Глава 13

Маша медленно открыла глаза. Она приподнялась, села на столе и первым делом посмотрела на свою левую ногу. Она согнула её — ни скрипа, ни боли.

— Я… я чувствую себя легкой, — прошептала она. Она коснулась своего лица, чувствуя гладкую поверхность вместо царапин, и провела рукой по новым волосам. — Спасибо, Виктор. Спасибо, Андрей.

Виктор осторожно отсоединил последние датчики и помог Маше перебраться на специальную медицинскую кушетку.

— Маша, — мягко сказал он, — твоим системам нужно время, чтобы «принять» новые детали и полностью обновить программный код. Тебе нужно побыть здесь, в моей лаборатории, до завтра. Тут всё стерильно, и я буду следить за твоим состоянием.

Андрей подошел к кушетке и взял Машу за её теперь уже гладкую, обновленную ладонь.

— Послушай доктора Виктора, — сказал он, глядя ей прямо в глаза. — Ему нужно закончить работу с твоими оптическими датчиками, чтобы мир вокруг стал для тебя еще ярче. А я за это время съезжу в лучший магазин. Куплю тебе самое красивое платье, которое только найду, и удобные сандалики, чтобы твоя новая ножка могла бегать по траве.

Маша крепко сжала его руку. В её электронном мозгу промелькнула тень страха — она вспомнила холодную коробку за шкафом.

— А… а Джесси? — её голос немного дрогнул. — Она тоже уедет? Я останусь одна?

Андрей обернулся к овчарке, которая преданно смотрела на куклу.

— Да, маленькая Маша, Джесси поедет со мной, ей тоже нужно отдохнуть. Но обещаю тебе: завтра утром, как только взойдет солнце, мы будем здесь. Я тебя не брошу. Слышишь? Никогда. Ты теперь член моей семьи.

Джесси, будто понимая каждое слово, подошла к кушетке, в последний раз за вечер лизнула Машу в щеку и тихо гавкнула, словно говоря: «До завтра, подруга».

Виктор ввел Маше мягкий сонный режим.

— Закрывай глаза, Маша. Когда ты проснешься, начнется твоя новая жизнь.

Андрей и Джесси вышли из лаборатории. Ночь была прохладной, но в душе у мужчины было тепло. Он сел в машину и первым делом вбил в навигатор адрес самого большого магазина детской одежды. Он хотел, чтобы завтра Маша выглядела не как «подарок для свалки», а как самая счастливая девочка на свете.