Глава 10. Путь в горы и Мудрец

Когда Максим вышел на поляну, его встретил радостный, вибрирующий рокот. Барсик не просто ждал — он времени зря не терял. У входа в каменную нишу лежала целая гора добычи: пара жирных лесных сурков и крупная косуля. Тигр потерся мощным боком о ноги Максима, едва не сбив его с копыт, и требовательно ткнулся носом в сумку, вынюхивая городские гостинцы.

— Ну, молодец, охотник, — рассмеялся Макс, потрепав зверя за жестким ухом. — Настоящий пир устроил.

Он привычно развел огонь. Вспыхнуло пламя, освещая вороненую сталь нового меча, висевшего на поясе. Запах жареного мяса вскоре заполнил лагерь. Максим сидел у костра, глядя на танцующие искры, и крутил в пальцах черный кристалл — Слезу Хроноса.

— Послушай, Бар, — тихо заговорил он, обращаясь к тигру, который лениво грыз кость. — Старик алхимик сказал правду. За мной охотятся. Те твари были только началом. Если я не научусь управлять этой силой, я просто сгорю. Или подставлю тебя.

Барсик перестал жевать и внимательно посмотрел на хозяина, прищурив янтарные глаза.

— Нам нужно идти в горы, — продолжил Максим, указывая на далекие заснеженные пики, видневшиеся за верхушками деревьев. — Корвус говорил, что там, в старых монастырях или разрушенных башнях, еще остались те, кто знает толк в магии времени. Нам нужен учитель. Иначе этот кристалл меня погубит.

Он решительно спрятал камень в сумку и проверил остроту нового стального клинка. Больше он не был тем беспомощным парнем на больничной койке. Теперь у него была цель, верный друг и сила, способная менять саму суть бытия.

Утром они свернули лагерь. Максим заложил вход в свою каменную келью камнями и ветками — возможно, когда-нибудь он сюда вернется.

Дорога к подножию гор заняла не один день, и Максим не тратил это время зря. Каждый привал превращался в тренировку. Он понимал: магия — это козырь, но сталь — это жизнь.

Он отрабатывал выпады и блоки обычным мечом, чувствуя, как его новое тело наливается силой. Мышцы, которые в прошлой жизни едва слушались его на больничной койке, теперь отзывались приятной тяжестью и гибкостью. Барсик с интересом наблюдал за этими «танцами», иногда игриво припадая к земле и имитируя атаку, заставляя Макса реагировать быстрее.

Вечерами, когда мясо уже шкварчало над углями, Максим брался за костяную иглу и крепкие жилы. Из накопленных шкурок зайцев, белок и сурков он начал шить себе снаряжение.

— Ну вот, Бар, теперь я не похож на городского оборванца, — усмехнулся он, примеряя жилетку из плотного меха сурка, подбитую мягким беличьим пухом.

Он смастерил себе теплые наручи, чтобы защитить руки от колючего кустарника, и удобные меховые сапоги. Теперь он выглядел как настоящий вольный охотник этих мест — суровый, обветренный, с тяжелым мечом на бедре и внимательным взглядом.

Запасов меха хватило даже на то, чтобы сделать теплую подстилку, которую он приторочил к сумке — в горах земля будет ледяной.

К концу недели лес начал редеть, уступая место каменистым тропам и отвесным скалам. Воздух стал холодным и резким, а небо над головой — пронзительно синим. Максим чувствовал, как черный кристалл в его сумке начинает вибрировать всё сильнее, словно реагируя на близость чего-то древнего.

В один из вечеров, когда они вышли на открытый уступ, Макс увидел впереди, высоко на склоне, очертания разрушенной башни, окутанной странным голубоватым туманом.

— Кажется, нам туда, Барсик, — тихо сказал он, поправляя меховой воротник.

Ледяной ветер взвыл, как раненый зверь, когда Максим и Барс ступили на открытый карниз. Снежная крупа больно жалила лицо, но плотный мех сурка и теплая подбивка из беличьего пуха надежно держали тепло. Максим плотнее запахнул воротник, радуясь, что не поленился шить одежду долгими вечерами у костра.

Барсик шел впереди, пригнув мощную голову и прикрывая хозяина от порывов ветра своим массивным телом.