницы, бледная кожа. Он казался хрупким, как те ночные мотыльки, что обжигались о свет лавки Финделя.

Она не могла его убить. Не могла и всё. С востока донёсся звук. Шаги. Много. Быстрые. Чёткие. Лязг металла. Стража.

Хар дёрнулась, готовая бежать. Ноги уже напряглись, когти выпустились для прыжка. Но взгляд упал на эльфа. Он останется здесь. Они найдут его. Они поймут, что кто-то напал. Будут искать. Найдут её.

Или он умрёт? Нет, не умрёт. Но если они увидят её следы…

Красный заорал: «БРОСЬ ЕГО! БЕГИ!»

Синяя впервые согласилась с красным, моля о побеге.

Хар не думала. Тело сработало быстрее головы.

Хвост метнулся к телу эльфа, оплёл его за талию, рванул вверх. Лёгкий. Слишком лёгкий для чего-то живого. Таким игрушечным казался он в её хватке. Мышцы вздулись, и она рванула прочь, волоча бессознательное тело за собой.

Прыжок на стену. Когти впились в камень. Второй прыжок – на крышу. Третий – через улицу, на другую сторону.

Сзади заорали. Стража увидела? Услышала? Неважно. Надо бежать.

Хар неслась по крышам, перепрыгивая с одной на другую, а эльф болтался за спиной, цепляясь одеждой за черепицу, за трубы, за всё подряд. Она чувствовала каждый удар, каждый рывок — и каждый раз внутри что-то обрывалось: вдруг он проснётся? Вдруг он упадёт? Вдруг она сама его убьёт этой бешеной гонкой?

«Тише, — приказывала она себе. — Тише, разобьёшь».

Но ноги не слушались. Они несли, прыгали, карабкались, спасались. А эльф всё так же безвольно висел на хвосте, и его сердце билось ровно, не сбиваясь с ритма. Живучий.

Внизу завыли собаки. Загремели колокола. Город просыпался, злой, опасный, чужой.

Она металась.

Куда бежать? Где спрятаться? В лесу слишком далеко, пока дотащит — поймают. Здесь, в городе, надо найти нору. Тёмную. Тесную. Безопасную.

Запахи мешали. Их было слишком много. Глаза не успевали — стены, окна, двери, всё одинаковое, всё чужое. Она просто неслась, пока ноги несли, сворачивая то вправо, то влево, наугад, вслепую.

Пару раз она чуть не врезалась в другие крыши. Один раз провалилась ногой в какую-то дыру, но успела выдернуть – эльф качнулся, ударился плечом о трубу, и Хар чуть не закричала от страха за него. За него! Эльфа! Врага!

Собаки затихли. Колокола – тоже. Кажется, оторвалась.

Хар рухнула на какую-то крышу, прижимая эльфа к себе. Сама того не осознав, она обхватила его, защищая своим телом от удара о крышу. Такой лёгкий. Наверняка сломается. Она прижала его крепче, чувствуя, как бьётся его сердце у неё под рёбрами.

Он всё ещё был без сознания. Тёплый. Живой. Его сердце билось ровно — она чувствовала это всем телом.

Стигмы работали на пределе. Запахи… вокруг почти не было запахов. Только сырость, плесень, старая пыль. И тишина. Она подняла голову и увидела дыру в крыше. Чёрный провал, ведущий внутрь заброшенного дома.

Хар втянула воздух. Никого. Ни эльфов, ни зверей, ни даже крыс. Только пустота.

Она осторожно, стараясь не дёргать эльфа, сползла вниз, в темноту, волоча за собой свою ношу. Внутри было сухо, пыльно, пахло забытьём. Никто не жил здесь давно. Старая мебель, груды тряпья, разбитые ящики. Пахло безопасно.

Идеально.

Она нашла груду самого мягкого тряпья. Старое одеяло, какие-то мешки, рваные ткани. Опустила эльфа на это ложе, стараясь делать это как можно бережнее. Поддерживала голову, чтобы не ударилась. Боялась, что такой лёгкий, такой хрупкий словно рассыплется от одного неверного движения.

Когда он коснулся тряпья, Хар выдохнула. Не разбила. Не сломала. Живой.

Она замерла, глядя на него. В темноте его лица почти не было видно, но она видела. Разведчик видит в темноте. Длинные волосы разметались по тряпью, грудь вздымалась ровно, ресницы чуть подрагивали. Спал. Или без сознания. Но живой.

Рядом с ним было тепло. Спокойно.

Хар сама не заметила, как рухнула рядом, прижимаясь спиной к его боку. Такой тёплый. Такой живой. Такой… свой.

Красный, который ещё недавно бушевал, затих. Огонь внутри почти погас, оставив только приятное тепло усталости. Синяя же, наоборот, разлилась по телу мягким, успокаивающим светом. Хар чувствовала её присутствие не как голос, а как ощущение правильности. Всё, что она сделала – правильно. Он здесь, с ней, живой – правильно.

Она повернула голову и посмотрела на эльфа. На того, кого должна была убить. На того, кого принесла сюда, спрятала, укрыла. На того, кого теперь охраняла.

Почему? Вопрос повис в темноте. Ответа не было.

Она протянула руку и осторожно, кончиками пальцев, коснулась его волос. Мягкие. Шёлковые. Не такие, как у неё. Другие. Чужие. Но приятные. Хар отдёрнула руку, испугавшись самой себя. Что она делает? Зачем? Но через минуту снова протянула и просто положила ладонь ему на грудь. Чувствовала, как бьётся сердце. Ровно. Спокойно. Живое.

Глаза закрылись сами собой. Завтра будет новый день. Завтра она решит, что с ним делать. А сейчас нужно просто поспать. Рядом с ним. Потому что… потому что так правильно. Она не знала почему. Но знала, что это так.