«Есть вещи, которые не заканчиваются»

Я редко думаю о прошлом целиком.

Оно слишком большое. Слишком тяжёлое. Если открывать его полностью — можно не закрыть обратно. Поэтому я позволяю ему возвращаться фрагментами. Коротко. Нерегулярно. Тогда, когда оно само решает напомнить о себе.

Обычно — ночью.

В такие моменты я сижу в темноте и слушаю, как тикают часы. Мне важно, чтобы был звук. Тишина слишком похожа на ожидание. А ожидание — на тот день.

Я помню коридоры.

Они были длинными, яркими и слишком чистыми. Белый цвет давил сильнее любых слов. Мы сидели рядом, почти не разговаривая. Она болтала ногой — нервно, быстро, как всегда, когда волновалась. Я сделал ей замечание. Она улыбнулась и сказала, что всё будет хорошо.

Она всегда так говорила.

Я не помню, сколько прошло времени до того, как вышел врач. Минуты растянулись, потеряли форму. Я помню только выражение его лица — слишком спокойное для того, что он собирался сказать.

После этого мир стал другим.

Люди считают, что смерть — это мгновение. Один вздох, один крик, одна точка. Это неправда.

Смерть — это процесс.

Она продолжается в документах, в разговорах, в пустых комнатах. В том, как перестаёшь ждать сообщений. В том, как убираешь лишнюю кружку со стола. В том, как постепенно понимаешь, что никто не собирается объяснять тебе почему.

Мне говорили, что нужно отпустить.

Что ошибки случаются.

Что нельзя искать виноватых.

Но когда тебе снова и снова отказывают в ответах, ты начинаешь замечать детали. Фамилии. Совпадения. Подписи под бумагами. Лица людей, которые слишком быстро забыли.

Я не стал ничего делать сразу.

Я вообще долго ничего не делал. Просто жил. Работал. Знакомился с людьми. Иногда даже смеялся — автоматически, как все. Со временем боль стала тише, но она не исчезла. Она просто нашла другое место внутри меня.

Иногда мне кажется, что именно тогда что-то сломалось окончательно.

Я начал замечать, как легко управлять вниманием людей. Как просто направлять их мысли, если говорить правильным тоном. Я начал интересоваться психологией — не как наукой, а как инструментом. Мне было важно понимать, где границы. И что с человеком происходит, когда эти границы стираются.

У меня была девушка.

Недолго. Она любила игры. Настольные, карточные, любые. Правда или действие было её любимым. Она смеялась, когда люди начинали нервничать, и говорила, что это всего лишь веселье.

Она не любила, когда я не отвечал на вопросы.

Не любила паузы.

Не любила, когда я смотрел слишком внимательно.

Всё закончилось тихо. Как и многое в моей жизни.

С тех пор я понял: самое эффективное давление — то, которое человек применяет к себе сам.

Алина пока этого не понимает.

Она думает, что её пугают букеты и взгляды. Что опасность — снаружи. Но самое сложное всегда происходит внутри. В сомнениях. В вопросах. В попытках вспомнить то, чего, возможно, никогда не было.

Я не тороплюсь.

Прошлое никуда не делось.

Оно просто ждёт момента, когда станет частью настоящего.

И этот момент обязательно наступит.