Проводы, цветок липариса и сердце матери

Рай не был безмолвным. Он пел голосами ангелов, шелестом райских садов, тихим смехом чистых душ. Но для Ксю эта музыка превратилась в белый шум. Она стояла на краю Обрыва Времён — места, откуда было видно, как нити судеб сплетаются в узоры земной жизни.

В её ладони лежал один-единственный цветок ликориса — «цветок смерти» и «цветок встречи». Павел когда-то подарил ей его, сказав, что он символизирует их любовь: прекрасную, но запретную.

«Мой крокодил…» — прижимая цветок к сердцу, прошептала она. «Беги, мой Фантазёр, беги отсюда прочь, без оглядки. Твоё место не здесь…»

«Это я нахожусь в аду! — воскликнул он тогда. — Чтобы вырвать эти гадкие цветы, которые ты будешь нести по жизни и дарить самым любимым и дорогим! И помни: где сила — это не только защита, но и разрушение!»

«Только обещай… — сжимая руку Павла на прощание, сказала мать. — Будет больно… Сложно… Порой невыносимо… Ты только не сдавайся».

«Мама… — сквозь слёзы прошептал Павел. — Я уже выхожу знакомиться с тобой! И если будет нужно, я разрушу любой ад и заберу тебя хоть из рук самого дьявола!»

«С Богом, сынок… Я всегда буду следить… А теперь беги!»

В этот момент даже цветок смерти растаял от слёз.

И снова сад. Под окном Архитектора миров раскинул свои кроны старый дуб. В одиночестве стояла женщина с цветком алой розы в руках.

«Вот и пришло время выпускать питомцев на волю. Не горюй. Улетают лучшие», — с улыбкой сказал Архитектор.

«Но Паша такой ранимый и чуткий…»

«Да, может он и не самый сильный из воспитанников… Но вспомни, как он танцует! Прям черти в пляс за ним шли по пятам! Да он своими танцами будет вводить в гипноз народы!»

«Ты забыла? Какой там масштаб амбиций! Какая глубина полёта! Силой слов и мысли он уже способен создавать миры…»

Женщина улыбнулась:

«Ты свободна, дочь моя. Выбирай любой сад».

«Тогда я хочу посадить его у дома! Пусть он будет маяком для Павла…»

⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯

— Ты скучаешь по нему? — голос Отца прозвучал мягко.

Ксю не обернулась.

— Я не скучаю, Отец. Я болею. Здесь всё слишком правильно… Слишком светло. А во мне живёт его тень.

Отец встал рядом; его тень накрыла её фигурку.

— Любовь — это самая тяжёлая работа: ждать и верить. Павел учится быть сильным там, где нет нашей поддержки. А ты — его якорь.

Ксю сжала цветок так сильно, что стебель хрустнул.

— Якорь? Я чувствую себя парусом! Который рвёт ветер!

Внизу, в одном из земных окон, на мгновение вспыхнул и погас свет.

⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯

Отец улыбнулся:

— Готовься к отправке на Землю. Там у тебя будет много работы…

⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯

Свет кабинета померк, сменившись густой бархатной темнотой перехода. Павел не чувствовал ни холода, ни тепла — лишь звенящую пустоту, в которой эхом отдавался прощальный смех Ксю.

А затем — резкий вдох.

,!!!!

Воздух ударил в грудь — тяжёлый, пахнущий пылью и мокрым асфальтом. Он открыл глаза. Над ним был серый потолок незнакомой комнаты.

Он сел на кровати. Комната была чужой, но уютной. В углу стояла детская кроватка с голубым балдахином.

Вдруг в кармане что-то завибрировало. Павел достал смартфон. Экран загорелся:

> «Приветствую в новом мире. Твой брат Ван уже скучает».

Сердце пропустило удар.

Он был один под чужим небом. И лишь память о глазах Ксю давала ему силы не раствориться в этой серой толпе.

Он посмотрел на своё отражение в тёмном экране телефона.

— Я здесь, Ксю, — прошептал он в пустоту комнаты.