Глава 10
Отъезд из Франсвилля не сопровождался ни торжественными проводами, ни долгими прощаниями, поскольку люди, посвятившие жизнь полевым исследованиям, редко придают особое значение самому моменту расставания; они слишком хорошо знают, что научная экспедиция представляет собой непрерывную цепь встреч и разлук, где сегодняшний коллега через несколько недель может оказаться за тысячи километров, а затем столь же неожиданно вновь появиться на конференции, в лаборатории или на раскопках. Ранним утром Клара ещё раз обошла помещения университета, поблагодарила профессора Нгему и его сотрудников за совместную работу, обменялась адресами с молодыми габонскими исследователями, пообещав передавать сведения обо всех новых наблюдениях, которые удастся сделать восточнее, после чего последний раз посмотрела на аккуратно упакованные контейнеры с находками, оставшиеся в университетском хранилище, где им предстояло ожидать дальнейших исследований уже без её участия.
На плечах у неё снова оказался тот самый экспедиционный рюкзак, заметно похудевший после окончания первого этапа работ, поскольку значительная часть оборудования осталась во Франсвилле для продолжения исследований местными специалистами. С собой Клара оставила лишь то, без чего невозможно было представить дальнейшее путешествие: спутниковый терминал Starlink Mini, компактный ноутбук с резервными копиями всей документации, GPS-приёмник, фотоаппаратуру, полевой геологический молоток, минимальный набор инструментов для разведочных работ, аптечку, лёгкую палатку, запас аккумуляторов, солнечную панель и несколько герметичных контейнеров для возможных будущих находок. Общий вес снаряжения удалось сократить почти до двадцати килограммов, и теперь она могла свободно переносить его без посторонней помощи, понимая, что впереди ещё сотни километров дорог, на которых рассчитывать придётся прежде всего на собственные силы.
Железнодорожная станция Франсвилля встретила её спокойной деловитостью, которая отличает большинство небольших станций Трансгабонской магистрали. Эта железная дорога, построенная во второй половине XX века и соединившая побережье Атлантики с юго-востоком страны, остаётся одной из важнейших транспортных артерий Габона, связывая порты с районами добычи марганцевых руд, древесины и сельскохозяйственной продукции. Здесь не было суеты, свойственной крупным европейским вокзалам; пассажиры неторопливо ожидали прибытия состава, рабочие заканчивали погрузку контейнеров, а неподалёку уже выстроились платформы, на которых находились вагоны с тяжёлой рудой, направлявшейся к побережью. Клара приобрела билет до станции Моанда — города, расположенного приблизительно в пятидесяти километрах западнее Франсвилля, и уже через час поезд плавно тронулся, медленно набирая скорость. Несмотря на сравнительно небольшое расстояние, этот участок пути представлял для неё особый интерес, поскольку проходил через район, давно известный геологам благодаря одному из крупнейших в мире месторождений марганца. За окнами постепенно исчезали окраины Франсвилля, уступая место холмистой местности, где густой экваториальный лес местами прерывался красновато-бурыми обнажениями латеритовых кор выветривания, сформировавшихся в условиях миллионов лет тропического климата. Эти почвы, насыщенные оксидами железа и алюминия, придавали ландшафту характерный цвет, хорошо различимый даже со спутниковых снимков, а под ними скрывались значительно более древние породы Франсвильского осадочного бассейна, возраст которых превышал два миллиарда лет и которые давно прославились среди геологов благодаря находкам древнейших многоклеточных организмов. Клара машинально вспомнила первые дни своей работы во Франсвилле, когда ей впервые показали публикации о знаменитой биоте Франсвиля. В породах палеопротерозойского возраста, были обнаружены своеобразные дискообразные и листовидные ископаемые структуры, интерпретируемые многими исследователями как свидетельства существования сравнительно сложно организованных многоклеточных существ около 2,1 миллиарда лет назад. Эти открытия вызвали оживлённые научные дискуссии, поскольку значительно отодвигали начало эволюции сложной жизни по сравнению с прежними представлениями. Клара невольно улыбнулась: казалось символичным, что её путешествие через Центральную Африку начиналось в краю, где история жизни на Земле уже однажды заставила человечество пересмотреть собственные научные убеждения.
До Моанды поезд добрался менее чем за час. В отличие от Франсвилля этот город возник прежде всего благодаря богатейшему месторождению марганцевых руд, открытому французскими геологами в середине XX века и впоследствии превратившемуся в основу всей местной экономики. Клара не собиралась задерживаться здесь надолго, однако решила провести несколько часов, чтобы увидеть район, известный каждому экономическому геологу. Она поднялась на небольшую возвышенность, откуда открывался вид на промышленную часть города, и долго рассматривала уступы карьера, постепенно уходившие в глубину. Высокое содержание марганца в местных рудах сделало Моанду одним из крупнейших мировых центров его добычи, а сам металл, незаметный для большинства людей, ежедневно продолжал отправляться отсюда в десятки стран, где использовался главным образом при производстве высокопрочных сталей.
Во второй половине дня Клара пересела в междугородний автобус, следовавший к восточной границе Габона. Асфальтовая дорога, известная как национальная трасса N3, постепенно уходила всё дальше от районов интенсивной добычи полезных ископаемых, пересекала волнистые плато, небольшие речные долины и бесконечные участки влажного тропического леса. Средняя скорость движения редко превышала шестьдесят километров в час: после дождей отдельные участки требовали осторожности, а многочисленные мосты через небольшие притоки Лекони и других рек заставляли водителя постоянно снижать скорость. За окнами то и дело мелькали аккуратные деревни, состоявшие из нескольких десятков домов с металлическими крышами, небольших школ, медицинских пунктов и придорожных лавок, где продавались бананы, маниока, копчёная рыба, ананасы и связки сахарного тростника. Чем дальше автобус продвигался к востоку, тем заметнее менялся характер местности. Холмы становились ниже, широкие долины всё чаще открывались между лесистыми грядами, а вдоль дороги появлялись участки вторичных лесов, возникших на месте старых сельскохозяйственных угодий. Время от времени Клара замечала крупных птиц-носорогов, медленно перелетавших над дорогой, а однажды автобус остановился на несколько минут, пропуская небольшое стадо лесных буйволов, неторопливо пересекавших шоссе под недовольное ворчание водителя, для которого подобные задержки давно стали привычной частью работы. К вечеру первого дня она добралась до небольшого пограничного города Лекони, расположенного приблизительно в ста семидесяти километрах восточнее Франсвилля. Дорога заняла около четырёх часов чистого времени, не считая остановок, и позволила ей пересечь почти весь юго-восток Габона. Здесь она решила переночевать, поскольку впереди оставался международный переход в Республику Конго, где предстояло пройти пограничный контроль, оформить временный ввоз научного оборудования, получить отметки в разрешениях на проведение исследований и только после этого продолжить путь к следующему крупному пункту своего маршрута — городу Овандо, расположенному уже на территории соседнего государства. За ужином Клара вновь развернула карту Центральной Африки, мысленно продлевая тонкую красную линию маршрута всё дальше на восток. Позади оставалось около семисот километров, пройденных ею по воде, железной дороге и автомобильным трассам Габона; впереди начиналась совершенно новая страна, и вместе с ней — новый этап путешествия, в котором каждое утро обещало открыть очередную страницу огромной и ещё далеко не прочитанной книги под названием Центральная Африка.
….
На рассвете Лекони производил впечатление города, который никогда не стремился стать чем-либо большим, чем ему было предназначено историей и географией. Небольшие кварталы одноэтажных домов, окружённых банановыми рощами и невысокими пальмами, ещё скрывались в лёгком утреннем тумане, медленно поднимавшемся из многочисленных ручьёв, стекавших с окружающих плато. Влажный воздух был насыщен запахом мокрой земли, древесной коры и дыма от первых кухонных очагов, а над крышами уже раздавались голоса птиц-носорогов и турако, чьи крики звучали необычайно громко в неподвижном экваториальном воздухе. Клара вышла из небольшой гостиницы вскоре после шести часов утра, когда солнце ещё не успело превратить дорогу в раскалённую ленту красноватого асфальта, и, забросив за плечи рюкзак, направилась к пограничному пункту, до которого оставалось менее десяти километров. Граница между Габоном и Республикой Конго вовсе не напоминала многолюдные международные переходы, которые Клара прежде не раз пересекала в Европе. Здесь не было непрерывного потока автомобилей, гигантских терминалов и бесконечных очередей туристов. Узкая автомобильная дорога пересекала густой тропический лес, затем неожиданно выводила к нескольким административным зданиям, шлагбаумам и площадке, где стояли грузовики с древесиной, микроавтобусы, перевозившие пассажиров между двумя государствами, и несколько мотоциклов, давно ставших одним из самых распространённых видов транспорта в сельских районах Центральной Африки. Несмотря на скромные размеры, переход работал организованно и спокойно; пограничники хорошо знали большинство местных жителей, регулярно пересекавших границу по семейным или торговым делам, поэтому появление молодой европейской исследовательницы с экспедиционным снаряжением вызвало у них заметное любопытство. Проверка документов заняла значительно больше времени, чем рассчитывала Клара, однако никаких неожиданных затруднений не возникло. Сотрудники пограничной службы внимательно изучили её паспорт, исследовательскую визу Республики Конго, письма поддержки, подготовленные университетом Франсвилля, разрешения на временный ввоз научного оборудования и перечень перевозимой аппаратуры. Особый интерес вызвал спутниковый терминал Starlink Mini, который пришлось отдельно зарегистрировать в таможенной декларации вместе с GPS-приёмником, фототехникой и геологическими инструментами. Один из таможенных инспекторов, заметив геологический молоток, с улыбкой поинтересовался, не собирается ли иностранная гостья искать золото, на что Клара столь же серьёзно ответила, что ищет не драгоценные металлы, а гораздо более редкую вещь — сведения о людях, живших десятки тысяч лет назад. Мужчина рассмеялся, покачал головой и, возвращая документы, заметил, что подобное занятие, вероятно, требует не меньшего терпения, чем работа старателя.
Пока оформлялись последние бумаги, Клара успела внимательно рассмотреть окружающую местность. В геологическом отношении эта часть Центральной Африки принадлежала к древнему Конголезскому кратону — одному из наиболее устойчивых участков земной коры, сформировавшемуся ещё в архее и раннем протерозое. Миллиарды лет тектонической эволюции, сопровождавшиеся многократными циклами горообразования, выветривания и разрушения древних массивов, превратили некогда высокие горные системы в обширные волнистые плато, сложенные древними кристаллическими породами, над которыми теперь господствовали красноватые почвы. Эти спокойные, незаметные глазу формы рельефа могли показаться однообразными человеку, незнакомому с геологией, однако Клара хорошо понимала, что под несколькими метрами почвы скрываются породы, возраст которых значительно превышает возраст всех известных позвоночных животных, а возможно, и первых многоклеточных организмов.
После завершения формальностей ей оставалось пересечь символическую линию государственной границы. Несколько шагов отделяли одну страну от другой, однако вместе с ними менялись дорожные указатели, административная система, порядок работы государственных учреждений и даже характер окружающего ландшафта. Республика Конго встретила её небольшой пограничной заставой, где оформление въезда прошло заметно быстрее благодаря заранее согласованным документам. Молодой офицер миграционной службы поставил штамп в паспорт, пожелал удачного путешествия и, заметив объёмный рюкзак, с уважением произнёс, что далеко не каждый европейский учёный решается путешествовать по стране самостоятельно. От границы до ближайшего крупного населённого пункта предстояло добираться на рейсовом микроавтобусе, который отправлялся лишь после того, как в салоне собиралось достаточное количество пассажиров. Подобная практика оставалась привычной для большинства государств Центральной Африки, где расписание нередко определялось не часами, а количеством ожидающих людей. Клара провела около полутора часов под навесом небольшой автостанции, наблюдая за жизнью вокруг. Женщины торговали жареными бананами, копчёной рыбой и свежими ананасами, мужчины обсуждали новости, привезённые водителями грузовиков, дети с неподдельным интересом рассматривали иностранку, а затем, убедившись, что она улыбается им в ответ, быстро теряли всякое смущение и возвращались к своим играм. Лишь около десяти часов утра микроавтобус наконец покинул пограничный посёлок и медленно двинулся по дороге, уходившей в глубь Республики Конго. Асфальтовое покрытие вскоре сменилось качественной грунтовой дорогой с плотным латеритовым основанием, которое в сухой сезон позволяло поддерживать вполне приличную скорость, однако после продолжительных дождей превращалось в вязкую красную массу, способную на многие часы остановить даже тяжёлую технику. За окнами снова потянулись бескрайние влажные леса, но теперь Клара замечала всё больше признаков постепенного изменения природных условий. Высота деревьев местами уменьшалась, чаще встречались открытые участки саванн, чередовавшиеся с островами галерейных лесов вдоль небольших рек. Такое сочетание экосистем характерно для юго-западной части Республики Конго, где климат остаётся экваториальным, однако влияние рельефа и сезонного распределения осадков создаёт значительно более разнообразный ландшафт, чем в центральной части бассейна Конго.
Ехали медленно. За первые четыре часа пути удалось преодолеть немногим более ста пятидесяти километров, причём несколько остановок были вызваны вовсе не техническими причинами, а привычной жизнью местных жителей. В одном месте водитель терпеливо ожидал, пока через дорогу перегонят небольшое стадо коз, в другом остановился возле деревни, чтобы передать коробки с медикаментами сельскому медицинскому пункту, а ещё через некоторое время несколько пассажиров вышли у небольшого рынка, где по четвергам собирались жители окрестных деревень. Клара понимала, что здесь транспорт давно перестал быть исключительно средством передвижения; он выполнял роль своеобразной артерии, соединявшей десятки небольших поселений, доставляя людям продукты, лекарства, почту, строительные материалы и новости. Ближе к вечеру микроавтобус достиг первого крупного города на её новом маршруте — Келле, основанного ещё в колониальный период как административный центр внутренних районов Французского Конго. Сегодня этот город, насчитывающий лишь несколько десятков тысяч жителей, оставался важным узлом местных дорог, соединявших юго-запад страны с более северными районами бассейна Конго. Здесь Клара решила остановиться на ночь, поскольку дальнейшая дорога до Ойо занимала ещё не менее восьми—десяти часов, а движение в тёмное время суток по сельским дорогам Центральной Африки считалось крайне нежелательным даже для местных жителей.
Когда вечерний дождь наконец обрушился на город тяжёлыми потоками тёплой воды, смывая красную пыль с крыш домов и превращая улицы в сверкающие зеркала, Клара сидела на веранде небольшой гостиницы, просматривая загруженные через спутниковую связь новые статьи по археологии Центральной Африки. За один день она преодолела около ста семидесяти километров по территории новой страны, однако ей казалось, что расстояние измерялось уже не километрами, а постепенно меняющимся характером земли. Каждый час пути открывал перед ней иной облик Центральной Африки, где геология определяла рельеф, рельеф — растительность, растительность — образ жизни людей, а всё вместе составляло сложную систему, в которой прошлое и настоящее продолжали существовать рядом, незаметно влияя друг на друга.
Ночь в Келле выдалась короткой. Незадолго до рассвета тропический ливень прекратился так же внезапно, как и начался, и уже к пяти часам утра воздух вновь наполнился густыми испарениями, поднимавшимися от раскалённой красной земли. Клара проснулась ещё до того, как первые лучи солнца коснулись верхушек деревьев, быстро собрала снаряжение, проверила заряд спутникового терминала, обновила через Starlink прогноз погоды и состояние дорог, а затем спустилась к небольшой автостанции, где, как ей объяснили накануне, ежедневно формировались микроавтобусы, следовавшие в сторону Ойо. Согласно сведениям дорожной службы Республики Конго, расстояние между Келле и Ойо превышало триста километров, однако время в пути редко удавалось предсказать с точностью: в сухой сезон дорога занимала восемь—девять часов, после сильных дождей путешествие могло растянуться на двенадцать часов и более. К половине седьмого утра микроавтобус наконец покинул город. Вместе с Кларой ехали торговцы, возвращавшиеся после закупок, двое школьных учителей, молодой фельдшер, направлявшийся в сельскую амбулаторию, несколько студентов и пожилой лесничий, проработавший сорок лет в государственных природоохранных службах. Никто не проявлял назойливого любопытства к иностранке; наоборот, её присутствие воспринималось спокойно, а разговор завязался лишь спустя час пути, когда выяснилось, что она свободно говорит по-французски. Именно французский язык продолжал оставаться государственным языком Республики Конго, объединяя десятки различных этнических групп, однако в повседневной жизни большинство пассажиров легко переходило с французского на лингала, китуба или многочисленные языки банту, принадлежавшие к одной из крупнейших языковых семей Африки. Клара невольно вспомнила университетские статьи по исторической лингвистике, согласно которым носители банту, начавшие своё великое расселение несколько тысячелетий назад из районов современного Камеруна и Нигерии, постепенно заселили огромные пространства Центральной, Восточной и Южной Африки, принеся с собой земледелие, обработку железа и новые формы хозяйства, которые навсегда изменили облик континента.
По мере продвижения на северо-восток окружающий ландшафт заметно менялся. Сплошные влажные леса, сопровождавшие её большую часть пути по Габону, всё чаще уступали место широким участкам лесосаванны, где высокие травы, достигающие человеческого роста, чередовались с редкими деревьями, образуя своеобразную мозаику экосистем. Географы объясняют подобную картину сочетанием климатических факторов, состава почв и древней истории формирования рельефа, поскольку южная часть Республики Конго представляет собой переходную область между влажными экваториальными лесами бассейна Конго и более открытыми саваннами внутренних районов Центральной Африки. Почвы здесь, как и в соседнем Габоне, формировались преимущественно в результате длительного химического выветривания древних кристаллических пород, вследствие чего большая часть легкорастворимых минералов была давно вымыта обильными осадками, оставив мощные латеритовые горизонты, богатые оксидами железа и алюминия. Эти красноватые почвы далеко не столь плодородны, как знаменитые чернозёмы умеренных широт, однако при разумном использовании позволяют выращивать маниок, кукурузу, арахис, бананы, сахарный тростник и различные плодовые культуры, составляющие основу сельского хозяйства региона.
Лесничий, сидевший рядом с Кларой, оказался человеком удивительно наблюдательным и, узнав, что его соседка занимается древней историей человека, неожиданно сам заговорил о природе. Он рассказывал о лесных слонах, численность которых за последние десятилетия заметно сократилась из-за браконьерства, о западных равнинных гориллах, предпочитающих наиболее труднодоступные массивы влажного леса, о шимпанзе, чьи повадки местные жители изучили значительно раньше европейских биологов, и о многочисленных видах дукеров — небольших лесных антилоп, настолько осторожных, что увидеть их удаётся лишь человеку, умеющему часами неподвижно наблюдать за лесом. Клара слушала внимательно, иногда сверяясь с электронным атласом биоразнообразия Центральной Африки, загруженным накануне через спутниковую связь. Современные исследования подтверждали слова её собеседника: бассейн Конго оставался вторым по площади массивом влажных тропических лесов планеты после Амазонии и служил убежищем для тысяч видов растений, сотен видов млекопитающих и бесчисленного множества насекомых, многие из которых до сих пор не получили научного описания. Во время одной из остановок у небольшой деревни Клара впервые за всё путешествие увидела, как традиционный уклад жизни постепенно переплетается с современной экономикой. Женщины в ярких платьях из тканей с характерными африканскими орнаментами продавали копчёную рыбу, бананы, папайю, плоды хлебного дерева и свежевыжатый пальмовый сок, рядом молодые мужчины обсуждали стоимость дизельного топлива и запасных частей для китайских мотоциклов, а чуть поодаль под навесом из пальмовых листьев несколько пожилых жителей спокойно играли в настольную игру, напоминавшую манкалу — одну из древнейших интеллектуальных игр человечества, распространённую во многих странах Африки. Старые женщины носили на головах большие плетёные корзины с таким достоинством и непринуждённостью, будто многокилограммовый груз вовсе не существовал, а дети, одетые в школьную форму европейского образца, свободно переходили с французского языка на местные диалекты, не замечая этого так же естественно, как европейцы переходят от официальной речи к разговорной.
Ближе к полудню дорога начала постепенно приближаться к бассейну великой реки Конго, и рельеф вновь изменился. Небольшие возвышенности становились всё более пологими, долины расширялись, а многочисленные ручьи и малые реки, текущие на север и северо-восток, постепенно объединялись в сложную гидрографическую сеть, питающую один из крупнейших речных бассейнов Земли. Клара вновь открыла геологические карты. Её всегда поражало, насколько тесно связаны между собой геология и история человека. Миллионы лет медленного разрушения древних гор создали гигантскую осадочную впадину Конго, которая затем постепенно заполнялась речными наносами, болотами и лесами. И эта геологическая история во многом определила дальнейшую судьбу региона: плотные леса затрудняли передвижение людей, ограничивали сохранность археологических памятников, но одновременно создавали уникальные экологические ниши, позволявшие выживать многочисленным популяциям животных и человека в периоды резких климатических изменений. Экономика этих районов и сегодня оставалась тесно связанной с природными ресурсами. Помимо традиционного сельского хозяйства важную роль играла заготовка древесины, добыча полезных ископаемых, рыболовство и постепенно развивающийся внутренний туризм. В северных районах Республики Конго известны месторождения железных руд, золота, полиметаллов и калийных солей, тогда как южнее продолжаются геологоразведочные работы, связанные с поисками новых месторождений цветных металлов. Вместе с тем Клара прекрасно понимала, что природные богатства Центральной Африки нередко становились причиной не процветания, а сложных политических и экономических конфликтов, последствия которых ощущались далеко за пределами континента. За последние десятилетия многие международные программы были направлены на поиск баланса между хозяйственным освоением территории и сохранением уникальных экосистем бассейна Конго, значение которых для глобального климата трудно переоценить.
Около четырёх часов дня микроавтобус пересёк очередной мост через один из многочисленных притоков реки Алима, после чего водитель сообщил, что до Ойо остаётся менее сорока километров. Пассажиры заметно оживились; кто-то начал собирать вещи, кто-то позвонил родственникам, воспользовавшись появившейся мобильной связью, а Клара вновь посмотрела в окно. За весь день они преодолели около трёхсот двадцати километров, проведя в дороге почти девять часов, включая несколько продолжительных остановок. Усталость ощущалась всё сильнее, однако одновременно росло чувство, что экспедиция вступает в новую фазу. Габон остался далеко позади, первые статьи уже ожидали решения редакторов, загадка изумрудного бабуина продолжала существовать где-то между археологией и невозможным, а впереди начиналась огромная территория бассейна Конго — пространство, где история природы и история человека на протяжении сотен тысячелетий переплетались столь тесно, что порой казались различными главами одной и той же книги.
Город Ойо встретил Клару в тот час, когда солнце уже начинало медленно склоняться к западу, смягчая беспощадный экваториальный свет, под которым весь день дорога казалась выжженной и неподвижной. После почти девяти часов пути микроавтобус въехал на широкие улицы, неожиданно просторные для города, расположенного в глубине Центральной Африки. Низкие здания административных учреждений чередовались с современными жилыми кварталами, небольшими рынками и мастерскими, а между ними росли старые деревья, под густыми кронами которых прятались лавки, чайные и бесчисленные небольшие магазинчики. Здесь чувствовалось, что Ойо давно перестал быть обычным речным посёлком и постепенно превратился в важный транспортный узел северной части Республики Конго, связывающий автомобильные дороги с судоходными участками реки Алима и всего бассейна Конго. История этих мест уходила значительно глубже европейской колонизации. На протяжении многих столетий долины Алимы и её притоков населяли различные народы банту, жившие земледелием, рыболовством, охотой и речной торговлей. По рекам перевозили железные изделия, соль, копчёную рыбу, пальмовое масло, древесину и ткани задолго до появления здесь первых французских экспедиций в XIX столетии. Когда Пьер Саворньян де Бразза начал исследование внутренних районов бассейна Конго, речные пути стали главными дорогами огромной страны, где густые леса делали сухопутные путешествия чрезвычайно трудными. Позднее французская колониальная администрация превратила Ойо в один из административных центров региона Кювет, а уже после обретения независимости город постепенно вырос благодаря строительству новых автомобильных дорог, мостов и развитию торговли между северными и южными районами страны.
Проведя ночь в небольшой гостинице неподалёку от автостанции, Клара посвятила следующее утро прогулке по городу, стараясь увидеть его не глазами туриста, а глазами антрополога. Её поражало, насколько органично здесь переплетались различные эпохи. Возле современных бетонных зданий располагались традиционные рынки, где женщины в длинных платьях из ярких тканей воскового окрашивания — знаменитых pagne, ставших своеобразным символом Западной и Центральной Африки, — продавали маниоку, батат, арахис, сушёную рыбу, ананасы и крупные плоды хлебного дерева. Молодые люди были одеты уже вполне по-европейски — джинсы, футболки, спортивная обувь, — однако дома многие продолжали говорить на языках своих народов, переходя на французский лишь в официальных учреждениях, школах и университетах. Старики неторопливо обсуждали новости, сидя в тени деревьев, а дети, возвращавшиеся из школы, свободно переходили с французского языка на лингала, словно между двумя языками вовсе не существовало никакой границы. Клара заметила, что даже архитектура города отражала это удивительное сосуществование различных культур. Наряду с современными зданиями встречались дома, построенные по традиционным приёмам, где стены возводились из утрамбованной земли или кирпича местного производства, а широкие крыши с большими свесами защищали помещения от проливных дождей и палящего солнца. Подобные решения вырабатывались веками и нередко оказывались значительно практичнее многих современных проектов, плохо приспособленных к влажному экваториальному климату.
После полудня она отправилась на север, где располагался небольшой речной порт. Здесь Алима уже выглядела полноводной тропической рекой с медленным течением, несущей свои воды к великому Конго. Гидрологи относят бассейн Алимы к числу наиболее важных притоков правобережной части Конго; ежегодно огромное количество осадков, выпадающих над экваториальными лесами, поддерживает сравнительно стабильный сток даже в периоды сухого сезона, благодаря чему речное сообщение остаётся возможным практически круглый год. Клара долго наблюдала за спокойной поверхностью воды, над которой медленно скользили зимородки, а где-то в прибрежных зарослях время от времени раздавались крики серых попугаев жако, считающихся одними из наиболее интеллектуально развитых птиц мира. Однако сильнее всего её внимание привлекло вовсе не это.
Неподалёку от берега, где влажная почва переходила в небольшой участок вторичного леса, она заметила необыкновенно крупный цветок, поднимавшийся почти на двухметровом стебле. Его соцветие напоминало огромный беловато-зелёный парус, внутри которого скрывался толстый початок пурпурного цвета. Клара сразу узнала растение по фотографиям из ботанических атласов. Перед ней находился один из видов гигантских ароидных, близкий к роду Anchomanes, представители которого широко распространены во влажных лесах Центральной Африки. Биологи давно обратили внимание на своеобразную стратегию этих растений: в первые часы цветения их соцветия способны выделять заметное количество тепла и специфический запах, напоминающий разлагающуюся органику, тем самым привлекая жуков и мух, служащих опылителями. Она осторожно подошла ближе, не касаясь растения, и почувствовала едва уловимый сладковато-гнилостный аромат, слабо заметный человеку, но, вероятно, чрезвычайно привлекательный для насекомых. Пока она рассматривала необычное растение, на его внутреннюю поверхность опустился крупный жук-цветоед с металлическим зелёным блеском надкрылий. Насекомое медленно спустилось внутрь соцветия, исчезло между складками початка, а спустя несколько минут появилось вновь, густо покрытое пыльцой. Клара машинально достала фотоаппарат и сделала несколько снимков, затем открыла через спутниковую связь электронную библиотеку института и быстро нашла недавнюю обзорную статью по биологии африканских ароидных. Авторы подробно описывали именно такую форму специализированного опыления, при которой растение не только выделяет запах, но и повышает температуру соцветия на несколько градусов относительно окружающего воздуха, создавая своеобразный микроклимат для насекомых. Её поразило, насколько сложные механизмы отбора возникли в экваториальном лесу задолго до появления человека.
Во второй половине дня Клара отправилась дальше. Её следующей целью становился город Макуа, расположенный приблизительно в двухстах пятидесяти километрах северо-восточнее Ойо. Этот путь уже невозможно было преодолеть за один день общественным транспортом. Согласно расписанию, которое она заранее загрузила через спутниковую связь, междугородний автобус отправлялся ранним утром, а дорога при благоприятной погоде занимала около шести—семи часов, проходя через один из наименее населённых районов Республики Конго. Именно в Макуа располагалась полевая база исследователей, сотрудничавших с Университетом Мариена Нгуаби в Браззавиле и Институтом исследований тропических лесов, где Клара рассчитывала провести несколько дней, изучая результаты последних археологических разведок бассейна верхней Сангхи и северной части Конголезской впадины.
Вечером, закрывая ставни своего гостиничного номера, она ещё долго смотрела на медленно темнеющее небо, над которым одна за другой вспыхивали яркие звёзды южного полушария. Путь становился всё длиннее, расстояние до Атлантического океана уже превышало тысячу километров, а впереди лежали ещё тысячи. Центральная Африка постепенно начинала раскрывать перед ней свои бесчисленные тайны — не стремительно, неохотно, словно древний лес сначала испытывал человека терпением и только потом соглашался открыть ему одну из своих бесконечных страниц.
Комментариев пока нет.