Глава 7. Эхо во тьме

Туннель заброшенной ветки метро казался бесконечной бетонной глоткой, поглотившей остатки сиреневого света. Здесь, внизу, тишина не была мертвой — она состояла из сотен мелких, пугающих звуков: далекого капанья грунтовых вод, шуршания пыли под подошвами и глухого, едва уловимого вибрационного гула, идущего от действующих линий где-то далеко наверху.

Итан шел впереди, уверенно переступая через полусгнившие деревянные шпалы. Его правая рука, сжимавшая ладонь Фины, была их единственным компасом. Из кончиков его пальцев струилось мягкое, ровное янтарное свечение, выхватывающее из темноты ржавые рельсы и покрытые серым налетом стены.

— Держишь плотину, художница? — тихо спросил он, не оборачиваясь. Его голос прозвучал приглушенно, словно туннель моментально впитывал любые человеческие звуки.— Держу, — так же тихо ответила Фина.

Ей приходилось концентрироваться на каждом шаге. Внутри неё, прямо под ребрами, золотая искра Феникса ворочалась, как запертое в клетке дикое животное. Ей хотелось вырваться наружу, осветить эту жуткую темноту ярким, победоносным пламенем. Но Фина послушно укутывала её прохладным пеплом, сжимая в крошечную точку. На лбу девушки выступили мелкие капли пота, а пальцы левой руки до боли сжимали ремешок альбома.— Молодец, — Итан слегка сжал её ладонь в знак поддержки. — Охотники слепы в обычном понимании, но они чувствуют температурные колебания Изнанки. Если ты дашь слабину, для них это будет выглядеть так, будто в туннеле внезапно взорвалась термитная шашка. Они найдут нас за пару минут.— Расскажи мне о них, — попросила Фина, чтобы хоть как-то отвлечься от давящей со всех сторон темноты. — Тот парень в капюшоне… Мраморный. Кто они такие? Ты сказал, что они питаются холодом.

Итан на секунду остановился, прислушиваясь к темноте впереди, а затем продолжил путь, чуть замедлив шаг.— Мраморные — это те, кто когда-то были частью нашего мира, но сдались, — в его мысленном голосе, который Фина теперь слышала четче, скользнула горечь. — Много веков назад они были духами зимы, северными фейри, хранителями ледников. Но мир людей стал слишком… искусственным. Зимы в мегаполисах теперь серые, слякотные, залитые реагентами и светом неоновых вывесок. Настоящий холод уходит. И эти существа начали вырождаться. Они превратились в паразитов. Чтобы не растаять окончательно, им нужен чужой жар. Они находят существ Изнанки, высасывают их магию до капли, оставляя лишь ледяные статуи.

— И они охотятся на Фениксов? — Фина инстинктивно придвинулась ближе к его теплому плечу.— На нас — в первую очередь. Наш огонь для них — как вечный двигатель. Одной искры Феникса Мраморному может хватить на столетие безбедной жизни. Раньше нас защищали законы Пограничья, но сейчас баланс нарушен. Нас осталось слишком мало. Я… я думал, что я вообще последний в этом секторе, пока не встретил тебя. Точнее, отголосок того древнего, которого ты спасла.

Фина опустила глаза на рельсы. Ей стало жутко от осознания того, какая колоссальная, опасная ответственность теперь заперта в её груди. Обычная художница, которая еще полгода назад не хотела просыпаться по утрам, теперь несла в себе спасение и одновременно проклятие для целой расы магических существ.

Вдруг Итан резко замер. Его янтарная ладонь мгновенно погасла, погрузив туннель в абсолютную, ослепляющую темноту.— Тихо, — едва слышно выдохнул он прямо ей в ухо.

Фина затаила дыхание. В ту же секунду она почувствовала, как окружающий воздух начал стремительно остывать. Запах сырости и старого бетона сменился резким, колющим ароматом чистого льда. Из темноты впереди, примерно в пятидесяти метрах от них, донесся странный звук.

Хрусь. Хрусь. Хрусь.

Это был звук шагов. Но шагали не по шпалам. Кто-то шел прямо по стенам туннеля, и под его невидимыми конечностями бетон покрывался мгновенно замерзающим слоем инея, который с треском лопался в тишине.— Мраморный? — мысленно, одними эмоциями спросила Фина, чувствуя, как паника ледяной иглой вонзается в её плотину.— Хуже, — так же мысленно отозвался Итан. Его рука, державшая её, стала горячей как железо. — Это их ищейка. Ледяной гончий. Удерживай огонь, Фина! Если она нас почует — туннель станет нашей могилой.

Из темноты впереди показались два фосфорически-зеленых глаза. Они двигались ломано, неестественно, то поднимаясь к своду туннеля, то опускаясь к рельсам. Существо издало тихий, леденящий душу скрежет, похожий на то, как нож скребет по стеклу.

Фина закрыла глаза в темноте. Внутри неё плотина затрещала. Огонь Феникса, почуяв смертельный холод врага, яростно рванулся вверх, пытаясь защитить свою хозяйку. На шее Фины золотистое пятнышко начало стремительно разгораться, готовое прожечь ткань воротника.— Нет… нет… — мысленно шептала она, изо всех сил наваливаясь всем своим существом на эту ментальную преграду. Она снова представила пепел. Серый, тяжелый, холодный пепел своего прошлого. Она засыпала им разгорающиеся угли, буквально задыхаясь от ментального усилия. — Спи. Пожалуйста, спи…Зеленые глаза гончей остановились всего в десяти шагах от них. Существо принюхалось, шумно втянув морозный воздух. Из его пасти на ржавые рельсы закапала ледяная слюна, моментально застывая сосульками.

Секунды тянулись как вечность. Фина чувствовала, как морозный воздух Охотников уже начинает покалывать её лицо. Но её пепельный щит выдержал. Огонь внутри сжался в невидимую, темную точку.

Ищейка издала разочарованный скрежет, повернулась и так же ломано поползла по стене дальше, углубляясь в боковое ответвление туннеля. Зеленые огни погасли в темноте, а леденящий холод начал медленно отступать.

Итан выждал еще минуту, а затем снова позволил своей ладони мягко засиять янтарным светом. Фина открыла глаза — её лицо было бледным как полотно, а по лбу катился крупный град пота. Она тяжело, со свистом дышала.— Ты справилась, — Итан посмотрел на неё с такой гордостью и облегчением, что у Фины на мгновение перехватило дыхание. — Ты удержала его прямо перед её носом. Это было невероятно, художница.

— Я… я едва не сгорела, — честно призналась она, едва держась на ногах. — Больше я такого не выдержу.— Больше и не надо, — Итан указал рукой вперед, где туннель делал резкий поворот, и оттуда, из-за угла, пробивалось слабое, но совершенно отчетливое, теплое розово-оранжевое свечение. — Мы пришли. За этим поворотом начинается депо «Черничное». Мы дома.