ГЛАВА 8

Утро началось бурно.

Точнее, оно началось с Лили.

Она ходила по комнате из угла в угол, открывала шкаф, закрывала шкаф, что-то искала в сумке, потом снова возвращалась к шкафу, будто за эти десять секунд там могло появиться что-то новое. Я сначала пыталась не обращать внимания, накрывшись одеялом почти с головой, но это было бесполезно. Лили умела шуметь даже тогда, когда старалась быть тихой.

Хотя, кажется, она не старалась.

Я медленно открыла глаза и посмотрела на неё из-под одеяла. Комната была залита мягким утренним светом, гирлянды уже не горели, за окном стояло неожиданно ясное небо. Для поздней осени день выглядел слишком тёплым и почти весенним.

— Что ты делаешь? — спросила я сонно.

Лили обернулась ко мне так резко, будто только сейчас вспомнила, что в комнате есть ещё один живой человек.

— Готовлюсь к тренировке.

— К какой?

— Волейбол. У нас скоро школьные соревнования.

Она сказала это так, будто речь шла не просто о школьной игре, а о решающем сражении за судьбу академии.

Я села на кровати и провела рукой по лицу, пытаясь проснуться окончательно.

— Ясно. Но ты могла бы делать всё чуть медленнее. Такая спешка не принесёт желанного результата.

Лили замерла с формой в руках.

— Чего?

— Успокойся, — сказала я проще.

— Не могу. Мы будем играть против самой сильной команды. Нам нужно тренироваться усерднее.

— Или быть умнее.

Лили прищурилась, словно я только что сказала нечто подозрительно интересное.

— А пойдём со мной.

— Куда?

— На тренировку. Ты же ещё не выбрала клуб.

Я не сразу ответила. Мысль о том, чтобы пойти в спортивный зал, где будет много людей, шума и чужих взглядов, не казалась особенно привлекательной. Но Лили смотрела на меня так уверенно, будто уже решила за нас обеих.

— Просто посмотришь, — добавила она. — Ну, ты маленькая и хрупкая, роста, конечно, не хватает…

— Спасибо за поддержку.

— Я объективна. Но это ничего не значит. Может, тебе понравится. Или выберешь другой спорт. Или просто посидишь и оценишь, какая я великолепная.

Я не удержалась и улыбнулась.

— Дай одеться.

— Давай быстрее.

Я оделась легко: сегодня на улице правда было тепло, что казалось почти странным для конца осени. Пока я собиралась, Лили продолжала комментировать всё подряд: форму, будущую игру, соперников, свою «почти идеальную подачу» и то, что «почти» — это временная проблема.

Когда мы вышли из общежития, воздух оказался свежим, но не холодным. Двор академии уже оживал: кто-то спешил к корпусам, кто-то сидел на лавочках, кто-то шёл с кофе в руках. Я старалась смотреть вперёд, но всё равно замечала слишком многое: смех у входа, быстрые шаги по дорожке, девочек у клумбы, парней возле спортивного корпуса.

На лавочке у аллеи сидели Алан и Карина.

Они о чём-то говорили. Карина держала мороженое и слушала его с обычным спокойным выражением лица. Алан, как всегда, выглядел сосредоточенным: будто даже сидя на лавочке, он мысленно разбирал документы и строил планы на неделю.

Лили рядом со мной сразу нахмурилась.

— Видишь? Две заучки сидят. Давай сделаем вид, что не видим их.

— Почему ты так? — тихо спросила я. — Алан хороший.

Лили едва сдержала смех.

— Хороший? Он самый нудный человек мира.

Я всё равно пошла к ним. Лили постояла пару секунд, вздохнула так, будто я совершала ошибку всей жизни, но всё же пошла следом.

Алан заметил нас первым.

— Доброе утро, Лиза.

— Доброе утро, — добавила Карина.

— Доброе, — ответила я. — Вы нас ждёте?

— Да, — сказал Алан. — Хотел спросить, как прошла ночь. У меня были некоторые подозрения, что Лили не умеет быть тихой.

— Что? — возмутилась Лили. — Я самый тихий человек мира. Да, Лиза?

Я посмотрела на неё, потом на Алана и с трудом удержала улыбку.

— Конечно.

Алан, кажется, понял ответ правильно.

— Лили, ты куда-то спешишь? — спросила Карина.

— Да! А вы нас задерживаете.

— Не задерживаю. Просто хотела уточнить, как ты собираешься играть без мяча.

Карина спокойно подняла с лавочки волейбольный мяч и бросила его Лили. Та поймала его обеими руками и сразу прижала к боку.

— Я бы вспомнила.

— Конечно, — сказала Карина. — По дороге.

Мы пошли к спортивному корпусу. Алан и Карина шли впереди и что-то обсуждали. Судя по отдельным словам, снова какие-то заявки, расписания и ответственные лица. Мы с Лили шли чуть позади.

Я некоторое время смотрела на их спины, потом всё же спросила:

— Почему ты так не любишь Алана?

— А что неясно? — Лили перекинула мяч из одной руки в другую. — Посмотри на нас. Мы абсолютные противоположности. Я, между прочим, как и с любым одноклассником, пыталась наладить контакт.

— И?

— И не нашла. С моим характером! — Она сказала это так, будто сам факт был невозможен. — Он занудный, весь по делу, лишнего слова не позволяет, даже лишнего жеста. С ним разговариваешь — будто заполняешь важный документ.

— Но Марк же с ним дружит.

— Марк — отдельная форма жизни.

Я улыбнулась.

— И Карина.

Лили посмотрела вперёд, на Карину и Алана.

— Карина с ним общается, да. Но это другое. Она к нему явно неравнодушна, а он даже с ней лишней эмоциональности себе не позволяет.

В этот момент Карина доела часть мороженого и спокойно протянула его Алану. Он взял и начал есть, будто в этом не было ничего необычного.

Лили резко ткнула меня локтем.

— Видишь?

— Что?

— Она отдала ему своё мороженое.

— И что это означает?

Лили посмотрела на меня так, будто я только что провалила экзамен по очевидным вещам.

— В наших кругах это означает, что она хочет его поцеловать. Непрямой поцелуй.

Я снова посмотрела на них. Алан действительно ел мороженое после Карины совершенно спокойно. Без растерянности, без напряжения, без своего обычного внутреннего отступления.

Почему?

— Скорее непрямой укус, — сказала я. — Вряд ли она хочет его укусить.

— Да нет, — уверенно сказала Лили. — Карина точно по нему сохнет.

— По Алану?

— Именно.

Я не знала, что почувствовала в этот момент. Не ревность. Наверное, нет. Скорее странное непонимание. Алан с Кариной был другим: всё ещё спокойным, собранным, но не таким закрытым. С ней ему будто не нужно было держать оборону.

— Иначе я не понимаю, почему она с ним общается, — продолжала Лили. — Карина серьёзная, да, но вне уроков она веселее, чем кажется. Без интереса она бы не стала с ним возиться.

— А Марк тоже сохнет по нему?

Лили фыркнула.

— Это другое.

— Плохой ты детектив.

— Нормальный я детектив. Просто ты зря отметаешь этот вариант.

— Какой?

— Что Карина может быть в него влюблена. У Алана характер, конечно, не сахар, но он умный, приличный и, главное, красивый. Тут одним лицом можно половину школы завоевать, а характер уже второстепенный.

Я почему-то снова посмотрела на Алана.

Он что-то говорил Карине, почти не жестикулируя. Лицо серьёзное, взгляд внимательный. Да, он был красивым. Не ярко, не так, чтобы сразу бросаться в глаза. Скорее спокойно, сдержанно, почти холодно. Но именно это и цепляло.

— А с чего ты решила, что она его интересует? — спросила я.

— Марк?

— Да при чём тут он?

— Ну, если не Карина, то Марк.

— Перестань. У него же могут быть друзья.

Лили только загадочно пожала плечами, будто знала больше, чем говорила.

До спортивного корпуса мы дошли быстро. Алан и Карина остались у входа обсуждать что-то своё, а Лили потянула меня внутрь.

Волейбольный зал оказался намного шумнее, чем я ожидала.

Мяч глухо ударялся о пол, кроссовки резко скользили по покрытию, где-то звенел свисток, а девочки по обе стороны сетки переговаривались коротко и быстро, будто понимали друг друга с полуслова. Здесь всё двигалось: руки, шаги, взгляды, команды, мяч, снова руки — и мне первое время казалось, что я не успеваю следить ни за чем.

Лили среди этого шума выглядела совершенно естественно.

Она стояла ближе к сетке, чуть согнув колени, с такой уверенной улыбкой, будто волейбольная площадка была её личной территорией. Розовые волосы, собранные не слишком аккуратно, всё равно выбивались прядями у лица, но ей это, кажется, совсем не мешало. Она двигалась быстро, резко, почти весело: шаг в сторону, короткий прыжок, взмах руки — и мяч перелетал через сетку так точно, словно она заранее знала, где окажется через секунду.

— Давай-давай! — крикнула она кому-то из девочек на задней линии. — Не спи, он твой!

Девочка с тёмной косой успела подставить руки, мяч взлетел вверх, и другая, высокая и очень серьёзная, сразу отбила его дальше. Всё произошло так быстро, что я только моргнула.

Лили рассмеялась.

Не зло, не насмешливо — просто громко, живо, с каким-то заразительным удовольствием.

— Вот! Уже лучше!

Я стояла у стены и держала в руках свою сумку, чувствуя себя немного лишней. Не потому что на меня кто-то плохо смотрел. Наоборот, почти никто особенно не обращал внимания. Все были слишком заняты тренировкой. Но именно это и удивляло: здесь никто не шептался, не изучал меня слишком долго, не пытался понять, почему я стою одна.

Просто играли.

У сетки девушка с короткими светлыми волосами что-то спокойно объясняла остальным, показывая движение руками. Похоже, она была капитаном или хотя бы тем человеком, которого слушали без споров. Рядом с ней девочка в наколенниках поправляла волосы и нетерпеливо подпрыгивала на месте, будто ей было сложно просто стоять. Чуть дальше две ученицы спорили, кому принимать следующий мяч, но спорили так легко, что это больше походило на привычную игру, чем на конфликт.

А потом Лили заметила мой взгляд и сразу помахала мне обеими руками.

— Лиза! Смотри внимательно! Сейчас будет красиво!

— Не обещай то, что можешь не выполнить! — крикнула ей девушка с короткими волосами.

— Я всегда выполняю красиво! — ответила Лили и снова рассмеялась.

Мяч подали с другой стороны площадки. Он перелетел через сетку высоко, почти медленно, но через мгновение всё ускорилось. Девочка с тёмной косой приняла его, высокая серьёзная подняла передачу, а Лили уже разбежалась.

В её движении не было ни страха, ни сомнения. Она подпрыгнула, ударила по мячу ладонью, и тот резко ушёл вниз, в свободное место между двумя игроками.

Раздался радостный шум.

— Я же говорила! — Лили победно вскинула руки.

Я невольно улыбнулась.

Она была совсем другой, чем я. Слишком открытая, слишком громкая, слишком смелая. Лили будто не боялась занимать место в мире: голосом, смехом, движением, даже цветом своих волос. И почему-то рядом с ней это не раздражало. Наоборот — казалось, что если стоять достаточно близко, можно немного научиться у неё этой лёгкости.

Тренировка продолжалась. Девочки менялись местами, отрабатывали подачу, приём, короткие передачи у сетки. Иногда мяч летел не туда, кто-то промахивался, кто-то падал на колени, кто-то ругался себе под нос — но никто не превращал ошибку в катастрофу.

Это было для меня странным открытием.

В моей памяти смех почти всегда означал опасность. Если кто-то смеялся, значит, смеялся надо мной. Если кто-то шептался, значит, обо мне. Если кто-то доставал телефон, внутри сразу всё холодело.

А здесь смеялись после промаха. После нелепого прыжка. После мяча, который улетел слишком высоко и едва не задел лампу. И этот смех не резал. Не унижал. Не загонял в угол.

Он просто был.

Лили подбежала ко мне во время короткой паузы, раскрасневшаяся, сияющая и совершенно довольная.

— Ну как? Я великолепна?

— Скромность — тоже твоя сильная сторона?

— Нет, зачем мне лишние слабости? — Она улыбнулась ещё шире. — Хочешь попробовать?

Я сразу напряглась.

— Я? Нет, я не умею.

— Никто сначала не умеет. Для этого и существует тренировка.

Она сказала это так просто, будто неумение не было поводом для стыда. Будто ошибаться перед другими — нормально. Будто мяч, который падает не туда, это просто мяч, а не доказательство того, что над тобой будут смеяться.

— Я правда не уверена, — тихо сказала я.

Лили посмотрела на меня внимательнее. На секунду её улыбка стала мягче.

— Тогда не будем заставлять. Просто попробуешь один раз, если захочешь. А если не захочешь — будешь моей официальной зрительницей. Тоже важная должность.

Я выдохнула.

— Официальной?

— Конечно. С правом восхищаться мной после каждого удачного удара.

— А после неудачного?

— Делать вид, что это была часть стратегии.

Я рассмеялась. Тихо, почти неожиданно для самой себя.

Лили довольно прищурилась, будто этот маленький смех был её личной победой, но ничего не сказала. Только сунула мне мяч в руки.

— Просто подержи. Привыкай.

Мяч оказался легче, чем я думала, и немного шершавым под пальцами. Я смотрела на него, на светлый пол, сетку, быстрые движения игроков и думала, что, возможно, не всё новое обязательно должно пугать.

Иногда новое просто просит дать ему шанс.

Я подняла взгляд на площадку.

И впервые за долгое время подумала, что шум не всегда означает опасность.

Иногда шум — это просто жизнь.