Глава 4. Рисунок по памяти

Фина вернулась в свою мансарду за несколько минут до того, как сиреневый пограничный час окончательно уступил место глухой октябрьской ночи. В комнате было прохладно. Лунный свет падал сквозь наклонное потолочное окно, рассекая пространство на острые геометрические зоны — белые и угольно-черные.

Внутри Фины всё ещё вибрировало звенящее напряжение. Она послушно удерживала «плотину», о которой говорил Итан, мысленно сжимая золотой огонь в крошечную точку под сердцем. Но этот запертый жар требовал выхода. Он просился наружу, и Фина знала только один способ выпустить его безопасно.

Она не стала зажигать верхний свет. Включила лишь старую настольную лампу, которая отбросила на стену мягкий янтарный полукруг. Торопливо, почти срывая холстину, она расчехлила большой чистый подрамник, установила его на мольберт и выставила на столик баночки с акрилом.

Ей не нужно было смотреть на эскизы. Закрывая глаза, она отчетливо, до мельчайших деталей видела заброшенную станцию «Лиловая ветка».Фина взяла широкую плоскую кисть, обмакнула её прямо в банку с глубоким, насыщенным ультрамарином и сделала первый размашистый мазок по белому грунту. К нему добавился кармин, затем — капля белил, и на холсте расцвел тот самый пронзительный, магнетический сиреневый цвет, который стал главным цветом её новой жизни.

Она писала взахлеб, не замечая летящего времени. На полотне проступали гранитные платформы, окутанные дымкой, парящие под потолком стеклянные шары, силуэты загадочных существ Изнанки. Но когда дело дошло до прорисовки пламени внутри этих шаров, Фина почувствовала, что обычная золотая краска из тюбика кажется ей слишком мертвой. Она была плоской, тусклой и не имела ничего общего с настоящим живым огнем пограничья.

Фина замерла, тяжело дыша. Её пальцы, сжимающие черенок кисти, подрагивали.— Focus, — прошептала она слова Итана. — Концентрация.

Она намеренно ослабила мысленную плотину внутри себя, позволяя золотой магии Феникса подняться от сердца вверх, к плечам, а оттуда — хлынуть по венам правой руки прямо к кончикам пальцев. Кожа на ладони мгновенно стала горячей. Фина коснулась пальцем палитры, смешивая каплю настоящей золотой краски со своей собственной, едва заметно пульсирующей энергией.

Она прикоснулась кистью к холсту, выписывая сердцевину парящего светильника.

И в этот момент случилось то, к чему Фина абсолютно не была готова.

Холст под кистью не просто впитал краску. Он тихо, осязаемо вздохнул.

Фина испуганно отшатнулась, выронив кисть. Та с тихим стуком упала на паркет, оставив на дереве лиловый след.

Девушка во все глаза уставилась на картину. Сиреневый туман, нарисованный на заднем плане, медленно, едва уловимо пришел в движение. Он лениво перетекал по полотну, то сгущаясь, то истончаясь вокруг гранитных колонн станции. А золотое пламя внутри нарисованного стеклянного шара… оно пульсировало. Это была не оптическая иллюзия, не игра света и тени от настольной лампы. Нарисованный огонь дрожал, отбрасывая на реальные стены мастерской Фины крошечные, теплые сиреневые блики.

Фина медленно протянула руку к холсту. Её пальцы замерли в паре миллиметров от свежего слоя акрила. От картины отчетливо веяло сухим, обволакивающим жаром, а в воздухе мансарды отчетливо запахло жжёным сахаром и лавандой — запахами Сумеречного рынка.

Магия Феникса внутри неё вступила в опасный, мощный резонанс с её талантом. Огонь не просто жил в её сердце — он начал перетекать в её творения, буквально оживляя их, стирая границу между вымыслом и реальностью.

Вдруг тишину ночной мастерской разорвал резкий, настойчивый звонок в дверь.

Фина вздрогнула, инстинктивно набрасывая на мольберт темную ткань, чтобы скрыть пульсирующее полотно. Сердце снова застучало в ускоренном ритме. Кто мог прийти к ней в два часа ночи?

Она осторожно подошла к двери и посмотрела в глазок. На лестничной площадке, переминаясь с ноги на ногу и тревожно оглядываясь по сторонам, стоял Итан. На его кожаной куртке блестели капли ночной измороси, а лицо было бледным и непривычно серьезным.

Фина поспешно повернула замок и открыла дверь.— Итан? Что случилось? Как ты меня нашел?

Парень быстро шагнул внутрь, закрывая за собой дверь на все задвижки, и только после этого выдохнул. Его янтарные глаза лихорадочно блестели.

— Твой адрес узнать было несложно после твоей выставки, — быстро заговорил он, снимая мокрую куртку. — Но дело не в этом. Фина, ты нарушила фокус. Час назад Охотники снова зафиксировали мощный всплеск магии Феникса в этом районе. Твой «тюбик» сорвало? Что здесь произошло?

Фина растерянно отступила назад, указывая рукой в глубь мастерской, где на мольберте под темной тканью все еще угадывалось слабое, пульсирующее сиреневое свечение.— Я… я просто рисовала, Итан. Я пыталась нарисовать то, что мы видели на станции. И кажется, я случайно заставила картину дышать.