Глава 2. Сделка на рассвете

Утро после битвы пахло штилем и горелым пластиком от перегретых усилителей. Алекс сидел на краю деревянного настила, свесив ноги к воде, когда тяжелая тень легла на песок.

Седой подошел один, без охраны. Он выглядел уставшим, но в глазах больше не было льда.

— Красиво ты их зажег, парень, — Седой прикурил дорогую сигарету. — Мои пацаны до пяти утра в море прыгали под твой грохот. Даже я… — он усмехнулся, — чуть каблук не сбил.

Алекс молчал, ожидая подвоха. Но Седой протянул ему пухлый конверт, перетянутый резинкой.

— Тут за вчерашнее. И предложение есть. Раз в неделю, по четвергам, «Бриз» — мой. Будешь крутить наше, душевное. Но… — Седой замялся, — вчера я понял, что твой бит делает людей счастливыми. Шамань мою музыку, парень. Сделай так, чтобы под «Централ» не плакать хотелось, а ноги сами в пляс шли. Денег дам втрое против обычного.

Алекс посмотрел на конверт, затем на свои старые, хрипящие колонки «S-90».

— По рукам, Седой. Но условие: я сам выбираю темп. И в четверг — никаких драк. Только ритм.

Алекс превратил свою каморку в настоящую лабораторию. Он соединил два японских магнитофона через самодельный микшер и начал «подшаманивать».

Он брал хриплые записи шансона, вырезал затянутые вступления и накладывал на них четкий, глубокий бас-барабан (kick), который «выбивал» пыль из динамиков. Он ускорял темп, добавлял синтезаторные проигрыши, и музыка преображалась. Тяжелые песни о неволе вдруг приобретали энергию свободы.

Первый «четверг Седого» стал легендой. Бандиты в кожаных куртках сначала опешили, услышав знакомые слова под бешеный бит, но через десять минут они уже танцевали на столах вместе с девчонками. Это был триумф. Седой сидел в углу, довольно кивая головой: его мир и мир Алекса наконец-то нашли общий язык.

Деньги, которые платил Седой, жгли Алексу карман. Он не тратил их на одежду или бары. Он искал ЕЁ.

Через знакомых фарцовщиков он вышел на человека по кличке Картридж, который привозил аппаратуру из-за границы под заказ. Встреча произошла в пыльном гараже, заставленном коробками.

— Смотри, маэстро, — Картридж сорвал пленку с массивного аппарата. — Technics SL-1200. Прямой привод. Легенда. К ним в придачу — пульт Pioneer и пара студийных колонок из ФРГ. Такого звука нет даже в столице.

Алекс коснулся прохладного металла. Его пальцы дрожали.

— Сколько?

Цена была заоблачной, но у него уже была половина суммы. Работа на Седого за пару месяцев должна была покрыть остальное.

— Придержи их для меня, — твердо сказал Алекс. — Я заберу их все.

Новая жизнь принесла Алексу не только деньги, но и известность. «Бриз» стал самым модным местом на побережье. Но однажды вечером, настраивая звук, Алекс заметил в толпе ту самую девушку, которую видел в ночь битвы.

Её звали Лена. Она была не похожа на местных — короткая стрижка, яркие рейверские очки на лбу и взгляд, который, казалось, видел Алекса насквозь. Она подошла к пульту, когда он ставил очередной «подшаманенный» хит.

— Ты талантлив, Алекс, — сказала она, перекрикивая бас. — Но ты играешь с огнем. Седой — это не просто «дядя с деньгами». Ты привязываешь себя к золотой цепи. Ты уверен, что сможешь её разорвать, когда купишь свои «Техниксы»?

Алекс замер. Он посмотрел на Седого, который по-хозяйски расположился в VIP-зоне, и на свои новые планы по закупке аппаратуры.

— Музыка выше этого, Лена, — ответил он.

— Музыка — да. А люди — нет, — грустно улыбнулась она. — Береги себя, диджей. В четверг я сюда не прихожу. Слишком много крови за этими песнями, даже если ты сделал их быстрыми.