Глава 8. Лектор из прошлого

Моя жизнь при институте закрутилась с бешеной скоростью. Зои начала посещать лекции, прилежно изучая биологию и генетику. Чтобы мне не приходилось постоянно ездить далеко в деревню и рисковать в общественном транспорте, при кафедре ей выдали комнату, где она ночевала, когда была в лаборатории. Это было моё маленькое безопасное убежище. Днем я укутывалась в капюшон и маску, слушая преподавателей, да и так после учебы училась у профессора, а он занимался ей лично, проводя аккуратные, безболезненные обследования. Профессор держал мою тайну за семью замками.

Но однажды привычный ритм студенческой жизни рухнул в одно мгновение.

Я сидела на третьем ряду в полупустой аудитории, когда дверь резко распахнулась. Как-то на лекции к ним вошел мужчина. Он был молод, статен, в строгом сером пиджаке, с умным и слегка усталым взглядом. Наш профессор его представил как Никита Александрович Воробьев. Профессор добавил, что он начинающий лектор и будет у вас с ним один урок.

В моей груди всё просто заледенело. Зои испуганно посмотрела на него. Пять лет разлуки изменили его, он возмужал, его плечи стали шире, но это был он! Мой Никитка. Мой преданный друг детства, который обещал ждать меня у калитки, несмотря ни на что. Он пошел в науку, чтобы найти способ вылечить мою «загадочную болезнь». И теперь он стоял в трех метрах от меня, даже не подозревая, что девушка в маске на третьем ряду — это его пропавшая Зоя. Всю лекцию я просидела не шевелясь, вжавшись в спинку стула и пряча лапы в рукава кофты.

Едва прозвенел звонок, я пулей выскочила из аудитории и бросилась в кабинет к нашему профессору. Слезы душили меня.

— Профессор! Я… после лекции она сказала, что не будет ходить на его лекцию! — выпалила я, тяжело дыша, моё кошачье ушко судорожно дернулось под капюшоном.

Профессор спросил почему, искренне удивившись моей панике.

Глотая слезы, она сказала, что это её друг детства, и рассказала ему историю их побега из родной деревни, про их прощание у калитки и про то, как он подарил ей брелок с котом.

Профессор внимательно выслушал меня, его лицо стало серьезным и очень добрым. Он подошел, положил руку мне на плечо и мягко улыбнулся:

— Профессор сказал: ты не переживай, девочка моя. Судьба — удивительная вещь, раз она привела его именно на мою кафедру. Завтра у нас консилиум по твоей части, и он будет там. Никита — блестящий молодой ум, и я доверяю ему. Там я вас познакомлю официально. Но нам нужно подготовиться.

Профессор прошелся по кабинету, обдумывая план:

— Пусть твоя мама приедет, с ней надо обговорить всё до мелочей. Мы должны официально зафиксировать твоё появление в научном мире. Придется дать тебе другое имя, придумать для тебя историю другую — например, что ты жертва редчайшего генетического эксперимента из закрытой зарубежной лаборатории, которую мы тайно реабилитируем. Это защитит тебя от лишних вопросов и позволит законно работать со мной и Никитой. Готовься, Зои. Завтра твоя жизнь изменится навсегда.

Закрытый зал заседаний при секретной лаборатории профессора был погружен в тишину. За длинным столом сидели всего несколько человек — самые доверенные ученые кафедры, среди которых был и Никита. Мой Никитка. Он сидел, перебирая какие-то графики на планшете, с привычной серьезностью на лице. Мама, приехавшая из деревни первым же утренним автобусом, тихо сидела на стуле в углу зала, крепко сжимая в руках сумочку. Она жутко волновалась.

Дверь со щелчком открылась. Профессор жестом пригласил меня войти. Я сделала вдох, который, казалось, застрял у меня в горле, и переступила порог. На мне была всё та же привычная маскировка: глубокий капюшон, плотная медицинская маска, скрывающая лицо, и свободные брюки.

— Коллеги, — громко и уверенно произнес профессор, проходя к трибуне. — Я собрал вас на этот закрытый консилиум, чтобы представить уникальный случай. Перед вами — объект нашего секретного исследования. По официальным документам её зовут Рима. Она — жертва незаконного и крайне редкого генетического эксперимента, проведенного в закрытой зарубежной клинике, откуда её матери чудом удалось её забрать. Мы берем Риму под официальную опеку нашей кафедры.

Никита оторвал взгляд от планшета. Он внимательно, с чисто научным интересом посмотрел на мою фигуру в капюшоне. Но я видела, как в глубине его глаз промелькнуло какое-то странное, смутное дежавю

.— А теперь, Рима, — профессор повернулся ко мне и мягко, ободряюще кивнул. — Пожалуйста, откройся моим коллегам. Нам здесь нечего скрывать.

Мои лапы, спрятанные в рукавах, мелко дрожали. Я сделала шаг к центру зала, прямо под свет ламп. Мои когтистые пальцы аккуратно зацепили край медицинской маски. Одно движение — и маска полетела на стол. Следом я медленно скинула назад глубокий капюшон.

В зале раздался дружный, шокированный выдох врачей. Но мне было всё равно на них. Мой взгляд был прикован только к одному человеку.

Никита медленно, словно в замедленной съемке, начал подниматься со своего стула. Его планшет с грохотом выскользнул из рук и упал на пол. Молодой лектор полностью опешил от увиденного. Перед ним стояла девушка-зверолюд: её лицо было покрыто нежным серебристо-серым мехом в темную полоску, на голове чутко подрагивали аккуратные кошачьи ушки, а из-под просторной одежды мягко опустился на пол длинный полосатый хвост.

Но Никита смотрел не на хвост и не на уши. Он смотрел в мои глаза. В те самые огромные, полные слез изумрудно-зеленые глаза, которые он помнил с самого детства.

— Зоя?.. — сорвался на хриплый, дрожащий шепот его голос. — Боже мой… Это ты? Это не операция за границей… Это была ты тогда, в окне такси…Он сделал шаг вперед, совершенно забыв про других профессоров и правила приличия. В его взгляде не было ни капли страха, ни брезгливости, ни отвращения — только колоссальная, копившаяся пять лет лавина боли, любви и безумного облегчения.

Я робко протянула вперед свою лапу, на которой поблескивали когти, и тихо, уже совершенно по-человечески, со слезами на глазах произнесла:

— Привет, Никитка… Теперь меня зовут Рима. Но я вернулась к тебе.

Никита не выдержал. Он преодолел разделявшее нас расстояние в один приход, бережно, но крепко схватил меня за мои пушистые лапы и прижал к своей груди, плевать хотев на то, что я наполовину кошка. Мама в углу зала тихонько заплакала от счастья, а профессор довольно улыбнулся, поправляя очки. Проклятие бабы Таси окончательно дало трещину: искренняя человеческая верность и любовь Никиты приняли Зою-Риму любой.

Когда заседание завершилось и ученые покинули зал, Никита наконец перевел взгляд и увидел тётю Лену. Мама всё это время тихо сидела в углу, вытирая слезы платком.

— Тётя Лена! — Никита бросился к ней и крепко обнял. — Почему вы мне не сказали правду тогда, у калитки? Зачем была эта история с больницей?

— Прости, Никитка, — всхлипнула мама, прижимаясь к его плечу. — Мы так боялись… Мы не знали, как мир отреагирует на такое чудо. Мы прятались в глуши у бабушки все эти семь лет.

Никита решительно отстранился и посмотрел на нас обеих. На его лице бледнела твердая, взрослая решимость.

— Всё, с прятками покончено. Вы никуда больше не поедете. Прямо сейчас я приглашаю вас к себе домой. Моя квартира тут недалеко, в двух кварталах от института. Поедем, посидим в уютной обстановке, поболтаем, вы мне всё-всё расскажете подробно. И тёте Лене нужно отдохнуть с дороги.

Мама посмотрела на меня, я согласно прижала ушки и кивнула.

Спустя час мы уже сидели на просторной, светлой кухне в квартире Никиты. На столе шумел чайник, пахло свежезаваренным кофе и печеньем. Я устроилась на стуле, аккуратно обернув хвост вокруг ног, и впервые за пять лет чувствовала себя по-настоящему свободной. Мама, расслабившись, подробно рассказывала Никите про бабу Тасу, про наушники, про то, как я лакала молоко и как мелом писала на линолеуме. Никита слушал затаив дыхание, то и дело бросая на меня нежные, восхищенные взгляды.

Когда мама ушла в гостиную прилечь и отдохнуть, Никита подсел ко мне ближе. Он взял мою пушистую лапу в свои теплые ладони.

— Знаешь, Рима… — мягко произнес он, привыкая к моему новому имени. — Профессор прав. Твой случай уникален для науки, но ты для меня в первую очередь — моя Зойка, которая смогла выдержать это испытание. Ты невероятно сильно повзрослела. И я не хочу снова тебя потерять. Я предлагаю тебе работать вместе со мной на кафедре. Ты феноменально знаешь биологию, ты училась дома все эти годы. Мы объединим мои знания и твой уникальный опыт. Мы вместе найдем способ полностью вернуть твое человеческое тело. Что скажешь, коллега?

Я посмотрела на него, чувствуя, как внутри меня окончательно исчезают остатки детских страхов. Я больше не была беспомощной кошкой, бегущей от экзаменов. Я была взрослой девушкой Римой, готовой бороться за свое будущее рядом с любимым человеком.— Я согласна, Никита, — улыбнулась я, легонько сжав его пальцы своими кошачьими лапками. — Давай поработаем вместе.