Мария и новый дом:

Глава XXXV

Дом на винограднике постепенно наполнялся её присутствием. Мария неторопливо обустраивалась, раскладывала платья, аккуратно ставила на полку книги, привезённые из родительского дома, расправляла шали, но делала всё это с внутренней оговоркой, словно не позволяла себе по-настоящему пустить корни. Чемоданы она не убирала далеко — один остался у стены, другой возле двери в спальню. В глубине души она жила ожиданием того дня, когда Люси войдёт в дом с облегчённой улыбкой и скажет: «Всё уладилось. Вы можете возвращаться».

Каждый звук снаружи заставлял её прислушиваться. Она ждала новостей о Генри — добрых, решающих. Именно ради него она была готова на откровенность, именно ему собиралась сказать всё, без утайки. Эта мысль согревала и пугала одновременно.

Когда наступил вечер и в доме стало совсем тихо, Мария погасила свечи в гостиной и поднялась в спальню. Укладываясь спать, она на мгновение позволила себе мечту — ту самую, которую слишком долго носила в сердце. Ей представилась их встреча: может быть, в гостиной при мягком свете камина, а может, в саду, где ещё не опали последние листья. Как Генри берёт её руки, склоняется к ним, как его взгляд задерживается на её лице, как он смотрит на неё так, будто весь мир перестаёт существовать.

Она вздохнула и отвернулась к стене.

Как ни странно, реальность была пугающе близка: всего в получасе езды отсюда Генри мог в любой момент приказать заложить карету и оказаться рядом с ней. Но Мария слишком хорошо понимала — сейчас это было бы ошибкой. В его доме находилась его мать. Если она появится там без предупреждения, это может не просто осложнить положение, но и привести к тем самым тяжёлым последствиям, о которых предупреждал мистер Картер.

Эти мысли вновь всплыли в её памяти, напоминая о вечернем визите. Мистер Картер заезжал ненадолго: привёз продукты, убедился, что с ней всё в порядке, и сообщил новость, от которой сердце её дрогнуло.

— Мистер Генри уже вернулся, — сказал он тогда. — Я уходил из дома как раз во время ужина. В воскресенье постараюсь привезти к вам Люси. Она знает больше и сможет всё объяснить. Мне же сейчас лучше туда не показываться.

Мария поблагодарила его искренне, почти с облегчением, и, оставшись одна, ещё долго сидела в тишине, прислушиваясь к собственному дыханию и к новой реальности, в которой ожидание стало её единственным занятием.

С этими мыслями она легла спать — осторожно, словно боялась спугнуть надежду, что всё ещё жила под её сердцем.

  Утром Мария проснулась с необычным ощущением — не тревожным, но настойчивым, словно сама жизнь подталкивала её к действию. Сон был неглубоким, мысли — ясными. Ей казалось, что оставаться без дела она больше не может, и потому, одевшись скромно и тепло, она решила выйти во двор и осмотреть хозяйство.

День был прохладный, но свежий. Над землёй стелился лёгкий туман, и в этом утреннем спокойствии работа уже кипела. Мария познакомилась с людьми, которые трудились на участке. Их оказалось шестеро.

Старший из них отвечал за растения и общий порядок: он следил за состоянием виноградных лоз, за теплицами, за двором и воротами, проверял укрепления и давал указания остальным. Двое мужчин работали в поле — крепкие, молчаливые, они умело и слаженно выполняли тяжёлую работу, не отвлекаясь ни на что лишнее. Ещё один был помощником — он поддерживал женщин, помогал переносить инструменты, подавал корзины, чинил мелкие поломки.

Две молодые женщины занимались уходом за участком возле дома: очищали дорожки, укрывали растения, готовили ткани и солому для защиты от предстоящих холодов. Все они были молоды, приятны в общении, и сразу чувствовалось — люди эти привыкли трудиться честно и спокойно, без суеты.

Мария не просто наблюдала. Она расспрашивала, уточняла, советовалась. Спрашивала, что ещё необходимо сделать, где требуется помощь, что может подождать, а что откладывать нельзя. Ей объяснили, что первые морозы могут прийти уже через две недели, а значит, работу нужно ускорить: укрыть растения, укрепить ворота, завершить подготовку теплицы.

Старший рабочий уверенно сказал ей, что всё идёт по плану, что основные стыки укреплений завершены, и если погода не подведёт, участок будет готов к холодам. Его спокойный тон внушал доверие.

Мария с облегчением отметила про себя, что здесь всё устроено разумно и надёжно. Ей было удивительно приятно видеть, как люди трудятся слаженно, словно давно знают друг друга и действуют как единое целое. Это ощущение порядка и уверенности приносило ей внутренний покой.

На мгновение она задержалась рядом с одной из девушек, помогавшей укрывать растения. Они обменялись несколькими словами, почти шёпотом, и Мария поймала себя на мысли, что ей давно не было так спокойно среди людей — без подозрений, без напряжения, без страха быть осуждённой.

Возвращаясь в дом, она почувствовала усталость — приятную, честную. Это была усталость от дела, а не от тревог. И впервые за долгое время Мария подумала, что, возможно, именно так и выглядит жизнь, в которой есть опора, смысл и надежда.