Глава 11

Экран мигнул, и по нему побежали помехи, которые сменились четкой, пугающе яркой картинкой «из глаз» куклы.

Андрей и Виктор увидели нарядную детскую комнату, заваленную дорогими игрушками. В центре кадра возникло лицо девятилетней Алины. На экране оно выглядело огромным. Девочка смотрела на Машу не с радостью, а с какой-то холодной, расчетливой ненавистью.

— «Ты думаешь, ты красивее меня?» — раздался из динамиков шипящий голос Алины.

Зрители увидели, как в камеру (в глаза Маши) вонзились острые лезвия ножниц. Раздался противный скрежет металла о пластик. На экране замелькали золотистые пряди волос, падающие на ковер. Андрей непроизвольно сжал кулаки.

Затем картинка затряслась — Алины грубо сорвала с куклы шелковое платье. В кадре появились заточенные цветные карандаши. Зрители видели, как рука девочки с силой чертит по лицу и телу Маши, оставляя те самые «шрамы». Маша в этот момент не сопротивлялась, её программа не позволяла причинить вред ребенку, она лишь фиксировала повреждения: «Ошибка системы… Нарушение целостности покрытия…»

Самым тяжелым моментом стал финал: Алина с силой заматывает куклу серым скотчем, перекрывая ей возможность двигаться, и с ненавистью толкает её в темную щель за шкафом. Картинка на экране стала почти черной, были слышны только удаляющиеся шаги Алины и тихий, механический шепот самой Маши: «Я — подарок… Почему мне темно?»

Виктор быстро нажал на кнопку, обрывая трансляцию. В комнате повисла тяжелая тишина. Маша медленно моргнула и посмотрела на мужчин.

— Теперь вы видели Алину, — тихо сказала она. — Она сказала, что я сломана. Это правда?

Андрей подошел к Маше, его голос дрожал от возмущения:

— Нет, Маша. Сломана не ты. Сломана душа той девочки, которая смогла так поступить.

Виктор, не отрываясь от монитора, вдруг воскликнул:

— Андрей, смотри! Я нашел серийный номер в заголовке файла. Сейчас пробью по базе владельцев…

Маша  сказала, — ненадо их  трогать, я была  для  нее подарком, но если она  не хочет  со мной играть, не надо у  меня теперь  есть  Джесси, потом она,  — сказал тихо,— и можете меня поченить, левая  ножка у меня храмает, я не могу ее почитить.

Слова Маши о том, что Алину не нужно трогать, поразили мужчин до глубины души. В этой маленькой пластиковой девочке оказалось больше милосердия, чем в человеке, который её создал или купил.

— Можно её удалить? — тихо переспросила Маша, глядя на мерцающий экран. — Она занимает много места в моей памяти, и из-за этого мне иногда страшно просыпаться.

Виктор кивнул, его пальцы быстро застучали по клавишам.

— Мы не можем стереть всё, Маша, это часть твоего опыта, который сделал тебя такой умной. Но мы можем переместить эти воспоминания в «архив», под пароль. Ты больше не будешь видеть её лицо каждый раз, когда закрываешь глаза.

Затем он подошел и осторожно коснулся её левого колена. Шарнир отозвался сухим, болезненным щелчком.

— А вот с этим на кухне не справиться, — вздохнул Виктор. — Тут нужны заводские детали и специальные инструменты. Маша, тебе придется поехать со мной в мою «больницу» — в мою лабораторию.

Маша тут же обернулась к Андрею, её глаза тревожно мигнули.

— А Андрей и Джесси тоже поедут? Я боюсь… боюсь снова оказаться в коробке одна.

— Ну, конечно, мы поедем с тобой! — горячо воскликнул Андрей, погладив её по меховой шапке. — Я ни на шаг от тебя не отступлю. И Джесси возьмем, она будет твоим личным охранником в палате.