Письмо, которое нашло дорогу:

Глава XXV

Письмо, написанное Джули, было адресовано госпоже Элеоноре Рошфор, матери Генри.

Адрес — старый, давно не используемый: дом, в котором Генри вырос, но который уже несколько лет стоял почти пустым.

Матушка Генри жила теперь в другом месте — ближе к младшим сыновьям, в более тёплом и удобном доме. Старый же дом Генри не бросил: он попросил одну женщину присматривать за ним, чтобы тот не выглядел заброшенным.

Женщину звали Мадлен Роше.

Она приходила один-два раза в неделю — когда позволяли дела. Протирала пыль, мыла полы, поливала цветы, зажигала свечи ненадолго. Она понимала: важно, чтобы дом «дышал», чтобы было видно — здесь живут, сюда возвращаются.

В один из таких дней Мадлен заметила на пороге почту.

Несколько писем, пара газет — обычное дело. Она аккуратно сложила всё на столик в холле, но один конверт сразу привлёк её внимание.

Адрес был написан не на имя Генри.

Там значилось:

«Госпоже Элеоноре Roshford».

Мадлен взяла письмо в руки, задумалась. Она знала, что матушка Генри давно живёт по другому адресу. Сомнений не было — письмо должно попасть к ней.

Она забрала конверт с собой, закрыла дом, проверила замки и по дороге домой зашла на почту. Там, не раздумывая, переправила письмо на новый адрес госпожи Элеоноры.

Она не знала, что именно этим поступком запустила цепь событий, которые очень скоро коснутся всех.

Тем временем Генри уже подъезжал к родному городу.

Не раздумывая, он велел кучеру сначала ехать к старому дому.

Когда дверь открылась, он сразу почувствовал: здесь недавно были. В воздухе ещё держался лёгкий запах воска, будто свечи гасили совсем недавно. Дом не был мёртвым — он ждал.

Генри бегло осмотрелся, заметил почту, просмотрел газеты, письма. Затем оставил вещи и почти сразу вернулся в карету.

— В дом Джека — коротко приказал он.

Сердце его билось быстрее, когда карета подъезжала к знакомым воротам. И вот — словно знак: у дома действительно стояла карета Джека.

Генри глубоко выдохнул.

Жив. Значит, жив.

Он попросил кучера подойти к воротам и узнать, дома ли хозяин. Но в этот момент сам служащий уже заметил его. Он махнул рукой, улыбнулся — как всегда легко, почти беспечно.

Их встретили радушно. Генри пригласили в дом, провели в холл и предложили присесть.

— Сейчас он освободится, — сказали ему.

Когда Джек вошёл, Генри поднялся.

— Что с тобой случилось, бедняга? —Джек спросил прямо. — Я слышал, что была забастовка у отеля, я думал ты постродал. 

   – Почему ты не сообщил родным сразу? Спорисил Генри.

Джек опустил глаза.

— Целый месяц ты не мог набраться храбрости и пойти к моим родным? — резко ответил Генри. — Странный поступок, не правда ли?

Генри смотрел на него внимательно — и вдруг понял: Джек не изменился.

Никогда.

Он был игроком — не только за карточным столом, но и в жизни. Он не умел зарабатывать деньги, не понимал, как заставить их работать. Всё, что попадало ему в руки, уходило так же быстро: карты, бары, молодые девушки, бесконечные удовольствия.

Семья давала ему всё — и именно это стало его ловушкой.

Генри молчал. Он знал: впереди разговор будет непростым.

Но теперь, по крайней мере, он был рядом. И это значило, что друг больше не один.

     Хорошо. Я продолжу спокойно, драматично и психологически точно, сохраняя интонацию XIX века и внутреннюю логику персонажей.

Генри долго молчал, глядя на Джека. Затем медленно поднялся, сделал несколько шагов по холлу и остановился напротив друга.

— Джек, — сказал он негромко, но твёрдо, — я дал тебе немалую сумму денег. Не ради развлечений. Ты сам пришёл ко мне с идеей. Дом тканей, шляпки, ленты, честное дело. Я поверил тебе. Я поверил твоим планам. Скажи мне прямо: что произошло? Есть ли что-то, чего я не знаю?

Джек опустил голову. Несколько секунд он молчал, словно собираясь с силами, затем поднял взгляд.

— Дорогой мой Генри… — тихо начал он. — Не думай худого. Эти деньги я не растратил. Ни на карты, ни на женщин, ни на глупости. Они лежат в банке. Целыми.

Он сделал шаг вперёд.

— Всё дело в моей матушке. Она тяжело заболела. Врачи говорят… — голос его дрогнул, — что надежды почти нет. Я взял лишь небольшую сумму — на дорогу и на врача. Всё остальное untouched. Когда мы вернёмся в Лондон, я верну тебе каждую монету.

Он вздохнул глубже и добавил уже мягче:

— Ты обязательно познакомишься с ней. Она тебя очень ждёт. Я рассказывал ей о тебе, о Лондоне, о том, что там произошло. Поверь, она будет рада видеть тебя.

Генри выслушал его молча. Затем снова сцепил руки за спиной.

— И каковы твои планы теперь, дорогой мой друг? — спросил он ровно.

Джек устало опустился в кресло.

— Ты прав, Генри. Ты всегда был прав. Но сейчас… сейчас передо мной выбор. Матушка. Или планы. Или Люси. Я написал ей письмо, рассказал всё как есть. Я надеюсь, она поймёт. Она из хорошей семьи, воспитанная, добрая… Она должна понять.

Генри резко обернулся.

— С тем, что она получила письмо, есть один нюанс, — сказал он спокойно, но в голосе прозвучал холод.

Джек вскочил.

— Что ты имеешь в виду?

— Я получил письмо от Марии, — продолжил Генри. — И из него следует, что миссис Джули, которую я по неосторожности взял экономкой в дом, перехватывает почту. Письма не доходят. Ни моя Мария, ни твоя Люси писем не получают.

Лицо Джека вспыхнуло.

— Что?! — почти выкрикнул он. — Это невозможно… Это недопустимо!

Он начал метаться по комнате.

— Боже мой… Я столько ей писал. Я сделал ей предложение. Просил приехать в Лондон через две недели. Я хотел открыть дом ради неё. Я просил её не работать до изнеможения… Всё… всё пропало…

Генри подошёл ближе, положил руку ему на плечо.

— Успокойся, — сказал он твёрдо. — Я всё решу. Сегодня же отправляюсь домой и наведу порядок. Ни одно письмо больше не пропадёт.

Он посмотрел Джеку прямо в глаза.

— Напиши Люси новое письмо. Я приеду к вам сегодня вечером.

Джек замер, затем медленно выдохнул.

— Хорошо… Приезжай. Мы будем ужинать. Матушка будет рада тебе. Думаю, вместе мы обязательно что-нибудь придумаем.

— Обязательно, — кивнул Генри.

Они пожали друг другу руки — крепко, по-мужски, без лишних слов.

Джек ушёл.

А Генри уже знал: времени больше нет. Теперь он должен действовать быстро.