5:Стекло

5

Разбитое стекло

— Ничего не склеишь, но попробуешь переплавить и сделать что-то особенное, не так ли? — Наш рассказчик иронично ухмыляется.

— – – а а а ※ ※ ※ – – — –

Ан Юй шёл, не в силах смотреть ни на проводника, ни на его семейку. Он чувствовал раздирающую пустоту, переполненную чувством несправедливости. Сейчас, если бы не печать, он бы спал на стоге сена, а не переживал эмоциональные качели с духом. Мысли о смерти теперь посылали дрожь по позвоночнику и понимание о той части себя, о которой он не подозревал. Точнее, он никогда не думал, что сочтёт упокоение выходом, ведь он не был стариком при смерти, не был тяжело больным и заключённым на пожизненное в тюрьме. Он был живым, просто… потерял статус. Да, скажем так.

Мягко говоря, он находился в непонимании: как у такого мерзкого и бездарного существа была не то чтобы группа опекунов, а целая семья из таких же духов?

У него вон! Даже матери с отцом не было! Только дядя, да и то придурошный. А у этого есть хотя бы люди, которым не плевать. Но кажется, будто он их не ценит. Неблагодарная скотина.

Но когда он посмотрел в спину, то заметил, как юноша опять теребит волосы и отходит от приёмной матери. Он выглядел со стороны напряжённым, хотя Мэнь Янь, несмотря на сопротивление, взяла его за руку, а он попытался мягко, но решительно вырваться.

Мэнь Ни, как тогда, снова отвлёк жену и взял её под руку, а она рефлекторно отпустила руку сына. Его плечи упали на выдохе. Ху Уй оглянулся, проверяя состояние Ан Юя сзади. Волосы духа слегка растрепались, а губы сжаты в линию, при этом глаза были опущены и лицо побледнело. Но он снова отвернулся и опустил голову вниз.

Бывший заклинатель молча покачал головой, но послушно пошёл за парой.

«Вы все лицемеры» — его отчаянная попытка оправдаться, но он уже знал, что это не так. По крайней мере, увидел.

— – – а а а ※ ※ ※ – – — –

Они вошли в место, пахнущее благовониями и травами. Вокруг ходили служанки в блёклых одеждах и совершенно без лица… На ногах он подметил что-то вроде шарниров… Куклы? Бред.

Будь у него силы, он бы встал в один отряд заклинателей и разрушил всё это похотливое местечко.

Но что было странно, так это то, что из комнат не слышны звуки сладостных утех, и стояла стерильная тишина.

Компания остановилась, ведь их встретила ещё такая же кукла? Он не разглядел, потому что птицы заслонили его своими спинами и закрыли весь обзор. «Как к рабу относитесь» — мысленно фыркнул Ан Юй и, не пытаясь вникнуть в будущий диалог и разглядеть встречающего, в конце концов решил осмотреться.

Больше всего внимание привлёк алтарь и изображение на стене.

Маленький бамбуковый столик, палочки благовоний, фрукты и миска сухофруктов рядом. А на стене — большое полотно с изображением юноши, держащего в обеих руках множество свитков.

Оранжевым цветом вокруг ненавязчиво нарисованы листья. Лицо безразлично-умиротворённое, погружённое в думу.

И приглядевшись, он заметил очерк на запястье, похожий на шрам. Было ли это случайно или нет? Сам он вспомнил о шраме на запястье духа, имя которого не знал и не хотел знать.

А подойдя ближе, Ан Юй прочёл про себя маленькую подпись: «Творцу Ю Цзы. Бордель «Нефритовая Лента» бессмертно благодарен и должен за передачу чертежей как основу фундамента нашего выживания.

— Зодчий, мудрец и писатель в одном лице. Помог поставить здание на ноги. Умер семьсот лет назад из-за казни и продолжил творить после смерти. Символ стойкости духа»

Ю Цзы… Это имя казалось таким знакомым… Нет, он где-то слышал его, когда жил в клане… И тут в сознании мелькнула мысль: был ли этот жалкий дух и неудачный казнённый юноша — одним и тем же человеком?

И об одном ли человеке он сейчас думает?

Пытаясь справиться с собственной делимой, Ан Юй начал поспешно вспоминать эту личность, ставшую общим достоянием и страхом стать таким же, где взрослые, воспитывая своих детей, прививали: «Вот станешь как Ю Цзы — таким же будешь!»

Итак… Так…

1. Был женственен, слаб телом, изменник страны.

2. Украл чертежи, опозорил свой род, отчего тот вымер.

3. Изнасиловал свою соученицу, когда учился на зодчего, специально притворялся девушкой, чтобы флиртовать с ученицами на курсе вышивания.

А также истории поучительные о неудачнике Ю Цзы. В клане его боялись, ставили в пример плохих людей, на котором Ан Юй вырос. А теперь оказывается, что с какого-то перепуга этот пример и вовсе не плохой?! С каких пор этот сыч — творец?! Да, этой истории действительно около семиста лет, также как и казни этого Ю Цзы, но…

Отвращение нахлынуло волнами до тошноты. Ан Юй закрыл себе рот. В глазах помутнело.

«Да я полный неудачник!» — воскликнул он про себя.

Внимание отвлекается на то, как две птицы в обличье расступаются, а там стоит Ю Цзы, рукой указывая на Ан Юя.

И хозяйка, судя по дорогой одежде и множеству украшений, которые были явно подобраны под образ: серебряный и красный, смотрящая на него как на равного. Трещины, и в отличие от других манекенов, на ней было лицо — понимающее и даже с отголоском сочувствия.

Холодна, горда и веяло властью — та, что не прогнётся и хранит безмерную мудрость… Сама кланяется этому отбросу?! С искренней теплотой и умиротворением, говоря слова что-то вроде «это место всегда будет твоим домом», на что дух отмахивается. Кончики пальцев снова казались холодными и парализованными.

Слова казались такими неразборчивыми, а тело безумно тяжёлым. И взгляд панически сосредоточился на одной хрупкой фигуре в потрёпанных блёклых одеждах.

Он ощущал, как его левый глаз начал дёргаться, а губы кривятся в нарастающей улыбке, ухмылке и смеху.

Тем временем Ху Уй, он же Ю Цзы, стучит по толстой балке из тёмной древесины, на которой были выжжены узоры:

— Точно… держится? Я боюсь, что что-то обвалится.. Правда ли чертёж актуален? — слышится Ан Юю обрывок разговора. Незаметно юноша оглядывается, а затем неуверенно замолкает, но потом что-то происходит. Что? Ан Юй даже не осознавал.

— Безусловно. Твои чертежи всегда будут актуальны… Когда была чистка, все дома разрушились из-за землетрясения, кроме…

— Ох… Я рад… Прав-

Тишина прерывается. Все вздрагивают от истеричного смеха и бросают свои взгляды на мужчину.

Смеясь, как ненормальный, в бреду говорил бесшумные слова, которые глушились печатью, но на самом деле он оскорблял всех такой нецензурной речью, что даже праведник бы достал меч и изрезал бы виновника шума. Он обвинял всех и всё, держась за голову.

Птицы закрыли собой без раздумий своё дитятко, пока кукла разочарованно качала головой, пристально смотря своими бездонными глазами. И тут видна разница: да, на самого Ан Юя смотрят как на отброса! Ха-ха! Вот ирония!

Тем временем из-за плеча Ни-Ни вылезает знакомая невыносимая пара карих глаз с возмущением и немым вопросом: «Ты что творишь, ублюдок?!»

Ю Цзы стиснул зубы.

Но гомерический* смех довёл до абсолютных слёз, когда «угроза» упала на колени, с абсолютно пустым взглядом посмотрев на пол. Он пытался вытереть слёзы руками, но в итоге закрыл лицо, начав плакать.

*очень сильный смех

Дверь с хлопком закрылась, отдавшись в ушах. Он не понимал, что закрылось и где, но недалеко вышла марионетка, чтобы поправить палочки благовония.

— – – а а а ※ ※ ※ – – — –

А дальше… Он не помнил, что вообще было: ходьба, ходьба, стоять. Снова ходьба, снова надо стоять.

Он не хотел вникать — это как-то утратило смысл.

А чувство стыда и своей никчёмности всё больше добивало.

Тем временем Ху Уй прошёл в кабинет хозяйки, застав привычный кабинет. Небольшая комната, внутри из такого же тёмного дерева, с большим столом, заваленным документами.

Внутри свежо и пахло воском. Ветер омывал листья растений в больших вазах, расставленных по углам.

У входа оставлен небольшой диван с кофейным столиком.

— Проходи.

Кукла прямо толкает духа внутрь, а он невольно оглянулся на Ан Юя.

Но потом одёрнул себя.

«Этот заклинатель сам виноват. Не мои проблемы» — думал дух.

Ощущение некоторой неловкости и прикрытие двери, оставив парня за ней.

— Вы что-то хотели? — Ху Уй прислонился спиной к двери, глядя на хозяйку.

Она бездонными, почти животными глазами без зрачков смотрит на своего гостя и склоняет голову вбок:

— Конечно, хочу. — Пауза, и алые губы поднимаются в улыбке. — Принять своего гостя. Я бы хотела поболтать с тобой, Ю Цзы. Как ты себя чувствуешь? Ты хотя бы не забывай нас…

— Ближе к делу, пожалуйста.

Пауза. Кукла моргает. Её голос становится ещё более невыразительным:

— Ладно. Есть ли новые чертежи? Или что-то, что ты нарисовал? За время отсутствия… Может, что-то новенькое…

Ю Цзы качнул головой сначала в одну сторону, а затем в другую, будто вспоминая, что он делал в целом.

И… Это было ужасно.

Дух скривился, а затем покачал головой:

— Даже не прикасался к бумаге.

И лицо куклы заморозилось. Она потеряла интерес.

— Жаль. А теперь причина вызова, как ты понял — это не задушевные беседы, с которыми я с радостью провела бы время. Посмотри на мой свиток на стене. Сегодня двадцать пятое число.

Послушно взглянув, собеседник нахмурился, но кивнул.

— Ни-Ни уже сказал. А это официально? Есть доказательства?

— Да. Мне пришло предупреждение. Поэтому я и советую уходить тебе быстрее с твоим «питомцем», ведь под горячую руку попадёте и вы. Нет, я не против, если как безопасное место ты останешься у нас, но… — кукла качнула головой. — Я знаю, что если ты пришёл, то значит, это что-то важное. И очень быстрое. И куча новых проблем для всех. Поэтому я не смею предлагать остаться тут ещё, пойми меня.

— … — Он отвёл взгляд, ничего не говоря, и ощутил чужую руку на плече. Он не испытывал желания вырваться из чужих рук, как при Мэнь Янь, а наоборот — хотел прильнуть в качестве опоры.

— Просто как разберёшься, загляни сюда ещё раз, ладно? И тогда живи сколько хочешь. Твори, это твоё призвание.

— Но…

— Не переживай за материалы позже. Это огромный вклад в науку и культуру. В любом случае, нейтральная территория «Нефритовая лента», зарегистрированная как место для медитации, духовных практик и парного совершенствования. Мы всегда откроем тебе двери.

В этот момент Ю Цзы молча поднял взгляд на неё, а затем тихо спросил:

— Могу ли я вас обнять напоследок?

— Меня? — удивление. Кукла поправила шпильки в своих волосах и одежду. — Почему? У меня… столько дел… Я ведь…

— Мне кажется, никто этого ещё не делал. — Ху Уй перебил её.

— …… Не стоит, правда-

Но её речь прерывается, когда зодчий просто притянул её к себе и лишь тихо сказал:

— Спасибо.

Он глубоко вдохнул запах сосны, хвойного леса… Благовония, которыми она всегда пользовалась, навевали воспоминания о холоде, о вечности, скорбящей о бренности мира… Как звуки арфы, когда сам он учился играть… Так давно… Очень давно… Стоп.

Прервав себя и не дав погрузиться полностью, парень механически оторвался.

Затем ушёл, оставляя неживую статуэтку стоять в удивлении и непонимании.

— – – а а а ※ ※ ※ – – — –

И идя дальше по коридору, поднимаясь по лестнице, он оглянулся на Ан Юя:

— Идём, мой жалкий раб. — Попытка выдавить из себя стоила ему почти холодной хищнической реакции и взгляда исподлобья.

Отчего по спине прошла дрожь, а напускная улыбка полностью спала, заменившись недоумением и удивлением.

Нахмурившись, он отзеркалил такой же мрачный взгляд, повернулся снова и пошёл дальше, ведя за собой сломленного воина.

Но то, что ощущал Ху Уй далее — нарастающее напряжение с огромной интенсивностью. А волнение, паника и тревога смешались воедино, выйдя в незаметное раздирание ногтями кожи пальцев — попытка «устаканить» себя.

И в один момент, остановившись посреди коридора, он повернулся, театрально и надменно ухмыльнувшись:

— И чего же мы пялимся, а? — Он откинул прядь волос за спину, приняв уверенную позу и расправив плечи. — Неужели завидуешь моей красоте и прекрасности? Хм? Небось вообще занимаешься самобичеванием, ха? Вот, завидуй, мелочь.

— ……. — Ан Юй сжал кулаки и свёл брови к переносице, отчего между ними появилась складка. Он прищурился, словно рассматривая дичь.

И это стало пугать Ху Уя больше. Его глаз снова начал дёргаться, зрачки невольно расширились.

— М-Может, перестанешь молчать? Хотя бы что-то скажешь? Или совсем язык потерял, а, псина? — Он глянул быстро в сторону, пока прожигающий взгляд Ан Юя лишь угнетал обстановку.

— Х-Ха! Я так и знал! Ты просто решил ущемиться в себе, вот и-

Одним резким движением более грубые рабочие грязные руки хватают его за плечи и сильно встряхивают:

— Может, хватит уже, а?!

Лицо Ю Цзы исказилось в истерической панике, а тело замерло с лёгкой тряской. В глазах лихорадочный блеск, лицо бледнеет.

И тогда Ан Юй понял, что зашёл слишком далеко. Он осознал — держит так сильно, что аж другому больно. Его собственные плечи неприятно жгло, подобно сжатым в тисках.

Единственный монстр из них — это был он. Сильное животное. Позорище.

Одним механическим движением он отпустил духа, отчего тот поспешно скрылся в комнате, к которой направлялся ранее…

А сам Ан Юй остался за дверью, и гулкая тревожная тишина стала обхватывать ещё больше пространства, чем было. Отвратительно.

Осознание всего, что произошло, скручивалось в один огромный ком, оставляя след рвотного позыва от самого себя… И всё, что оставалось — рухнуть на скамью рядом, сгорбившись и сцепив руки в замок.

Он не срывался. Никогда в своей жизни. Он не ссорился, когда его изгнали из клана. Не злился, потому что думал, что так и надо. Не возмущался, когда ему отрезали волосы.

Но всё было гораздо хуже, чем он ожидал: он дрался. Из-за пустых провокаций, где раньше мог бы промолчать; он унижал существо, которое было на грани; он сорвался, показав, кем на самом деле стал и, вероятно, был.

Остался ли он тем самым заклинателем, кто безоговорочно помогал клану? Изгонял тьму? Верил в чистоту мира? Вряд ли.

Как сильный может заставить страдать слабого, который бьётся в дичайшей панике со сломанным позвоночником? Птица со сломанным крылом. Вместо того чтобы помочь, он наступил.

И всё, что накопилось за эти три года, вылилось в самое жалкое создание, которое находилось в дичайшей панике и кричало о помощи.

С этим выводом во внутреннем мире что-то отмерло.