Глава 6. Разговоры за закрытой дверью

Лиза наносила на лицо Элеоноры успокаивающую сыворотку, когда та слегка приоткрыла свои глубокие темные глаза и мягко заговорила:

— Знаешь, Лиза, ты только не пугайся. На самом деле эта дверь — пространственный портал. К тебе теперь может позвонить любой клиент со всей планеты, назначить время и прийти на сеанс. Твой изумрудный планинг подстраивает расписание, а комната сама стирает расстояния. Так что, милая, работай спокойно. В нашем мире таких дверей всего три. Ты просто делай свою работу и ни о чём не думай. Комната сама позаботится обо всём остальном.

Лиза слушала эти невероятные откровения затаив дыхание. Они продолжали сеанс, и в расслабляющей атмосфере, под тихую музыку, Лиза не услышала, как пришел Дима.

Дима вернулся раньше времени: из-за непредвиденных обстоятельств на работе он пришол домой в 15:30. Муж тихо повернул ключ в замке, разулся и замер в коридоре. Элеонора еще находилась в кабинете. Из-за закрытой двери спальни муж слышит незнакомый, роскошный женский голос и звонкий смех. Дима удивленно приподнял брови. Он помнил, что Лиза хотела потихоньку начать работать на дому, но этот властный, благородный голос явно не принадлежал соседкам по подъезду. Проявляя чуткость, Дима не стал мешать, сделал себе чай на кухне и стал спокойно ждать, пока они наболтаются и выйдут

Внутри кабинета время словно замедлилось. Наконец процедура была полностью завершена. Элеонора поднялась с кушетки, выглядя абсолютно посвежевшей. После сеанса Элеонора дала деньги Лизе за сеанс — это была увесистая пачка редких, незнакомых купюр, — и сказала, что придет еще.

Лиза вежливо улыбнулась и распахнула дверь. После они вышли из комнаты, и Лиза с удивлением увидела Диму, мирно пьющего чай за кухонным столом. Женщины тепло попрощались, Элеонора накинула свое роскошное меховое пальто и выскочила в подъезд.

Дверь захлопнулась. Лиза глубоко вздохнула, крепко зажала в кулаке заработанные деньги и зашла на кухню, чтобы увидеть Диму и рассказать ему абсолютно всё. Прятать такое чудо дальше больше не имело никакого смысла.