ГЛАВА 7

Утро началось неправильно.

Формально всё было на месте: будильник прозвенел в шесть тридцать, чай заварился за четыре минуты, рубашка висела на спинке стула ещё с вечера, а список дел лежал раскрытым на столе. Никаких объективных причин для беспокойства не существовало.

И всё же что-то было не так.

Я сидел за столом и уже третий раз перечитывал один и тот же пункт: проверить заявки по рождественскому спектаклю. Обычно мне хватало одного взгляда, чтобы удержать в голове весь порядок задач на день. Сегодня же мысли постоянно соскальзывали куда-то в сторону.

К Лизе.

Раздражающе.

Сначала я вспомнил, как она сидела в холле и осторожно взяла анкету в ученический совет. Потом — как её руки легли поверх моих. Ненадолго. Почти случайно. Но достаточно, чтобы Марк появился именно в тот момент и посмотрел на меня так, будто стал свидетелем исторического события.

Я закрыл глаза и медленно выдохнул.

Это был просто жест благодарности. Неловкий, спонтанный, совершенно необязательный. Ничего больше.

Логичное объяснение существовало. Значит, вопрос можно было закрыть.

Я взял ручку, собираясь поставить галочку напротив первого пункта, хотя ещё ничего не проверил. Чисто технически это было бы нарушением порядка, но иногда мозгу требовалась имитация завершённости, чтобы продолжить работу.

В дверь постучали.

— Алан, это я!

Я.

Кто такой «я»? Почему люди считают, что их голос должен быть достаточным удостоверением личности? Назвать имя — секундное дело. Но нет, нужно оставить собеседника в состоянии догадки.

Хотя догадки тут не требовались.

Я сразу понял, кто это.

Ника.

— Открыто, — сказал я.

Дверь распахнулась почти сразу, будто она ждала именно этого разрешения, заранее готовая войти. Ника появилась на пороге бодрая, собранная и, что самое неприятное, явно довольная собой.

— Доброе утро.

— Доброе, — ответил я, не отрывая взгляда от бумаг. — Ты чего-то хотела? Баскетбольный клуб в это время проводит тренировку, если ты вдруг забыла маршрут.

— Как ты только запоминаешь расписание каждого клуба…

Ради чего эта лесть?

У неё парней-одноклассников мало? Или все уже научились уходить при её приближении?

— Это моя работа.

Я снова опустил взгляд к столу. Передо мной лежали отчёты, заявки, черновики бюджета, несколько листов с перечнем реквизита для театрального клуба и список расходов, который я пытался сократить так, чтобы никто не умер от обиды и не сорвал подготовку к рождественскому спектаклю.

По вечерам и утрам я изучал траты клубов. Смотрел, где можно урезать, где нельзя, где руководители явно преувеличивали необходимость, а где действительно требовалась помощь. Поэтому на столе лежала куча бумаги.

Сейчас я не мог нормально сосредоточиться ни на одной строке, но Нике об этом знать было необязательно. Я просто переводил взгляд с листа на лист, создавая вид бурной деятельности.

— Может, ты отдохнёшь от всей этой рутины и прогуляешься со мной? — спросила она.

Я замер.

Отказаться было первым, естественным и абсолютно верным решением.

Но в комнате с ней было слишком тесно. Ника умела занимать пространство так, будто даже воздух начинал принадлежать ей. В коридоре или во дворе, по крайней мере, существовали пути отступления. А ещё была вероятность встретить Марка.

Никогда не думал, что буду надеяться на появление Марка.

— Я согласен.

Ника удивлённо подняла брови.

— Правда?

— Пойдём. Во дворе сажают деревья. Нужно проверить, как идут работы.

— С радостью с тобой прогуляюсь.

Слишком быстро согласилась.

Плохо.

Мы вышли из общежития. Утро было прохладным, светлым и неприятно бодрым. Двор академии просыпался: кто-то шёл на тренировку, кто-то торопился в корпус с недопитым кофе, у клумб уже возились рабочие и несколько добровольцев из экологического клуба. На аллее стояли молодые ели, аккуратно подготовленные к посадке.

Ника почти сразу подхватила меня под руку.

Я посмотрел на её пальцы на своём локте.

Буду считать это корпоративным жестом.

Неудачным, неуместным, но корпоративным.

Пока мы шли по дорожке, несколько парней обернулись нам вслед. На их лицах было выражение то ли зависти, то ли восхищения, то ли тяжёлого непонимания, почему Ника идёт именно со мной. Я мысленно пожелал им развить наблюдательность и заметить, что я не выгляжу счастливым.

Ника вдруг протянула мне мороженое.

Самое обычное. Ванильное. Без карамели, шоколада, орехов и прочих попыток испортить простую вещь.

Я посмотрел на упаковку, потом на неё.

— С чего такая доброта?

— Ты много работаешь, — сказала она легко. — Я решила порадовать тебя приятной мелочью.

Откуда она знает, что я люблю именно такое?

— Звучит хорошо, — сказал я осторожно. — Порой мелочи действительно могут сильно повлиять на человека.

На слове «мелочи» я снова вспомнил руки Лизы.

Нелогично. Абсолютно нелогично.

Обычное прикосновение. Несколько секунд. Никакой смысловой нагрузки, кроме благодарности и, возможно, неловкости. Почему оно мучило меня всё утро? Почему мозг возвращался к нему чаще, чем к бюджету театрального клуба, который объективно был важнее?

Ника что-то говорила дальше, но я слушал вполуха. Точнее, почти не слушал.

— Алан?

— Что?

— Ты меня слышишь?

— Частично.

— Как мило и честно, — она усмехнулась. — Я спрашивала, как идут дела со спектаклем.

— Нормально. Я решил привлекать добровольцев через анкеты. Раздам их старостам, дальше кто захочет — придёт.

— И всё так просто?

— Ничего не просто. Но если сделать вид, что просто, люди меньше паникуют.

— Какое произведение вы ставите? Ты был такой занятый, что забрал у Тома наброски и даже не дал мне посмотреть.

— «Ария любви» Мэрина Келорта. Романтическое фэнтези о тёмном маге, который меняется под влиянием любви.

Ника улыбнулась чуть шире.

— Неожиданный выбор для тебя.

— Выбор Девиса.

— Но утверждал его ты.

— Я утверждал проект, а не идею любви как спасительной силы.

— Конечно, — протянула она. — А сколько нужно персонажей?

— Точного числа ещё нет. Главный герой — Мэлком. На его роль уже нашли парня. Дальше Мелис, его возлюбленная. Несколько второстепенных персонажей, наставник, противники, придворные, хор или его аналог — зависит от версии сценария.

— Может, я смогла бы сыграть Мелис, — сказала Ника и чуть наклонила голову. — Но, конечно, если бы главную роль играл ты.

— Пожалей людей. Я не создан для игры.

— А я так не считаю. Ты просто приуменьшаешь свои таланты. Ты же играл когда-то.

— И жалею об этом.

— Да ну, — она легонько ударила меня в плечо.

Сначала в её поведении была игра. Теперь она перестроилась на милую настойчивость. Лучше не стало.

— Почему не попробовать сыграть хотя бы какую-то роль? — продолжила она. — Я знаю много случаев, когда постановщики спектаклей играли второстепенных и даже главных персонажей.

— Я не постановщик.

— Но очень близок к этому.

— Я отвечаю за организацию.

— И за сценарий.

— За редактуру.

— И за бюджет.

— Это вообще не связано с актёрством.

— Связано с контролем над постановкой, — она улыбнулась. — А контроль ты любишь.

Я посмотрел на неё внимательнее.

Ника была опасна именно этим: иногда среди флирта, шуток и театральных жестов она говорила удивительно точные вещи.

— Даже если так, — ответил я, — это всё равно опыт. Плохой или хороший.

— Вот именно.

— Я предпочитаю хороший.

— Но узнаешь, какой он, только после получения.

— Не обязательно. Иногда достаточно анализа рисков.

— Ты невыносим.

— Последовательно.

Мы пришли к центру двора. Здесь уже высаживали молодые ели. Земля была тёмной и влажной, рядом лежали лопаты, мешки с грунтом и деревянные подпорки. Несколько учеников из экологического клуба спорили, на каком расстоянии должны стоять деревья, хотя, судя по лицу их руководителя, спор шёл уже не первый круг.

Ника остановилась рядом со мной.

— И сколько им понадобится времени, чтобы вырасти?

— Достаточно много. Мы не застанем их взрослыми учениками.

— Зато это романтично, — сказала она. — Вечером гулять среди пахучих елей, когда зажигаются фонари…

— Фактически это не парк.

Я звучал тупо.

Я понимал это.

Я прекрасно видел, к чему она клонит, но продолжал делать вид, что не понимаю. Иногда притворная социальная глухота — лучший способ обороны.

Ника придвинулась ближе.

Слишком близко.

Где Марк, когда он действительно нужен? Обычно он появляется именно тогда, когда его не просят. У него талант портить моменты. Сейчас момент нужно было испортить срочно.

— Ты так и не ответила, зачем пришла ко мне, — сказал я.

— Ах да.

Ника будто только вспомнила о реальной причине. Что, разумеется, было неправдой.

— Казначей всё ещё болеет, поэтому я принесла отчётность по клубам за этот месяц.

Она протянула маленькую флешку.

Я взял её, но Ника тут же накрыла мою руку второй ладонью.

Снова руки.

Они мне скоро будут сниться в кошмарах.

— Спасибо, — сказал я после паузы. — За информацию. Но руку можно отпустить.

— Можно, — согласилась она. — Но нужно ли?

— Да.

— А может, я хочу подержать тебя за руку.

— Зачем?

Ника улыбнулась.

— Может, я хочу дождаться твоего друга…

Я тоже хочу дождаться моего друга. Где же он?

— …чтобы он это увидел, — продолжила она, — и вся школа узнала о наших отношениях.

— Отношениях?

— Разве ты не хочешь этого? — она говорила легко, но глаза оставались внимательными. — Я красивая, умная, популярная. Тебе бы завидовала вся школа.

— Источник любви — зависть других?

Ника рассмеялась.

— Любви? Алан, ты же уже не маленький. Какая любовь? Это просто страсть, интерес, химия. Называй как хочешь.

— Для страсти мы, возможно, маловаты.

— Ты, может, и да, — она не отвела взгляда. — А я уже нет.

Мне не понравилось, как прозвучала эта фраза. Не потому, что я смутился. А потому, что Ника снова пыталась перевести разговор на территорию, где правила становились слишком размытыми.

— Почему ты отстраняешься? — спросила она мягче. — Ты меня боишься?

— Я ещё не определился со своим отношением.

— Что тут думать?

— Мне есть о чём подумать.

Боковым зрением я заметил Карину.

Спасение приближалось в идеально выглаженной форме старосты.

— Карина!

Она обернулась.

— А?

— Иди сюда.

Карина посмотрела на меня, потом на Нику, которая всё ещё стояла слишком близко. Ей хватило секунды, чтобы всё понять. Иногда я действительно уважал её мозг.

Через мгновение она уже была рядом.

— Это? — начала Ника с подозрением.

Карина спокойно взяла меня под руку с другой стороны и даже не моргнула.

— Да, я его девушка.

Я почти восхитился.

Почти.

Ника посмотрела на неё, потом на меня. Улыбка осталась, но в глазах появился холодный расчёт.

— Ладно. Ещё увидимся на собрании совета.

— Без сомнения, — ответила Карина.

Ника ушла быстро, но не спеша. Так уходят люди, которые проиграли маленькую стычку, но уже решили, что война не закончена.

Когда она отдалилась, Карина отпустила мою руку.

— Спасибо, — сказал я. — А как ты?..

— Так быстро догадалась? — уточнила она.

Я кивнул.

— Смышлёная с детства.

— Скромность тоже с детства?

— Нет, она мне не досталась, — спокойно ответила Карина. — По тебе было видно, что ты загнанный зверь.

— Так и есть.

Я посмотрел туда, куда ушла Ника.

— Чего она так вцепилась в меня?

— Заинтересовал её чем-то.

— Чем?

— Своей уникальностью.

Я нахмурился.

Карина сложила руки на груди.

— Как бы ты ни отрицал, в тебе есть интересные черты. Ты умный, закрытый, полезный, не ведёшься на очевидные попытки понравиться и постоянно выглядишь так, будто тебе всё равно. Для Ники это почти вызов.

— Прекрасно. Значит, я виноват в том, что существую неправильно.

— Скорее необычно.

— Разница сомнительна.

Карина слегка улыбнулась.

— Ты мог бы просто поговорить с ней прямо.

— Я уже говорил.

— Нет. Ты отвечал. Это разные вещи.

— Давай о другом.

— Разумеется, — сказала она. — Избегание темы принято.

Я посмотрел на неё.

— Пойдём к Лизе.

Карина приподняла бровь.

— К Лизе?

— Нужно передать ей информацию по анкете и проверить, разобралась ли она с комнатой.

— Конечно, — протянула Карина. — Исключительно рабочая необходимость.

— Именно.

— Не буду спорить, — сказала она с лёгкой усмешкой. — Ты и так у нас сегодня нарасхват.

Мы пошли по дорожке обратно к корпусу. Я машинально сжал флешку в кармане и попытался вернуть мысли к отчётности, спектаклю, заявкам и расписанию.

Но вместо этого снова вспомнил Лизины руки.

С Никой прикосновение было липким, навязанным, требующим реакции.

С Кариной — деловым, понятным, почти условным.

А с Лизой…

Я остановил эту мысль.

Не хватало ещё начать классификацию прикосновений.

Совсем нерационально.

— Алан, — сказала Карина, идя рядом.

— Что?

— Ты сейчас слишком хмурый даже для себя.

— Думаю.

— О Нике?

— О работе.

— Конечно.

Почему все вокруг внезапно начали произносить это слово таким тоном?

Мы вошли в здание. В коридорах уже становилось шумнее: до уроков оставалось немного времени. Где-то смеялись первокурсники, кто-то бежал с тетрадью в руках, у стенда с расписанием спорили двое старшеклассников.

Обычный день академии.

Только теперь он казался ещё более неправильным, чем утром.

Потому что в нём стало слишком много людей, которые пытались занять место в моих мыслях.

И среди них была одна, о которой я думал чаще, чем следовало.