Миссис Рошворд

Глава XXIX

Утро в доме Генри началось размеренно и чинно, как и подобало большому дому с устоявшимся порядком. С первыми лучами солнца коридоры наполнились тихими шагами слуг, запахом свежего хлеба и приглушёнными голосами.

Когда гости спустились к завтраку, миссис Джули уже была на ногах. Как всегда безупречно собранная, с вежливой улыбкой и холодной точностью в движениях, она приветствовала всех, словно хозяйка, давно привыкшая распоряжаться не только домом, но и настроением в нём.

— Прошу, господа, прошу, мадам, — произнесла она мягко, указывая на места за столом. — Завтрак можно подавать.

Слуги тут же засуетились: на столе появились фарфоровые чашки, серебряные приборы, свежие булочки, масло и фрукты. Миссис Джули, убедившись, что всё идёт по её плану, оставила гостей и поспешила дальше — распоряжаться, проверять, напоминать.

Она прошла по дому, отдавая короткие указания: чтобы комнаты были подготовлены, чтобы ковры выбиты, зеркала натёрты, а слуги — особенно вежливы. Затем, не теряя ни минуты, направилась в теплицу.

— Мне нужен свежий букет, — сказала она садовнику тоном, не допускающим возражений. — Для миссис Рошворт. Самые лучшие цветы. И поставьте их в кабинет мистера Генри. Сегодня там будет беседа.

Цветы были срезаны аккуратно, с особым тщанием, и вскоре в кабинете Генри появился высокий фарфоровый вазон с живыми, ещё влажными от утренней росы цветами.

После завтрака Фредди, как и было велено, подошёл к миссис Рошворт.

— Мадам, — почтительно сказал он, — вас просят пройти в кабинет.

Кабинет встретил её мягким светом, тяжёлыми шторами и запахом свежих цветов. Джули уже ожидала там. Когда миссис Рошворт постучала и вошла, Джули поднялась и сдержанно поклонилась.

Они сели друг напротив друга — две женщины, каждая с собственными намерениями, скрытыми за вежливостью и хорошими манерами.

— Расскажите мне, пожалуйста, — начала миссис Рошворт спокойно, — кто она такая. И, если это возможно, я хотела бы поговорить с ней лично. Думаю, многие вопросы можно было бы решить сразу.

Миссис Джули сложила руки на коленях, слегка наклонив голову.

— К сожалению, это невозможно, мадам, — ответила она мягко. — В данный момент мадемуазель отсутствует. Она уехала по личным делам и вернётся не ранее чем через четыре дня.

Она сделала короткую паузу, затем продолжила:

— У меня к вам большая просьба: задержитесь здесь. Осмотритесь, поживите в доме, посмотрите всё собственными глазами. Думаю, это будет куда красноречивее любых слов. Кроме того, есть вероятность, что через неделю сюда прибудет сам мистер Генри.

Миссис Рошворт выслушала её внимательно, не перебивая. Затем медленно кивнула.

— Что ж… — произнесла она. — С вами, миссис Джули, приятно иметь дело.

Она поднялась, аккуратно поправила платье и направилась к выходу. Уже у двери она остановилась и обернулась:

— Позвольте мне, пожалуйста, ознакомиться с окрестностями. Вчера было поздно, и мы не успели увидеть, как мой сын устроил здесь свою усадьбу.

— Разумеется, — тут же ответила Джули. — Я прикажу, чтобы вам предоставили помощницу.

— Благодарю.

Миссис Рошворт вышла из кабинета и спустилась вниз. В холле ей навстречу шла Люси. Женщина остановилась и с лёгкой улыбкой обратилась к ней:

— Мадемуазель, не составите ли вы мне компанию? Мне бы хотелось прогуляться и увидеть дом и его окрестности.

Люси слегка растерялась, но почти сразу улыбнулась в ответ.

— С удовольствием, мадам.

И они вместе направились к выходу, не подозревая, что эта прогулка станет началом куда более сложного разговора, чем простой осмотр усадьбы.

  Прогулка началась неспешно. Аллея, выложенная светлым камнем, вела от дома к саду, где ещё держалась осенняя свежесть. Люси шла чуть поодаль, соблюдая почтительную дистанцию, но миссис Рошворт сама замедлила шаг, словно приглашая к разговору.

— Вы давно здесь служите? — спросила она, не оборачиваясь.

— С самого первого дня, мадам, — ответила Люси с лёгкой улыбкой. — Я была здесь ещё тогда, когда в доме стояли лишь голые стены и пахло известью.

Миссис Рошворт кивнула, заинтересованно.

— Значит, вы хорошо знаете моего сына.

— Да, мадам. Очень хорошо, — в голосе Люси прозвучало тепло. — Мистер Генри человек рассудительный. Он любит порядок — не показной, а настоящий, когда каждый знает своё место и дело. Он никогда не кричит, не унижает. Если недоволен — говорит прямо и по существу.

Они свернули к цветникам. Люси, увлёкшись, продолжала:

— Этот дом… он создавал его с большой любовью. Каждую деталь выбирал сам. Часто приходил вечером, уже после всех дел, просто пройтись, посмотреть, всё ли так, как он задумал. Он очень гордится тем, что сделал.

Миссис Рошворт остановилась и впервые внимательно посмотрела на Люси.

— А знаете ли вы, по какому поводу я приехала сюда? — спросила она неожиданно.

Люси смутилась.

— Нет, мадам. Я полагала… что вас пригласили.

— Нет, — спокойно ответила миссис Рошворт. — Я получила весьма странное письмо.

Она медленно достала из потайного кармана платья аккуратно сложенный лист, чуть пожелтевший от времени, и протянула его Люси.

— Я вижу, что вы девушка умная. И мне нужна правда.

Люси осторожно взяла письмо.

— Джули появилась здесь недавно, не так ли? — продолжала миссис Рошворт. — А вот о вас мне рассказывал сам Генри. Он говорил, что вы молоды, но рассудительны. Что вы добры и справедливы к людям. При строительстве этого дома, полагаю, случалось всякое?

— Да, мадам, — тихо ответила Люси. — Очень многое.

Она опустила взгляд.

— Я думала, что стану старшей в этом доме… но этого не произошло. Я не в обиде на мистера Генри. Я уважаю его решение и просто выполняю свою работу.

Она развернула письмо, внимательно прочитала, затем медленно сложила его вдвое. Губы её сжались.

— Скажите, пожалуйста, — подняв глаза, спросила она, — вы действительно верите тому, что здесь написано?

— Да, — без колебаний ответила миссис Рошворт. — Я не хочу, чтобы мой сын по неосторожности испортил себе жизнь.

Люси вздохнула, словно собираясь с духом.

— То, что Мария из простой семьи — правда.

— То, что они любят друг друга — тоже правда.

Но всё остальное… — она слегка покачала головой. — Это неправда. Мария никогда не стремилась завладеть домом или положением. Их отношения искренни. И вы сами знаете, мадам, насколько мистер Генри мудрый человек. Он не позволил бы проходимке, как здесь написано, управлять его домом и судьбой.

Миссис Рошворт молча забрала письмо и снова спрятала его в карман.

— Вы не сказали мне ничего нового, к сожалению, Люси, — произнесла она холоднее. — Значит, мне придётся решать этот вопрос самостоятельно.

Она сделала шаг вперёд, и разговор, казалось, был окончен.

Они вошли в сад. У одной из грядок работал садовник — мистер Картер. Высокий, опрятно одетый, с аккуратно подстриженной бородой и спокойной уверенностью в движениях. Увидев гостей, он выпрямился и почтительно поклонился.

— Доброе утро, мадам.

Миссис Рошворт заметно оживилась.

— Какой у вас чудесный сад, — сказала она с искренним интересом.

— Благодарю, — ответил Картер и, задержав её руку чуть дольше положенного, добавил: — Если желаете, я могу показать вам сад таким, каким его задумывал мистер Генри. Он действительно превосходен.

Миссис Рошворт улыбнулась и согласилась почти сразу.

Люси заметила этот жест — задержанный взгляд, слишком долгий тактильный момент — и тихо отступила.

— Простите, мадам, — сказала она. — Я оставлю вас.

И, поклонившись, Люси ушла по аллее, оставив миссис Рошворт и мистера Картера продолжать прогулку вдвоём — прогулку, которая, возможно, скажет матери Генри больше, чем любые письма.

   Люси возвращалась в дом быстрым шагом, словно стараясь стряхнуть с себя тяжесть услышанного. Едва она переступила порог холла, как перед ней возникла миссис Джули. Та стояла прямо, почти преграждая путь, с холодным, напряжённым выражением лица.

— О чём вы беседовали с мадам Рошфорд? — резко, без всяких предисловий спросила она.

Люси остановилась. На мгновение в её глазах мелькнуло удивление, но оно тут же сменилось спокойной решимостью. Она сделала полшага в сторону, словно освобождая себе пространство, и ответила ровно, но твёрдо:

— Миссис Джули, это не ваше дело — о чём я беседовала с мадам Рошфорд.

Джули прищурилась, но Люси продолжила, уже не отводя взгляда:

— И то письмо, которое я прочитала… — она сделала паузу, — это ваших рук дело. Вы ведёте очень нечестную игру, миссис Джули.

На мгновение в холле повисла тишина. Джули не ответила сразу. Она лишь сложила руки на груди, словно защищаясь, и холодно произнесла:

— Я всегда служу этому дому честно и справедливо.

Не добавив ни слова, Люси обошла её и направилась к лестнице. Она поднялась в свою комнату, закрыла дверь и, наконец, позволила себе остановиться.

Мысли путались. Всё происходящее казалось ей всё более тревожным и запутанным. Джули, письма, вмешательство матери Генри — всё это складывалось в картину, которая пугала своей продуманностью. Люси была в шоке от того, насколько далеко зашла Джули.

Ей не терпелось сообщить обо всём Марии.

Люси зажгла свечу, села за стол и начала писать письмо — подробно, не упуская ни одной детали, описывая всё, что происходило в доме в эти дни. Но, закончив, она не стала звать кучера и отдавать письмо на почту. Она аккуратно сложила его и убрала в ящик.

Я отправлю его сама, — решила она.

На следующий день ей всё равно предстояло ехать в город: нужно было закупить провизию и выбрать ткань для новых штор — в зале давно требовалась замена. Тогда она и отнесёт письмо лично.

Тем временем миссис Рошфорд продолжала прогулку по саду вместе с мистером Картером.

Они шли вдоль аккуратных грядок, где поздние осенние растения ещё держались, несмотря на прохладу. Разговор тек легко и непринуждённо: о цветах, о погоде, о том, как важно правильно подготавливать землю к зиме. Миссис Рошфорд слушала с живым интересом, а мистер Картер говорил спокойно и уверенно, словно каждое растение было для него старым знакомым.

— А чем вы занимаетесь, мадам, когда не путешествуете? — поинтересовался он. — Где вы живёте?

Она с удовольствием отвечала, рассказывала о своей жизни, о доме, о привычках. Затем сама задала вопрос:

— А вы? Вы давно здесь?

Картер улыбнулся чуть грустно.

— Живу неподалёку. Моя жена умерла десять лет назад. У меня две дочери: младшей девятнадцать, старшей двадцать семь. Старшая скоро выходит замуж. Мы живём в небольшом доме. Я садовник по призванию… и по обучению. Учился в Лондоне. О растениях знаю почти всё.

Он остановился, осторожно коснулся листа розового куста.

— Я люблю свою профессию. Цветы, знаете ли, как люди. Им нужен особый уход. Они чувствуют добро… и чувствуют зло.

Миссис Рошфорд внимательно посмотрела на него и неожиданно для себя самой ответила откровенно:

— Я потеряла мужа пять лет назад. Теперь живу с сыновьями. Они вместе управляют несколькими делами. Мальчики умные, рассудительные… — в её голосе прозвучала тихая гордость. — Я очень ими горжусь.

Когда они подошли к дому с задней стороны, она остановилась и, чуть смутившись, сказала:

— Мистер Картер… не согласились бы вы сегодня вечером выпить со мной чаю?

Он просиял.

— Это замечательная идея, мадам. — Он на мгновение задумался и добавил: — У реки есть беседка, с другой стороны сада. Там тихо и красиво. Если позволите, я приглашу вас туда… часов в восемь. Только оденьтесь теплее — вечером будет прохладно. А я возьму пуховое одеяло.

Она слегка покраснела, опустила взгляд. Картер осторожно взял её руку, поцеловал её и посмотрел ей в глаза так, что между ними словно пробежала тихая, едва заметная искра.

Он открыл перед ней дверь.

Миссис Рошфорд вошла в дом, а мистер Картер остался на мгновение стоять, задумчиво глядя ей вслед, прежде чем медленно вернуться в теплицу — к своим цветам, которые, казалось, понимали его без слов.