Записки под дверью:
ГЛАВА XV
С вечера всё было готово.
Джули собственноручно собрала вещи дочери: аккуратно сложенные платья, тёплые накидки, бельё, книги — всё, что сочла нужным. Чемоданы стояли у двери, ровные, строгие, как сама она. Ни одной лишней вещи. Ни одного лишнего чувства.
Рано утром, когда дом ещё спал и даже часы в коридорах будто тикали тише, Джули поднялась наверх — к комнате Эмилии.
Она постучала один раз, коротко.
— Вставай, — сказала она негромко, но твёрдо. — Собирайся и спускайся.
И запомни: выходи сразу в задний двор. Осторожно. Не шуми.
Эмилия кивнула, не задавая вопросов.
Внутри у неё всё дрожало — не от страха, а от напряжённого ожидания.
Джули спустилась первой: нужно было вынести вещи, поставить чемоданы в коляску, проверить, готов ли кучер, чтобы всё прошло без задержек.
Эмилия же начала спускаться следом.
По плану она должна была свернуть направо — прямо к выходу во двор. Но, оказавшись на этаже, она вдруг резко метнулась влево.
Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно во всём доме.
Она быстро, почти не глядя, опустилась на колени и просунула под двери тонкие сложенные листки — Марии, под дверь и Люси.
Руки дрожали, бумага шуршала слишком громко. На секунду ей показалось, что кто-то сейчас выйдет, окликнет её…
В этот самый момент Люси как раз приводила себя в порядок перед завтраком, ещё не подозревая, что совсем рядом происходит прощание.
Эмилия выпрямилась, резко развернулась и почти бегом направилась к заднему двору.
Когда Джули, закончив с чемоданами, уже собиралась вернуться за дочерью, Эмилия появилась во дворе — запыхавшаяся, бледная, с тревожным блеском в глазах.
— Ты где была? — холодно спросила Джули.
— Я… шла осторожно, — выдохнула Эмилия.
Она села в коляску, руки её дрожали так сильно, что она не могла сразу поправить юбку.
Джули обняла её — крепко, почти властно, поцеловала в лоб.
— Не волнуйся, — сказала она уже мягче. — Через месяц я приеду за тобой.
Эмилия подняла на неё глаза.
— Матушка… — тихо сказала она. — А зачем мне возвращаться?
Ответ последовал мгновенно, без тени сомнения:
— Я приказала. Через месяц ты вернёшься в этот дом.
Эмилия кивнула, но внутри её уже жило другое решение.
Дверца коляски захлопнулась.
Коляска тронулась.
И в этот момент Эмилия почувствовала не страх —
облегчение.
Такое сильное, что по щекам потекли слёзы.
Она уезжала. Впервые — не по приказу. Впервые — без интриг, без скандалов, без постоянного давления.
Она вырывалась из плена.
Джули вернулась в дом с заметным облегчением.
Словно груз, который долго тянул её вниз, наконец был снят.
Она тут же начала раздавать распоряжения слугам, рабочим, управляющим — голос снова стал жёстким, уверенным, властным.
Дом жил по её правилам.
В этот же момент вернулась Мария.
Она вошла тихо, почти незаметно, ни с кем не здороваясь. Поднялась к себе, открыла дверь — и остановилась.
На полу, у порога, лежали сложенные записки.
Мария медленно наклонилась, хотела подняла их.
Её сердце вдруг сжалось, голова закружилась.
Люси вышла из уборной и уже собиралась направиться к выходу как вдруг заметила приоткрытую дверь и Марию.
Она остановилась.
Мария сидела на кровати, слегка наклонившись вперёд, обеими руками держась за виски. В пальцах она сжимала сложенные листки бумаги. Лицо её было бледным, почти прозрачным, дыхание — неровным.
— Мария… — тихо позвала Люси и тут же подошла ближе.
Та подняла на неё взгляд — мутный, уставший — и медленно опустилась на постель.
— Люси… — прошептала она. — Мне вдруг стало очень плохо. Голова… кружится так, будто комната плывёт.
Она протянула ей записки.
— Я зашла в комнату… и нашла вот это.
Люси взяла бумаги, но не стала сразу их читать. Она села рядом, коснулась лба Марии — он был тёплым.
— Что ты делала? — строго, но с тревогой спросила она.
— Я… — Мария закрыла глаза. — Я ходила на новый участок. Хотела лишь ненадолго… подышать, посмотреть.
— Мария! — в голосе Люси мелькнул испуг. — Тебе же далеко ходить нельзя. Зачем ты вообще вставала?
Нам ещё ехать к родителям… в дорогу. Как ты собираешься ехать в таком состоянии?
Она поднялась, нервно прошлась по комнате.
— Нет, этот план нужно срочно отменять.
Мария с усилием вдохнула, словно собирая последние силы.
— Не проси меня… — тихо сказала она. — Я очень хочу к матушке. И к отцу… Я хочу увидеть их. Мне это необходимо. Не ради прихоти… ради того, чтобы выдержать всё остальное.
Люси замерла. Потом медленно кивнула.
— Хорошо, — сказала она уже мягче. — Ложись. Отдыхай.
Я приду позже, принесу тебе обед. Обещаю.
Мария повернулась на бок, подтянула одеяло и почти сразу уснула — тяжёлым, болезненным сном.
Люси ещё некоторое время сидела рядом, прислушиваясь к её дыханию. Затем осторожно встала и, уже у двери, развернула записки.
Почерк был знакомый.
Неровный, торопливый, будто писавший боялся, что каждую секунду его могут застать.
Это была Эмилия.
Люси читала медленно, и с каждой строкой её лицо становилось всё серьёзнее.
«Дорогая Мария,
если ты читаешь это — значит, мне удалось уйти.
Прошу тебя, не верь моей матери.
Она затеяла план, о котором ты даже не догадываешься.
Она хочет, чтобы ты покинула этот дом. Не по своей воле.
Будь осторожна. Не спорь с ней открыто.
Береги Люси — она твоя единственная опора здесь.
Если сможешь — уезжай, пока есть возможность.»
Люси взяла другой лист.
«Люси,
прошу тебя, не оставляй Марию одну.
Матушка считает, что имеет право решать судьбы всех вокруг.
Я не смогла больше это терпеть.
Если я не вернусь — знай: я свободна.
И пусть это будет лучшим исходом.»
Люси опустила записки.
На мгновение в комнате стало очень тихо.
Слишком тихо — так бывает только перед бурей.
Она аккуратно сложила письма, спрятала их в карман фартука и посмотрела на спящую Марию.
— Теперь я понимаю… — прошептала она. — И отступать нам больше нельзя.
Она тихо вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь.