Глава 5. Ледяной след

Итан стремительно пересек комнату и одним резким движением сорвал темную ткань с мольберта. Сиреневое свечение тут же вырвалось наружу, озарив его бледное лицо. Нарисованный туман на холсте продолжал лениво перетекать между гранитными колоннами «Лиловой ветки», а золотые шары пульсировали, испуская осязаемые волны сухого тепла.

Парень замер. Его янтарные глаза расширились, отражая колеблющееся пламя картины. Он медленно протянул ладонь, чувствуя исходящий от холста жар, но не решился коснуться акрила.— Это не просто магия Феникса, Фина, — тихо, почти благоговейно произнес Итан, оборачиваясь к ней. — Это нечто гораздо более редкое. Истинные Фениксы умеют сжигать и возрождать плоть. Но ты… ты пропустила этот огонь через свой талант. Ты создала автономный очаг пограничья прямо посреди реального мира. Этот холст теперь — живой орган.

— Это плохо? — Фина испуганно прижала руки к груди, чувствуя, как запертая под сердцем искра дрожит от отголосков чужого страха.— Это смертельно опасно, — Итан резко посерьезнел. — Для Охотников этот холст как маяк посреди океана. Твой личный след они могли потерять, но эту картину…Договорить он не успел.

Свет настольной лампы на столике Фины внезапно мигнул, сменившись мертвенно-бледным, зеленоватым оттенком, и с тихим треском погас. Мансарда погрузилась во мрак, освещаемая теперь только пульсирующим сиреневым сиянием мольберта. В ту же секунду температура в комнате стремительно упала. Фина резко вдохнула, и из её рта вырвалось густое облако белого пара.

Потолочное окно с тихим, зловещим шорохом покрылось густой паутиной морозных узоров. Стекло трещало от подступающего снаружи ледяного давления.— Они здесь, — Итан мгновенно перекатился вперед, задвигая Фину себе за спину. Его ладони вспыхнули ровным, багровым пламенем, готовым к бою. — Нашли по следу этой чертовой картины. Их слишком много, Фина. Я чувствую холод как минимум троих Мраморных.

Снаружи, прямо за дверью мансарды, послышались тяжелые, нечеловечески медленные шаги. Каждое прикосновение преследователей к полу отзывалось глухим, леденящим стуком. Ручка входной двери на глазах начала покрываться белым инеем. Замок жалобно заскрипел под натиском замерзающего металла.— Что нам делать? — зубы Фины начали выбивать дробь от пронзительного, неестественного холода, проникающего сквозь щели. — Мы заперты! Через дверь не выйти, а за окном — крыша и четвертый этаж!

Итан обернулся и посмотрел на пульсирующий холст Сумеречного рынка.— Твоя картина… она ведь дышит. Магия пограничья соединила её с реальной станцией. Фина, ты должна открыть её. Сделать холст проходом.

— Что?! — Фина ошарашенно уставилась на него. — Это просто акрил и подрамник! Я не знаю как!

— Вспомни, что я говорил тебе на платформе: магия пограничья держится на твоей уверенности! — Итан перекрикивал нарастающий треск промерзающей входной двери. — Ослабь плотину! Направь весь свой огонь не на сокрытие, а на холст! Поверь, что за этой тканью нет деревянной стены, а есть реальное пространство! Быстрее, Фина, у нас нет времени!

Входная дверь с оглушительным сухим щелчком лопнула по швам — морозный замок разлетелся на куски. В образовавшуюся щель хлынул густой, ледяной туман, несущий с собой три высокие фигуры в глубоких капюшонах. Пространство мансарды начало стремительно замерзать, краска на стенах лопалась и осыпалась серыми хлопьями.

Фина закричала от страха, но этот страх мгновенно перерос в ярость. Она повернулась к мольберту, сорвала мысленную заслонку со своего сердца и с силой прижала обе горячие ладони прямо к центру сиреневого холста.

— Откройся! — не своим голосом крикнула она

Под её пальцами акрил внезапно стал мягким и податливым, как теплая вода. Золотая искра Феникса внутри неё соединилась с нарисованным пламенем. Холст прогнулся, растянулся, и вместо плоской поверхности перед ними открылся глубокий, бесконечный проход, из которого пахнуло сухой лавандой, корицей и гулким эхом пустой подземной платформы.

— Прыгай! — Итан схватил её за руку, и они вместе шагнули прямо внутрь картины, растворяясь в сиреневом тумане.

Через секунду ледяные руки Охотников сомкнулись на пустом мольберте. Но на холсте больше не было Сумеречного рынка. Краски мгновенно высохли, превратившись в обычный, безжизненный слой серого пепла, который осыпался на промерзший пол опустевшей мансарды.