Глава 7: Искусство и истина

Утро в клинике выдалось тихим. Пока Аркель допивал свой крепкий кофе, Ян нашел старый планшет для записей и огрызок угольного карандаша. Его новая рука двигалась сама собой. Он не задумывался над линиями — пальцы, обладая идеальной памятью движений, танцевали по бумаге.

Через десять минут на листе проявилось лицо Элы. Это был не просто рисунок, а живой взгляд: Ян передал ту самую искру доброты и усталости, которую заметил в ней ночью. Карандаш заштриховал тени так тонко, как не смог бы ни один человеческий художник.

— Невероятно… — прошептала Мира, заглядывая ему через плечо. — Ты даже запечатлел маленькую родинку у неё на виске.

Ян отложил уголь. Его пальцы слегка дрожали от избытка сенсорной информации.

— Я чувствую каждое волокно бумаги, — тихо сказал он, а затем повернулся к Доктору, который внимательно наблюдал за ним. — Доктор, во время операции я кое-что вспомнил. Человек в белом называл меня «венцом». Он говорил, что я должен чувствовать мир.

Ян встал, его тяжелые самодельные ноги глухо отозвались на полу, контрастируя с изящным движением новой руки.

— Если я был так важен для них… — голос Яна дрогнул. — Если я был их лучшим творением, почему я оказался на Свалке? Почему меня не просто отключили, а выбросили как мусор, предварительно лишив ног и памяти?

Аркель тяжело вздохнул и поставил кружку. Он подошел к Яну и положил свою морщинистую руку ему на плечо.

— Видишь ли, парень… В мире Тех, Кто Сверху, совершенство — это товар. Но чувства — это переменная, которую невозможно контролировать. Возможно, ты стал слишком человечным для их целей. Или тот, кто тебя создал, хотел тебя спасти от чего-то худшего, чем Свалка.

Ян посмотрел на свой рисунок.

— Значит, моя «поломка» — это и есть моя личность?

— Именно так, — кивнул Аркель. — Тебя выбросили, потому что ты перестал быть инструментом. Ты стал кем-то большим.

Ян бережно свернул портрет в трубочку и спрятал под плащ. На улице действительно было необычно: смог немного рассеялся, и сквозь него пробивались бледные, но теплые лучи солнца.

Когда он подошел к дому Элы, она уже ждала его на крыльце. Сегодня на ней не было рабочего комбинезона — она надела чистое платье, которое явно берегла для особых случаев.

— Ты пришел! — Эла улыбнулась, и Ян почувствовал, как его био-ядро заработало чуть быстрее. — Погода сегодня просто подарок. Пойдем на центральную площадь? Там сегодня открыли палатку с холодными сладостями.

Они шли по узким улочкам, и Ян старался идти как можно тише. У фонтана, который давно не работал и служил клумбой для мха, стоял старый фургончик.

— Два сливочных, — сказала Эла, протягивая торговцу несколько жетонов.

Ян взял вафельный рожок своей новой белой рукой. Он смотрел на шарик белой замороженной пены так, будто это был редкий артефакт.

— Это… мороженое? — спросил он. — Доктор говорил, что это похоже на замороженные облака.

— Попробуй, — подмигнула Эла.

Ян откусил немного. Холод мгновенно отозвался в его обновленных сенсорах.

— Сладкое… и очень холодное. Оно тает прямо как те воспоминания о парке. Эла, спасибо, что позвала меня. У меня есть кое-что для тебя.

Он достал портрет и протянул ей. Эла медленно развернула лист. Она долго молчала, переводя взгляд с рисунка на Яна. Её пальцы дрожали, когда она касалась угольных линий.

— Это я? — прошептала она. — Я и не знала, что могу выглядеть… такой красивой в чьих-то глазах. Ты видишь в людях то, чего они сами в себе не замечают, Ян.

— Я просто рисую правду, — вежливо ответил он, чувствуя странную гордость. — В Нижнем городе много красоты, просто она скрыта под слоем пыли. Как и я.

Они сидели на краю фонтана, ели тающее мороженое и смотрели на горы. В этот момент Ян почти забыл, что его ноги сделаны из мусоровоза, а в его голове спрятаны чужие секреты. Он был просто парнем, которому было хорошо рядом с другом.

Это был самый спокойный и честный момент с тех пор, как Ян пришел в сознание. Шум Свалки здесь, у старого фонтана, казался тише, а холодное мороженое приятно остужало работающие механизмы.

Эла смотрела на далекие склоны гор, которые скрывались в вечной дымке.

— Знаешь, Ян, — тихо начала она, вертя в руках пустой вафельный рожок. — Мой дедушка рассказывал, что когда-то деревья были выше домов. И они не были серыми от копоти. Он называл это «лес». Это такое место, где ты идешь по мягкой траве часами, и над головой только переплетение живых веток, а не стальные желоба для мусора.

Ян внимательно слушал, сохраняя каждое её слово в своей памяти.

— Моя самая большая мечта — увидеть настоящий лес, — продолжала Эла. — Не эти чахлые кусты, что мы поливаем фильтрованной водой, а огромные, сильные деревья. Говорят, там, за вершинами гор, еще остались такие места. Но Высшие никого туда не пускают. Для нас мир заканчивается краем Свалки.

Ян посмотрел на свою новую белую ладонь, а потом на грубые, ржавые поршни на своих ногах.

— Значит, лес — это место, где жизнь растет сама по себе? — спросил он. — Без чертежей и запчастей?

— Да, — улыбнулась Эла, и в её глазах отразилось небо. — Там всё просто живет. Я часто представляю, как беру Лию за руку, и мы уходим туда, где воздух пахнет хвоей, а не горелым пластиком. Наверное, там я бы наконец почувствовала себя… свободной.

Ян почувствовал странный импульс в своем био-ядре. Это не было командой программы. Это было обещание, которое родилось само собой.

— Я запомню это, Эла, — серьезно произнес он. — Если где-то существует этот лес, я найду его. И я помогу тебе и Лие его увидеть. Мои ноги, — он легонько стукнул металлом о металл, — они выглядят уродливо, но Доктор Аркель сделал их очень крепкими. Они созданы для того, чтобы идти долго.

Эла посмотрела на него с удивлением и нежностью. Никто в Нижнем городе не давал таких обещаний — здесь люди боялись загадывать даже на завтрашний день.

— Ты необычный, Ян, — она коснулась его плеча. — Ты думаешь о будущем, хотя сам только вчера обрел имя.

Ян проводил Элу до самых дверей. На прощание она еще раз взглянула на него — теперь уже без тени подозрения, только с теплой надеждой.

— До скорого, Ян. Спасибо за «облако», — тихо сказала она.

Ян кивнул и зашагал к клинике. Его походка изменилась: он больше не смотрел под ноги, стараясь не споткнуться, его взгляд был устремлен вверх, туда, где за сверкающими пиками Высших скрывалось неизвестное «загорье».