Глава 16 — Билет в один конец.

Глава 16 — Билет в один конец

На улице бушевала буря.

Гром гремел, молнии сверкали над чёрными тучами. Ветер был такой силы, что гнул деревья, срывал листву и ломал ветви, будто они сделаны из бумаги.

Платон стоял у ступенек экскурсионного автобуса.

Мокрый насквозь, со слезами на лице, он поднялся по ступенькам и молча сел у окна.

Он больше не мог.

Он хотел домой. Хотел вырваться из этого ада, забыть всё. Забыть Припять. Софию. Тимура. Илью. Всех.

Автобус наполнялся людьми. Туристы громко обсуждали увиденное, кто-то смеялся, кто-то смотрел в телефон, кто-то просто устал. Только Платон сидел тихо, глядя в разбитое, грязное окно.

И тут…

Она.

Та самая бабка.

Та, что будто следила за ними.

Та, что будто знала всё.

Она медленно зашла в автобус, оставляя за собой мокрый след. Платон похолодел. Хотел встать, уйти, спрятаться — но не смог. Она подошла и села рядом.

— Видишь, внучек, автобусы отсюда всё-таки ходят… — произнесла она с кривой ухмылкой.

— А вот друзья твои… Где они теперь?

Платон опустил голову. Он молчал. Губы дрожали, по щекам текли слёзы. Он предал всех. Остался один.

Автобус тронулся.

Водитель объявил:

— Через час будем на КПП Дитятки. А оттуда — в 19:00 автобус на Киев.

Платон сжал рюкзак.

Хоть какая-то надежда. Хоть какой-то выход.

Но бабка… продолжала что-то бормотать себе под нос. Нечленораздельные слова, похожие на заговор. Или проклятие.

За окнами — сосновый лес. Деревья гнулись, небо стонало от ветра. Молнии рвали горизонт.

И вдруг — удар.

Ослепительная вспышка молнии врезалась в дерево у обочины. Оно треснуло пополам, рухнув прямо на дорогу. Водитель ударил по тормозам, но было поздно.

Дерево обрушилось прямо на автобус.

Оглушительный грохот.

Стёкла разлетелись. Люди закричали. Металл скрипел, гнулся. И там, где сидел Платон, древесный ствол пробил корпус, разбивая окно и влетая внутрь…

Мгновение.

Платон не успел даже вскрикнуть.

Удар.

Тишина.

⸻

Туристы были целы. Кто-то с ушибами, кто-то в шоке.

Водитель вылез с разбитым лбом и начал всех эвакуировать.

А Платон… погиб.

Тело лежало у окна. Лицо залито кровью, глаза открыты.

А рядом — исчезла бабка. Никто не видел, как она вышла. Словно испарилась.

В его кармане нашли записку, написанную его рукой.

Никто не знал, когда он её написал. И зачем.

Но в ней были всего две строки:

Зона — это просто природа.

Зона — это ничто.

⸻

А в другом времени, в 1986 году, Ева всё ещё жила.

Прошёл месяц, как её поместили в изолятор. С ней не разговаривали. Она кричала, пыталась объяснить, но на неё смотрели как на сумасшедшую.

И вот — решение.

Все заключённые временного СИЗО были переведены в Киевскую тюрьму.

В день, когда Припять официально умирала, Еву увозили прочь — с мешком на голове и кляпом во рту.

Она не знала, что осталась единственной живой из всей их компании.

Пока.