Глава 1

Месяц Цветущих Ветров только набирал силу. Утренний воздух был тёплым и лёгким, наполненным запахом молодой листвы, влажной земли и едва уловимой сладостью цветущих садов, раскинувшихся за стенами Мэнетиля. Сквозь приоткрытое окно постоялого двора в комнату медленно проникал ветер, шевеля занавеску и настойчиво вырывая Руна из сладкого сна.

Молодой эльф недовольно заворчал, пытаясь перевернуться на другой бок, в тщетных попытках спрятаться от пробуждения. Но у мироздания были на него другие планы. Дверь с грохотом распахнулась, заставив Руна подскочить и неуклюже свалиться с кровати. На пороге стояла эльфийка, прекрасная как рассвет, но взгляд её глубоких зеленых глаз не сулил Руну ничего хорошего.

— Рунсэнэй Энсатра! — практически прорычала эльфийка, совершенно не подходящим её прелестному лицу, низким, почти утробным голосом. Позади эльфийки стоял ещё один представитель их рода. Такой же прекрасный, как и девушка в дверях.

— И тебе доброе утро, Альвейн. — ответил Рун, дружелюбно приветствуя друзей. Но Альвейн, кажется, не была настроена на дружескую беседу. Она медленно шагнула в комнату, не сводя с Руна взгляда, способного прожечь дыру даже в каменной стене.

— Доброе утро? — процедила она.

— Ты называешь это добрым утром? — Она подняла руку, и только теперь Рун заметил толстую пачку пергаментов.Очень знакомых пергаментов. Альвейн резко швырнула их на кровать. Листы разлетелись веером.

— Ты хоть один из этих отчётов перечитал перед тем, как сдавать? — Рун, всё ещё сидящий на полу, задумчиво почесал затылок.

— Конечно.

— ЛЖЕЦ!

Позади неё тихо хмыкнул второй эльф. Эльтуран стоял, прислонившись плечом к косяку, и наблюдал за происходящим с тем ленивым интересом, с каким смотрят на давно знакомое представление.

— В его защиту скажу, что он хотя бы пытался.— протянул он.

— Ты тоже участвовал. — Альвейн медленно повернула голову и Эльтуран мгновенно выпрямился под тяжелым взглядом сестры.

— Я лишь морально поддерживал…

Рун наконец поднялся на ноги и отряхнул рубаху.

— Если честно, я был уверен, что ты всё равно всё перепишешь. — Сказал Рун миролюбивым тоном. В комнате повисла пауза. Эльтуран тихо пробормотал:

— Сейчас начнётся.

Альвейн закрыла глаза, глубоко вдохнула… и медленно выдохнула.

— В отчёте по Хрустальному лесу, — сказала она обманчиво спокойным голосом.

— Ты указал, что причиной аномального роста грибов является…— Она подняла один из листов.

— Цитирую: «вероятно хорошее настроение почвы». — Рун на секунду задумался.

— Ну… она выглядела довольной. — Эльтуран зажал рот рукой. Альвейн молча уставилась в потолок.

— Кардея… дай мне сил. — на несколько секунд комнату заполнила звенящая тишина, нарушаемая лишь гомоном за окном. Город просыпался. Альвейн резко подняла один из пергаментов и потрясла им перед лицом Руна.

— Ты хоть понимаешь, что ты здесь написал? — Рун прищурился, пытаясь разглядеть строчки вверх ногами.

— Полагаю… выводы?

— Это не выводы, это поэма! — взорвалась Альвейн.

— Отчёт должен отвечать на вопросы что, где и почему! А не рассуждать о «подозрительно дружелюбном мхе»!

— Он правда выглядел дружелюбно, — миролюбиво заметил Рун. Позади неё тихо фыркнул Эльтуран. Альвейн медленно повернула голову.

— Ты. Молчи.

— Я молчу. — Эльтуран поднял руки в знак капитуляции.

Его сестра снова посмотрела на Руна. Потом на разбросанные по кровати листы. Потом снова на Руна.

— Всё. Хватит. — она тяжело вздохнула. Этот вздох был таким тяжелым, что под ней, казалось, скрипнул пол. Не дав Руну ничего сказать, она принялась собирать раскиданные по комнате листы.

Подошедший к другу Эльтуран помог тому подняться и они молча следили за действиями Альвейн. Тем временем, девушка, собравшая все листы, села за стол Руна, бросив парням, на удивление спокойным голосом, лишь одно слово:

— Вон. — парни переглянулись.

— Вон. — спокойно повторила она, уже разворачивая один из листов.

— Оба.

— Но мы можем помочь… — осторожно начал Рун. Альвейн подняла глаза. И этого взгляда оказалось достаточно.

— Хорошо, мы пошли, — быстро сказал Эльтуран, хватая Руна за рукав. Они едва успели выйти за дверь, как та с грохотом захлопнулась у них за спиной. Несколько секунд оба эльфа молча смотрели на закрытую дверь из-за которой уже доносился методичный скрип пера. Эльтуран вздохнул и потянулся.

— Ну что ж. Раз нас всё равно выгнали… может зайдём к торговцам? Лорсан привёз новую бочку из Империи. Говорят, она может убить даже тролля. — Рун усмехнулся и покачал головой.

— И пропустить утро в Месяц Цветущих Ветров? Нет уж.

— Ты странный, — заметил Эльтуран.

— Я исследователь.

Они распрощались на выходе из постоялого двора, где Рун снимал комнату. Конечно, Альвейн много раз настаивала на покупке собственного жилья, но Рун предпочитал иметь как можно меньше привязанностей к одному месту. Помахав на прощание другу, молодой эльф осмотрелся. Солнце еще даже не близилось к зениту, но уже приятно припекало. Рун провел ладонью по волосам, поправляя взъерошенную сумбурным пробуждением шевелюру и двинулся в сторону восточных ворот.

Он шел прогулочным шагом по одной из улочек торгового квартала, лениво переводя взгляд с одного прилавка на другой. Торопиться сегодня было некуда, заказов Гильдия не выдала, так как его группа еще не отчиталась о старых. Успешно переложив ответственность за бумаги на ворчащую и проклинающую его подругу, Рун отправился на прогулку. Бесцельное шатание по городским улочкам привело его в район торговцев. Рун не был шопоголиком, да и пополнять припасы было пока рано, но сама атмосфера этого места располагала к тому, чтобы провести здесь часок-другой своей жизни. И оставить несколько монет в местных лавочках.

— Эй, странник, не хочешь прикупить парочку зелий? На разведку поди, али на задание бредешь? — Голос раздался справа от Руна, перекрывая гомон торговой улицы. Эльф остановился и повернул голову. Как он и подумал, это был очередной торговец Ассоциации. Об этом говорила вывеска с крючком и каплей меда. Как там звучит их девиз? Цены как крючки, сделки как мед?

— Не стоит, спасибо, я просто прогуливаюсь. — ответил Рун, остановившись у прилавка окликнувшего его торговца. Торговец оказался знакомым.

— А, так это ты, Финдель. — Рун приветственно махнул рукой, приветствуя старого знакомого.

— Он самый, — довольно кивнул торговец, вытаскивая трубку.

— Редко вижу тебя без твоей шумной компании. — Финдель ловко набил трубку курительной смесью и чиркнул огнивом. Над прилавком поднялось облако хвойного дыма. Рунсэнэй улыбнулся и качнул головой в направлении постоялого двора.

— Альвейн разбирает бумаги и отчитывается о проделанной работе. — глаза Финделя сузились и он глубоко затянулся, раскуривая трубку, а после выпустил облако пахнущего хвоей дыма в лицо Руна.

— Опять скинул на бедную девочку всю нудятину?

— Она злится еще больше, если я помогаю. — пожал плечами Рун и протянул руку к торговцу. Тот передал ему трубку, облокотившись на стойку. Приятный мягкий дым наполнил легкие эльфа. Вокруг кипела утренняя торговля. Где-то неподалёку спорили два возчика, рядом с лавкой звероморф-лисица торговалась за мешок сушёных ягод, а чуть дальше мальчишка пытался стащить с прилавка яблоко и делал вид, что просто рассматривает товар.

Торговец подался чуть вперед, забирая трубку и переходя на пошулепот.

— Только между нами, Рун. Кажется, Башня затевает что-то крупное. — Рун вопросительно приподнял бровь, позволяя торговцу продолжить.

— Много нынче запросов приходит в Ассоциацию. Редкие реагенты, сложное оборудование.

— Они вечно суетятся, словно завтра конец света. — равнодушно ответил Рун, выпрямляясь, смотря вдоль улицы на виднеющиеся за стенами города кроны деревьев.

— Это верно. — усмехнулся Финдель и затянулся из трубки, но не вдохнул ничего, кроме воздуха. Растерянный, он заглянул в трубку, но кроме пепла ничего не увидел. Он перевел взгляд на Руна, делающего вид, что тут не при чем и хрипло усмехнулся.

Финдель был хорошим эльфом. Торговал честно, часто устраивал распродажи и знал почти всех Искателей, которые проходили через Мэнетиль. Ещё некоторое время Рун стоял у прилавка, общаясь с торговцем и обмениваясь новостями. Наконец, решив, что достаточно он отнял времени у друга, Рун отошел от стойки.

— Спасибо за табак, Финдель, я пошел. — Рун махнул рукой на прощание.

— Эй, ты ведь в лес собрался? — окликнул его Финдель, когда Рун отошел на пару метров от прилавка. Эльф оглянулся и кивнул.

— Да, а что такое? — по лицу Финделя промелькнула тень сомнений и он почесал голову.

— Слухи нехорошие прошли. Мол дичь кто-то дерет в лесу, а на деревьях отметины странные. Тварь может какая.

— Ну тогда я исполню свой долг и расследую это дело. — Финделю нечего было возразить. Рунсэнэй, может, и не самый ответственный и пунктуальный эльф, но в здешних землях он единственный, кто может войти в пасть дракона и выйти целым.

— Ещё увидимся. Передавай привет Элу! — в конце концов сказал Финдель. Рун кивнул и свернул за угол, на соседнюю улицу, ведущую к западным воротам и прочь из города.

Эта улица была оживленной всегда, даже ночью — что уж говорить о самом разгаре дня. Оно и понятно. Улица, разделяющая город на северную и южную части, тянулась от западных ворот к восточным и была, по сути, мостом между Империей и Королевством.

Тут постоянно толпились повозки, телеги и пешие торговцы с пугающе огромными баулами за спинами. Возчики ругались, грузчики перекрикивались, лавочники зазывали покупателей, а между всем этим потоком сновали дети, собаки и мелкие звероморфы. Даже ночью движение здесь лишь стихало, но никогда не прекращалось полностью.

Остановившись в переулке между домами, Рун флегматично проводил взглядом повозку, запряженную молодыми земляными дрейками. Крупные ящеры неторопливо переступали лапами, тяжело дыша и лениво помахивая хвостами. В Королевстве дрейки как вьючные животные были редкостью, а уж земляные виды и вовсе почти не встречались. Но вот в Империи они заменяли мулов и быков. Рун много лет мечтал побывать в Аврелии. Говорили, там дороги шире городских улиц Мэнетиля, а караваны тянутся на многие мили, словно медленные реки из телег и вьючных зверей.

Но из-за членства в Гильдии выбить разрешение на посещение других государств было не так-то просто. Эльф тяжело вздохнул и покачал головой. Членство в Гильдии Путешественников, конечно, открывало безграничные возможности. Особенно если дослужиться до более-менее высоких чинов, как Рун с его командой. Но за такую свободу приходилось платить. И сложности с пересечением границ были наименьшей из проблем.

Как уже давно не рядовой член Гильдии, Рунсэнэй имел право входить в любой город беспрепятственно, получал значительные скидки у извозчиков и доступ к исследованию заповедных земель. Многие двери открывались перед Искателями сами собой. Но вместе с этим приходили и обязанности. Большинство из них Рун выполнял с удовольствием. Поиск редких реагентов для Башни, разведка новых территорий, оценка мест для будущих поселений – это было именно тем, ради чего он когда-то вступил в Гильдию. Но вот бумаги…

Рун бы никогда не достиг тех званий, что имеет сейчас, если бы не его верные друзья – Эльтуран и Альвейн. Особенно последняя. Именно она брала на себя самые сложные и утомительные части любой миссии. Бюрократию. Поначалу Эльтуран и Рунсэнэй искренне пытались помогать. Но после нескольких особенно крупных ошибок, и последующего избиения всеми предметами мебели, которые Альвейн смогла поднять и метнуть, они решили, что её лучше не злить.

Конечно, Альвейн продолжала ворчать и жаловаться, но Рун предпочитал терпеть её недовольство, чем снова три недели сращивать переломанные уши. Эльф поморщился от воспоминаний и передёрнул плечами. Страшнее обиженной женщины только женщина, которая говорит, что не обижена. А если в руке у неё табуретка, то пиши пропало.

Поэтому, как только дело доходило до отчётов, мужская часть команды поспешно ретировалась из зоны поражения. Эльтуран обычно отправлялся в Ассоциацию торговцев и пропадал там до вечера. А Рунсэнэй бесцельно бродил по городу или его окрестностям, развлекая себя наблюдением за людьми, зверорасами и редкими растениями, умудряющимися расти даже между камнями мостовой.

Рун ещё некоторое время бродил по улицам, позволяя городу самому вести его вперёд.

Постепенно дома становились ниже, лавки встречались реже, а шум торговых кварталов растворялся в тёплом ветре Месяца Цветущих Ветров. У ворот толпились караваны — повозки скрипели, возчики спорили со стражей, а у дороги несколько мальчишек играли в Искателей Гильдии. Один, размахивая палкой вместо жезла, объявлял себя великим исследователем, другой изображал чудовище из леса. Рун невольно усмехнулся, на мгновение задержавшись посмотреть на их сражение, а затем, так и не вмешавшись, прошёл мимо.

За воротами город быстро остался позади. Дорога вилась между низкими лугами, где тёплый ветер колыхал молодую траву и доносил запах цветущих кустарников. Пройдя немного дальше, Рун свернул к старому мосту через неглубокую речку. Вода лениво текла между гладкими камнями, отражая свет солнца, клонившегося к западу.

Эльф остановился на середине моста, опёрся локтями на перила и некоторое время просто смотрел на течение. Он бросил в воду небольшой камень и проследил, как круги расходятся по поверхности, ломая отражение облаков. Постояв так с минуту, Рун выпрямился и снова зашагал по дороге. Впереди, за холмами, темнела кромка Хрустального леса. До сумерек оставалось ещё достаточно времени, чтобы дойти туда неторопливым шагом.

Пешком до леса было брести несколько часов, и Рун, шагая по усыпанной мелкими камнями дороге, время от времени поглядывал на солнце, прикидывая, сколько ещё осталось идти. Когда-то, пятьсот или шестьсот лет назад, здесь была лишь узкая тропа, едва заметная среди высокой травы. Тогда он часто сбрасывал сапоги и шёл босиком по тёплой земле, наслаждаясь мягкой травой под ногами. Теперь же на месте той тропы лежал широкий каменистый тракт, по которому ежедневно проходили караваны и путники со всего континента.

Рун не просто застал рождение этого города, аучаствовал в нём. Когда он впервые пришёл сюда, едва разменяв свой первый век жизни, на этом месте стояло лишь несколько домов и грубая деревянная башня. Сейчас же Мэнэтиль жил собственной жизнью, и даже отсюда, с дороги, можно было увидеть дымки над крышами и услышать далёкий гул города. Эльф был рад этому. Но если бы он сказал, что нынешняя жизнь полностью его устраивает, он бы солгал самому себе.

Когда-то он мог месяцами бродить по этим лугам, записывая наблюдения о травах и птицах, спать под безоблачным небом и купаться в прохладной воде речки. Тогда мир казался огромным и бесконечным. Теперь же он был одним из старших членов Гильдии. И если покидал город, то чаще всего по поручению Башни или помогая молодым Искателям в дальних экспедициях.

Погружённый в эти размышления, Рун и сам не заметил, как дорога вывела его к опушке Хрустального леса. Лишь ветка, едва коснувшаяся кончика его уха, вырвала эльфа из задумчивости. Он остановился и несколько секунд стоял неподвижно, прежде чем понял, что ноги сами привели его туда, куда он и собирался идти. Подняв взгляд к небу, Рун тихо хмыкнул. Солнце ещё теплилось у горизонта, окрашивая кроны деревьев в багровые оттенки. Красивое зрелище.

Но что-то сегодня было не так. Это ощущалось странно, словно встретил старого знакомого и только через мгновение понял, что в нём появилось что-то едва заметно чужое. Лес был тем же самым: те же деревья, те же запахи, тот же ветер в ветвях. И всё же Рун невольно чувствовал лёгкое несоответствие, будто привычная картина слегка сдвинулась. За сотни лет, что он исследовал эти земли, он ни разу не испытывал подобного чувства.

И от этого становилось немного не по себе.

Рун помнил это ощущение. Несколько лет назад, практически вчера, он со своей группой и несколькими наемниками нашли пещеру далеко на западе. Непримечательный, на вид, раскол в земле, куда едва мог протиснуться обычный эльф, источал опасность, ощущаемую за версту.

Опытные наемники, сопровождавшие тогда Руна, сказали, что этот провал следует завалить. От него веет опасностью, как от разинутой пасти дракона. Искатели, во главе с Рунсэнэейм были согласны, и недолго думая, все эльфы обрушили на пролом в земле магические удары.

Они утюжили тот холмик до тех пор, пока даже намека на расселину не осталось. Альвейн тогда в отчете указала на запечатывание пролома Бездны, но ни тогда, ни сейчас, Рун не верил, что это была одна из Бездн. Да и сама Альвейн не была в этом уверена.

И сейчас, стоя у приземистого деревца, Рун ощущал ту же гнетущую ауру, как и тогда. Что-то таилось в этом лесу. Что-то смертельно опасное и пугающее. Но было что-то в этой ауре неправильное, что не позволяло Руну тотчас бежать в город, сообщать об аномалии. Эльф потянулся к жезлу, закрепленному на бедре. Рука крепко сжала деревянную рукоять и в вечереющем сумраке леса вспыхнул слабый сиреневый огонек.

Все чувства опытного искателя обострились до предела. Он уже и позабыл, как ощущается адреналин. Когда сердце скачет галопом, норовя вырваться из груди, а теплый воздух летнего вечера ощущается ледяным, и обжигает грудь при каждом вдохе. Он медленно продвигался вглубь леса. Чувства безошибочно указывали на источник этого пугающего присутствия. Каждый шаг был тише шелеста травы, движения плавные, словно лесной ручей, обтекающий каждую преграду.

С каждым шагом Рун приближался к источнику этого пугающего чувства. С каждым шагом он крепче сжимал жезл в руке, готовясь выпустить мистические стрелы при первых же признаках опасности. Ох, как же сейчас он жалел, что не родился с предрасположенностью к стихийной магии. Будь он сейчас реверсом земли, проплыл бы под травой и разглядел бы угрозу. Или по небу, как легкий бриз.

Вдруг Рун остановился, словно громом пораженный. Чувства его подвели. Он предполагал, что этот разлом, или что бы то ни было, еще далеко, но сейчас все его инстинкты вопили о том, что опасность в паре шагов от него. Вспоминая об этом моменте позднее, Рун и сам бы не смог сказать, как нашел в себе силы сделать эти несколько шагов вперед. Почему не сбежал в город и не позвал подмогу. Он сделал последний шаг и выглянул из-за кустов.

То что предстало его взору отпечаталось в воспоминаниях каленым железом. Издали, в темноте ночного леса, могло показаться, что на противоположном краю поляны сидит эльф. Или эльфийка. Небольшая, Рун не был уверен, есть ли в ней хотя бы полтора метра роста. И, пусть темные волосы были не свойственны альвам, Рун без предвзятости относился к метисам Эйнхериям, среди которых вполне были распространены как темные волосы, так и многие другие цвета. Фигура сидела сгорбившись, поджав колени к груди.

Руну даже показалось, что на незнакомке нет одежды. Но даже это не было самым примечательным наблюдением. То, что Рун изначально принял за обмотки на ногах, грязь или что еще, оказалось россыпью мелких чешуек, переходящих в более крупные. И ноги девушки оканчивались трехпалыми лапами, напоминающими драконьи. Даже когти, скребущие по земле, были похожи по форме и цвету на когти дрейков.

Пользуясь тем, что она его еще не заметила, Рун напряг зрение, вглядываясь в детали. На земле перед девушкой валялось что-то длинное, цвета кости. Если бы через секунду это что-то не пошевелилось, эльф бы счел это позвоночником какого-то существа. Но оно двинулось и стало ясно, что это хвост, с острым кончиком, напоминающим наконечник копья, с мерцающей багровым светом, сердцевиной.

Эльфийкой это существо нельзя было называть. Оно вообще не походило ни на одну известную Руну расу. Кроме человека. Люди были не более, чем детской сказкой или городской легендой, но Рун был романтиком и хотел верить в людей. И кажется, одна из них была прямо перед ним. Людиня, человекиня, или как там правильно называть самок людей, цепко держала алый кусок мяса и отрывала от него куски зубами. Рун не был вегетарианцем или особо впечатлительным, но вид голого человека, поедающего сырое мясо заставил его сморщиться от ощущения подступающего к горлу кома.

Руки у человека тоже были странными, не похожими на эльфийские. Начиная от локтей плоть расходилась и из под кожи проступали извивающиеся черные отростки, напоминающие жирных червей. И чем ближе к кистям, тем гуще становился покров. А пальцы представляли собой длинные когти. Они были больше похожи по цвету на хвост, нежели на когти на ногах. И они гнулись. Когти сгибались, когда человек перехватывал кусок мяса для нового укуса.

Но ни это, ни хвост, ни когтистые лапы не были тем, что до конца жизни запомнилось Руну. Этим стали глаза человека. Когда Рун не смог больше подавлять тошноту и издал предательский звук, выдавший его, человек повернула к нему голову. Её сияющие насыщенным фиолетовым цветом глаза навсегда остались в воспоминаниях эльфа.

Когда их взгляды встретились, время для Руна почти остановилось. Без надежды, он сделал шаг вперед, выходя из своего укрытия, с поднятым к груди жезлом. Может он и не выживет, но сделает все для защиты города и друзей. Холодный пот стекал по щеке, а сердце стучало так громко, что заглушало даже тяжелое дыхание эльфа. Мгновение, и человек уже оказалась перед ним, занося когтистую лапу для удара. Рун не моргал, но даже так не смог разглядеть движение человека.

Магия заструилась в его теле и наконечник жезла засиял ярче, готовясь к выбросу магии. Поляну залил нежный лиловый цвет эльфийской маны и прежде, чем Рун успел сформировать заклинание, человек оказалась на противоположном конце поляны. Она что, отпрыгнула от воздуха?

Рун был готов поклясться, что человек была в воздухе, когда тянулась когтями к его голове. Эльф в растерянности поднял глаза на дерево, куда запрыгнула человек и его руки безвольно повисли вдоль туловища.

Если бы сейчас человек захотела бы его атаковать, то он бы точно не среагировал бы. Но человек не атаковала. Её причудливые когти впились в ствол дерева. Плоская грудь, без намека на привычные бугорки или соски, вздымалась от тяжелого дыхания, а глаза были расширены. Она… боится? Существо настолько быстрое и смертоносное. Боится? Её взгляд дрожал, но она неотрывно следила за эльфом. Рун шевельнул рукой, намереваясь поднять её для приветствия, но человек дернулась и вся ощетинилась этими черными отростками. Они покрыли её руки плотным слоем, проступив даже на шее и плечах.

Рун медленно опустил руку, следя за тем, как извивающийся покров человека исчезает под кожей. Как её пугающие когтистые лапы превращаются в хрупкие девичьи руки. Человек несколько раз тряхнула головой, заставив Руна напрячься, но, вместо того, чтобы напасть, человек оттолкнулась от ветви, на которой сидела и исчезла в глубине леса.

Когда взгляд пронзительных глаз наконец перестал ощущаться, Рун обессиленный упал на землю, выронив жезл. Пот стекал по лбу и вискам толстыми ледяными каплями, а сердце билось так быстро, что вот-вот бы остановилось. Ноги и руки наполнились ватой и эльф бы не сумел ими пошевелить, даже если бы очень хотел. Тело покачнулось и стало медленно заваливаться назад.

В этот момент что-то внутри надломилось и упав, эльф громко рассмеялся. Его не волновало возможное возвращение человека. Его не пугали дикие звери или бандиты. Он смеялся, смеялся, пока последние силы не покинули его тело. Вплоть до рассвета он лежал на этой поляне, иногда оглашая лес смехом.

Человек! Люди и правда существуют! Что же это, если не человек? Она была одновременно похожа на отродье Бездны, на эльфа и на звероморфа. Прямо как в сказках! От пережитого стресса и бессонной ночи сознание Искателя помутилось. Он отрывочно помнил, как выбрался из леса, как напугал своим видом городских стражников у ворот, как несколько раз дергал не в ту сторону дверь в постоялый двор и как он рухнул на кровать.

Эльф провалился в забвение, но даже в забытие беспамятства его продолжали преследовать те фиолетовые глаза. Слишком разумные для животного. Слишком человечные для чудовища. Он несколько раз просыпался, бормоча под нос что-то невнятное. Лишь на следующий день он смог проснуться. И первое, что он увидел, было бледное лицо Альвейн и не менее напуганного Эльтурана.