Пролог

Удивительно, но даже под землей бывает ветер. Его внезапные порывы завывают в широких пещерах, словно неведомый хищник, идущий по твоему следу. Он гулял по опустевшим тоннелям, цепляясь за выступы камня, за обломки хитиновых пластин и за свисающие со сводов нити высохшей плоти. Иногда ветер приносил с собой слабый, сладковатый запах старой крови и феромонов тревоги, которыми ульи предупреждают друг друга об опасности. Но теперь предупреждать было некого.

Всюду прослеживались следы ожесточенной битвы. Стены, полы и потолки пещеры были испещрены глубокими бороздами от когтей, повсюду были разметаны рваные ошметки плоти. Вековой гранит был разбит в мелкую крошку, усеявшую ныне мертвые поздемные коридоры.

В темных подземных коридорах огромного улья сложно разглядеть что-то, а потому мысль о затаившемся хищнике способна напугать даже самого смелого исследователя, рискнувшего забрести в домен жутких подземных чудовищ. Ветер гулял по пустым залам, и в его завываниях чудилось дыхание огромного мертвого организма, который когда-то был полон жизни.

Тишину, нарушаемую лишь завываниями ветра, прорезало тихое ритмичное клацание.Сначала едва различимое. Потом — отчетливое. Где-то в глубине тоннелей что-то двигалось.Мелкие осколки хитина на полу дрогнули. Пыль, скопившаяся в трещинах камня, едва заметно поднялась в воздух. Где-то далеко в темноте сорвался с уступа кусок панциря и с глухим стуком покатился по камню, долго отдаваясь эхом в пустых коридорах.

Из глубин пещер поднималось существо. Оно шло, удерживая тело вертикально, аккуратно, немного неуверенно ступая трехпалыми когтистыми лапами по полу пещеры. Каждое движение сопровождалось сухим клацаньем когтей, выбивающих тихую дробь по камню.При очередном шаге под лапой Особи что-то хрустнуло.Под темным сводом подземного тоннеля вспыхнули два фиолетовых огонька.

Глаза Особи метнулись в поисках источника звука. Внизу, у лап Особи обнаружились разметанные, словно ураганом, темные пластинки неправильной формы. Одна из которых и хрустнула под весом Особи. Она перевела взгляд туда, где пластинок становилось больше и увидела пустой панцирь огромного существа, напоминающего какое-то насекомое. Особь принюхалась. Панцирь не пах едой. Все уже было съедено. Особь двинулась дальше.

Очередной порыв ветра вынес из глубин пещер сладкий запах свежей плоти. Но Особь знала, что там, внизу, уже нет ничего вкусного. Мертвая тишина опустилась на это место. Иногда ветер приносил слабые остатки феромонов — обрывки тревожных сигналов улья, которые больше некому было слышать.

Воздух становился свежее, все слабее был сладкий запах плоти и все сильнее зеленый запах. Запах растений. Особь остановилась и повернулась, пристально смотря вглубь пещеры, которую она покидает. Плоть забурлила, из низа спины с тихим хлюпаньем стали прорастать тонкие черные отростки, формирующие длинный костяной хвост, удлиняющийся до тех пор, пока не стал в два раза длиннее тела Особи. С учетом лап.

На кончике хвоста стала пузыриться плоть. Хоть хвост и был похож на хребет, он все еще был из плоти, не из кости. Особь подняла кончик хвоста над землей, до уровня глаз, наблюдая, как набухает мерзкий комок мяса, хитиновых осколков и мелких костей.

С противным чавканьем сгусток плоти отделился от хвоста, упав на каменистый пол пещеры. Выглядело это отталкивающе. Буро-красный комок плоти с осколками костей, хитина и чего-то еще, пульсировал на потрескавшемся полу пещеры. Особь стояла в паре метров от комка плоти, следя немигающим взглядом за тем, как с каждой пульсацией комок разрастается, расползаясь по полу. Как его склизкие отростки тянутся к стенам и к особи.

Она сделала шаг назад, острые когти царапнули пол, высекая сноп мелких искр, отпугнувших разрастающуюся плоть. Особь издала тихий клокочущий звук, доносящийся из груди. Особь была довольна. Немигающим взглядом глаз, сияющих во тьме пещеры, как две яркие звезды, она следила, как плоть разрастается, спускаясь вглубь пещер.

Особь цокала когтем по полу, обозначая сгустку границы, за которые нельзя заходить.Когда ком плоти с мерзким чавканием поглотил оторванное брюшко другой особи, чье растерзанное тело лежало чуть глубже в пещере, темп роста ускорился.Когда тонкие щупальца сгустка плоти затянули проход в пещеру, словно паутиной, Особь поняла, что пришло время. Отвернувшись от зияющей тьмы пещеры, она медленно пошла к тусклому свету и свежему воздуху. С каждым шагом когти на нижних конечностях постукивали по камню, задавая какой-то странный ритм ходьбе Особи. Своеобразные походные барабаны.

Что такое барабаны? Особь не знала, но чувствовала, что это подходящее сравнение. Постепенно поверхность приближалась. Особь ощутила, как меняются её глаза, адаптируясь к яркому свету поверхности. Еще несколько шагов и Особь ступила на мягкий травянистый ковер.

Сверху лил дождь, молотя тысячами капель по плечам и голове Особи. Она подняла лицо к небу, ощущая, как прохладная вода стекает по хитиновым пластинам, смывая липкие следы старой крови и пыли улья. Капли стекали по скулам, по шее, по позвоночнику, собираясь на кончике хвоста и падая в траву.

Воздух был холоднее подземелья. И легче. Слишком много воздуха.Особь втянула его глубже. Вместе с дождем в ноздри проникал зеленый запах — влажная земля, трава, древесная кора. Мир был полон запахов. Слишком полон.

Было… приятно.

Шум дождя в лесу отличался от звуков улья. Там всегда гудели тысячи тел, шуршал хитин, шептали феромоны королевы. Здесь же был только дождь. Мягкий, ровный, убаюкивающий. Наконец-то приятные звуки.

Но Особь не могла позволить себе долго находиться здесь. Она скоро проснется, и Особь не знала, что будет потом. Бросив последний взгляд на пещеру, из которой она вышла, Особь отвернулась и припала к земле, уперевшись в дерн всеми четырьмя конечностями. Трава под когтями была мягкой и влажной, земля под ней податливо прогнулась, принимая вес тела. Плоть на передних лапах забурлила и пальцы вытянулись, покрываясь костяным слоем, пока не превратились в цепкие когти.

Хвост со свистом рассек воздух, когда Особь сорвалась с места. Тело ощущалось необычайно легким. Каждый рывок становился легче и быстрее предыдущего. Резко отскочив в сторону, когда из кустов послышался треск, Особь повисла на дереве, вцепившись в него когтями и обхватив ствол хвостом. Из куста выскочило мелкое существо. Слишком мелкое, чтобы заинтересовать сытую Особь. Проводив существо взглядом, Особь заползла на ветвь дерева и осмотрелась. Окружение было объято багровым светом, словно огнем, но Особь не чувствовала угрозы пожара. Вероятно это солнце, так губительное для глаз сородичей.

Особь спрыгнула с дерева, приземлившись лишь на задние лапы. После недавней трапезы ей, почему-то, было удобнее передвигаться, удерживая тело вертикально.

Дождь не утихал и лишь становился сильнее. Глаза Особи закрыла намокшая шерсть. Кажется, её нужно называть волосы. Странное слово. Особь подняла переднюю лапу и убрала налипшие волосы с глаз. Когти исчезли, словно их и не было, а Особь смотрела на пятипалую конечность. Подходящее слово само собой всплыло в голове особи. Руки. А нижние лапы – ноги.

Особь осмотрела себя. Руки были приемлемой формы, возможно, немного тоньше, чем следовало бы, ноги не были похожи на то, что должно было быть. Но три пальца, увенчанные острыми загнутыми когтями и слоистые пластинки хитина делали эти ноги достаточно удобными для передвижения и лазанья. Особи нравилось. Не будет менять. Туловище напоминало самку, но не было молочных желез. Особь не понимала их смысл. И не стала имитировать.

Резкая пульсация в голове заставила Особь пошатнуться и впиться резко выросшими когтями в ближайшее дерево.

Она просыпается. Которая из? Синяя? Или Черная? Боль нарастала, разливаясь по телу Особи раскаленным металлом. Двигаться становилось все тяжелее. Собрав все силы в один последний рывок, Особь шагнула вперед. Позади загремело падающее дерево, но пульсация гемолимфы заглушало даже такой шум, не говоря уже о шелесте дождя, капли которого Особь перестала ощущать на своем теле.

“Не отдам!” ⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀”Идъе”⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀”Плоть!!”

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀”ОТЕЦ”⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀”Мое”

“Томбай” ⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀”Кали…” ⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀”ПРОЧЬ!”

Три голоса слились в резонансе. Особь упала на колени, обхватив голову руками и взвыла. Больно. Больно. Больнобольнобольнобольно. Особь царапала голову, надеясь вырвать чужие голоса из собственного черепа. Когти рвали плоть, с хрустом вскрывая хитиновые пластины. Бледно-зеленая лимфа брызгала во все стороны, разлетаясь вместе с ошметками плоти, но зияющие раны зарастали так же быстро, как Особь их наносила. Гул голосов нарастал. Они хотят её тело. Их тело. Наше тело.

Взгляд Особи опустел, руки безвольными плетьми упали вниз, повиснув вдоль туловища. Она замерла, смотря в свинцовое небо, низвергающиеся на нее потоки воды, смывающей с ее тела брызги лимфы и ошметки плоти. Так спокойно.

Особь закрыла глаза, медленно заваливаясь вбок. Трава смягчила падение. Мягко. Сознание медленно угасало, Особь погружалась в сон. Последнее, что ощутила Особь – теплые прикосновения солнечных лучей, пробившихся через тяжелые дождевые тучи. Приятно.