Приезд Генри:

Глава XXXIV

К вечеру, когда день уже клонился к сумеркам, карета Генри Рошфорда медленно приближалась к дому. После полудня дорога показалась ему особенно долгой, хотя оставалось не более двадцати минут пути. В груди затаилось странное, тяжёлое чувство — не тревога даже, а предчувствие, смутное и настойчивое, словно тень, идущая рядом.

Мысли его путались. Матушка… до сих пор в его доме, без прямого приглашения. Это не было в её характере — приезжать без причины. Генри перебирал возможные объяснения: быть может, что-то случилось с братьями? Или в доме произошло нечто серьёзное, о чём он не был уведомлён? А может… он невольно сжал пальцы — это снова проделки экономки Джули. Слишком многое в последнее время сходилось вокруг её имени.

Он вспомнил Марию. Сердце отозвалось тёплой болью. Он безумно надеялся, что она уже вернулась от родителей, что она ждёт его дома, в тех комнатах, где всё напоминало о ней. Он мысленно репетировал разговор: как скажет о своей любви, как возьмёт её за руку, как наконец объявит — без сомнений, без отсрочек. Он ещё не знал, что дом уже живёт по иному, чужому сценарию.

Карета остановилась у ворот. Генри распахнул дверцу и ступил на знакомую землю. Холодный воздух ноября коснулся лица.

— Что вы, мистер Рошфорд, — сказал кучер, — я проеду дальше, к дому. Прошу вас, возвращайтесь в карету.

— Нет, — спокойно ответил Генри. — Мне стоит пройтись. А вы поезжайте и распорядитесь багажом.

Кучер кивнул и тронул лошадей. Генри же, заложив руки за спину, медленно пошёл по аллее. Во дворе стояла тишина. В некоторых окнах горели свечи, мягкий свет дрожал за стёклами, но ни единой души не было видно. Вечер был прохладный; он отметил про себя: пятнадцатое ноября. Совсем скоро Рождество.

Он невольно улыбнулся этой мысли. Рождество… Он ждал его с особым трепетом. Он хотел собрать всех родных за одним столом — матушку, братьев, близких — и объявить о помолвке с Марией. Именно в этот приезд он собирался сделать ей предложение. Его сердце билось быстрее от одного лишь представления.

Подойдя к двери, он услышал шаги. Кучер уже выгружал багаж, а у входа появился Фредди. Он постучал, открыл дверь и, увидев Генри, на мгновение замер, а затем расплылся в сдержанной, но искренней улыбке.

— Мистер Генри… какая радость! Вы вернулись! Это прекрасно!

Почти сразу же из глубины дома показалась миссис Джулия. Она явно слышала разговор, поспешила к двери и с подчеркнутой учтивостью поприветствовала хозяина. В голосе её звучала деловая поспешность.

— Мистер Рошфорд, вы прибыли весьма кстати. У нас гостят ваша матушка и ваши братья. Желаете ли вы увидеться с ними сейчас или предпочитаете дождаться ужина?

Генри посмотрел на неё резко, пристально — так, что она на мгновение смутилась.

— Пригласите их к ужину, — холодно сказал он. — Я буду у себя.

Не добавив ни слова, он прошёл мимо, поднялся по лестнице и направился в свои покои, не подозревая, что за этими стенами его ждёт не радостная встреча, а узел событий, затянутый куда туже, чем он мог себе представить.

Спустя некоторое время тишину его покоев нарушил сдержанный стук в дверь. Генри оторвался от мыслей и, услышав голос слуги, коротко ответил.

— Мистер Рошфорд, вас ожидают к ужину.

Он неторопливо привёл себя в порядок, сменил сюртук, пригладил волосы и спустился вниз. В столовой уже горели свечи, их тёплый свет отражался в серебре приборов. За столом сидела его матушка и двое братьев. Генри вошёл почти бесшумно и подошёл ближе.

Неподалёку стояла Люси, держа в руках корзину с хлебом. Он невольно задержал на ней взгляд, кивнул — коротко, почти незаметно. Люси ответила тем же и, поставив корзину, заняла место во главе стола, как того требовал порядок.

Генри подошёл к матери, наклонился и поцеловал ей руку.

— Матушка.

Затем тепло поприветствовал братьев, обмениваясь с каждым рукопожатием, и, усевшись, заговорил оживлённо:

— Я искренне рад видеть вас всех, — сказал он с улыбкой, — но, признаюсь, был немало ошеломлён, узнав, что вы прибыли без моего приглашения.

Миссис Рошфорд отложила приборы и посмотрела на сына внимательно, с той особой строгостью, за которой всегда скрывалась забота.

— Сынок, не спеши нас ругать, — произнесла она спокойно. — Мы, на самом деле, очень рады тебя видеть. Ты давно нас не приглашал, вот мы и решили приехать сами. Давай поужинаем, а после я очень хотела бы с тобой поговорить, Генри, — добавила она уже более твёрдо.

Он кивнул, принимая её слова, и ужин

начался. За столом завязался разговор. Генри расспрашивал братьев о делах, о поездках, о новых предприятиях. Те отвечали охотно, с воодушевлением, однако вскоре разговор принял более серьёзный оттенок.

— В целом всё идёт неплохо, — сказал старший брат, — бизнес растёт, но последние события… все эти перевороты, демонстрации… они сильно ударили по рынку.

— Прибыль просела, — добавил младший. — Не критично, но ощутимо.

Генри задумчиво кивнул.

— Сейчас трудно сказать, насколько это всё затянется, — произнёс он. — Возможно, всё уляжется, а возможно… это лишь начало и приведёт к куда более серьёзным последствиям, вплоть до войны.

Он сделал паузу и посмотрел на братьев.

— В любом случае вы знаете: мы можем объединиться. Я всегда открыт к сотрудничеству и готов поддержать вас, если потребуется.

Братья согласно переглянулись.

— Мы как раз хотели обсудить некоторые договорённости, — сказал один из них. — Те, что не успели завершить перед твоим отъездом.

— Тогда после ужина прошу вас в мой кабинет, — ответил Генри. — Обсудим всё спокойно и примем решения.

Братья кивнули, соглашаясь, и разговор вновь стал более лёгким. Но в глубине души Генри уже чувствовал: этот вечер лишь начало куда более сложного и тревожного разговора, который ему ещё предстояло выдержать.