Охота

Ночь.

В маленьком домике темно, в темноте видно лишь как движутся тени. 

— Господин великолепен в своем неистовстве, — слышен нежный женский голосок.

— Иди сюда, — отвечает хриплый мужской голос.

Снова качаются тени. Скрипит мебель, слышен глухой удар.

— Не уходи, — требует мужчина.

Женщина смеётся.

Тени.

Движение, дыхание, глухой удар.

— Господину следует быть осторожнее, — в женском голосе слышна лёгкая насмешка.

— Вот я тебя сейчас! — отвечает мужчина.

Движение. Быстрее и быстрее, тени пляшут, пляшут…

В темноте блестит длинное стальное лезвие.

Женщина ахает, но не понять, чего в ее голосе больше — настоящего испуга или насмешливой издевки.

Мужчина хрипит.

Опять удар, глухой и сильный.

— Господину следовало бы охотиться днём, когда он…

Женский голос прерывается на середине слова. Глухой удар, теперь к этому звуку добавляется влажный всхлип.

— Ага! — мужской голос сочится яростным торжеством.

— Вы так неосторожны, господин, — в женском голосе к прежней насмешке прибавилось немного страха. И немного ярости. — Вы чуть не поранили меня.

— Я чую твою кровь, тварь! — мужчина почти рычит.

Снова движение, лёгкое, почти неуловимое.

Снова удар, на это раз сопровождается хрустом.

Окно дома звенит, стекло вылетает, когда тяжёлый стальной меч перерубает раму.

— Ах, господин, вы споткнетесь, — женский голос сочится злобной издевкой.

— Не уйдешь! — рычит мужчина, и тут снова глухой удар — на этот раз похожий на звук падающего тела.

В окно выскакивает тень — крупная лисица, падает на три лапы, хромает прочь. За ней, как знамёна, развеваются пять хвостов.

В домике слышна возня, мужчина кричит что-то совсем непонятное, и из окна скользит вслед за лисой тень, чернее самой ночи.

В доме наступает тишина.

Вокруг наступает тишина — стихает ночной ветерок, замолкают ночные птицы. Потом в тишине слышен отчаянный крик — высокий, пронзительный, совершенно не человеческий.

Мужчина вываливается из окна, падает на четвереньки, пытается подняться. Хрипит, кашляет, наконец, встает в полный рост.

***

Плача было не слышно, но он был. И от этого на лице Ху Яо сквозь обычную внимательную почтительность проступало что-то другое. Страх. 

И слова, и тон его отличался от обычного. Вместо вежливости, скрывающей насмешку, голос выдавал сейчас резкость и даже злобность.

Линкиу пропала.

Линкиу рыдала, и ее плач отчётливо слышали ее ближайшие друзья.

— Я непременно должна убить, — сказала Сюань Сян. — Мне нужно это сейчас, просто чтобы немного…

— Озвереть окончательно, — закончил Ху Яо. — Ты отлично знаешь, что это путь к Зверю. А сейчас нам нужна голова, а не челюсти.

Сюань Сян качнула головой а неопределенном жесте — то ли соглашаясь, то ли сомневаясь. Но после короткого молчания сказала:

— Бедняжки… Как они без меня?

Сделала театральную паузу, но Ху Яо не переспросил. Тогда Сюань Сян пояснила сама:

— Я оставила своих любовников. Всех троих. Чтоб ненароком не убить их. Но они, бедняжки…

Ху Яо кивнул:

— Госпожа Сюань Сян, вы не назвали их своими зайками? Вы так взволнованы…

— Ах, вы же знаете, — начала было Сюань Сян, но вдруг заплакала.

В ее слезах не было ни капли наигрыша, это было некрасиво и жалко.

Она стонала, тявкала по-лисьи и скулила.

Ху Яо молча смотрел. Потом добавил тихо:

— Меня изгнали. Старый хрен Шан Шен Лю оторвал мне хвост и выгнал. Я не могу привлечь магов, не могу просить защиты…

— Я… я сама пойду и… — в лице Сюань Сян проступило отчаянная злоба. Оскалились мелкие зубки, сморщился носик, изящно уложенные волосы растрепались.

— Не вздумай! — голос Ху Яо стал строгим, но в нем слышался настоящий ужас. — Если я буду слушать плач не только сестры, но и твой, я просто сойду с ума!

— Но надо же что-то делать! — Сюань Сян вдруг перестала плакать и схватила Ху Яо за руки. Заглянула ему в лицо требовательно и строго. — Я должна! Ты не можешь, тебе оторвали хвост, но я-то могу!

Ху Яо кивнул.

— Иди, конечно, иди. Но не спеши, — сказал он. — Там, где попалась одна лиса, может угодить в ловушку и другая. Иди осторожно, со страховкой. А я…

Он вздохнул и откинулся назад. Посмотрел по сторонам, и лицо его на мгновение стало угрюмым и мрачным.

— Шан Шен Лю оборвал мне хвост и с позором выгнал, — сказал Ху Яо. — Но Лотос — по прежнему стоит на страже покоя граждан. Я столько времени готовил для Шан Шен Лю разные документы, переводил для него то и это, ездил по всему миру… Хвост мне оборвали, но моя дипломатия никуда не делась! Я подам жалобу в Лотос — мою сестру захватил какой-то магический маньяк.

Сюань Сян скривилась.

— Думаешь, поможет? — сказала она со скепсисом.

— Сразу, конечно, нет, — ответил Ху Яо. — Но ты не представляешь, какие там хитросплетения законов и инструкций. Гуще самого густого леса, темнее безлунной полночи. Непременно не один, так другой сотрудник поможет нам. А я уверен, что нам с тобой не получится даже подойти к тому месту, где держат Линкиу. А вот человек наверняка, сможет.

Сюань Сян покачала головой.

— Я ничего не понимаю в этих тропах. Но ты прав, идти следует осторожно. Пожалуй, стоит позаботиться о прикрытии.

Ху Яо достал телефон. Самый обычный смартфон, никаких наворотов. Перебрал в памяти имена.

Много имён. Сила лиса — в общительности. В обаянии.

Если вежливо улыбаться, никакие чары и не нужны. Ну, разве только самую малость.

И сейчас нужно было выбрать того человека, который мог бы помочь. И ещё — что он захотел помочь.

Ху Яо мысленно перебрал своих подруг. Обратиться к мужчине ему и в голову не пришло — он ведь был лисом.

Чэнь Сюэ? Не годится. После расставания с Ху Яо она вышла замуж, и не захочет иметь никаких дел с лисом.

Ян Цзыси? Может быть, но она легкомысленна… на помощь побежит сразу же, но разболтает все подругам…

“В тайный поход не выходят с гонгами и флейтами, — подумал Ху Яо. — Цзыси не годится…”

Чжан Сяоюй… серьезная девушка, но слишком молода. Ее способности велики, но когда ещё раскроются… а сейчас нужны…

“Так, стоп! — подумал Ху Яо, — Лучше задуматься с другой стороны. Кто мне нужен? Мне нужна опытная, умелая, прожженная стерва, почти как Сюань Сян, но открытая. Потому что играть в эти танцы с заигрывание у меня сейчас нет никакого настроения.”

Он прикрыл глаза и наугад прокрутил список контактов и ткнул пальцем в экран смартфона. Открыл глаза.

— Отлично! — произнес он вслух и улыбнулся по-лисьи.

Лю Фан… сколько же лет прошло?

Семь? Десять?

Сейчас она уже серьезная дама, а была смешливой девчонкой. Гадалка, ясновидица, знаток древних текстов…

Нет, пожалуй, прошло больше десяти лет.

Лю Фан набрала опыта и седины в висках, немного жира на животе и боках… Старость не украшает людей, и жестока к самым красивым девушкам.

“Пятьдесят, — вдруг понял Ху Яо. — Прошло пятьдесят с чем-то лет, с тех пор, как Лю Фан качалась на качели, а я чертил для нее огненные цветы в воздухе… с тех пор, как она смеялась, и поток ее силы тек рекой… из которой я едва смел отчерпывать по капле…”

Ху Яо никогда не длил отношения с людьми — это опасно. Романтика, вспышка, любовь… Сила течет, люди всегда так щедро разбрасывают свою силу.

Но потом — объяснение, порой слезы. Обиды. И расставание. Редкие встречи, как с чужими: “Привет, — Привет…”

Иначе — болезнь, боль… может быть и смерть. Ху Яо предпочитал вдыхать аромат множества цветов, но не срывать их.

“Лю Фан — идеально, — подумал Ху Яо. — Капля романтичных воспоминаний, немного ностальгии по старым добрым временам… и верный союзник обеспечен!”

Ху Яо нажал вызов и стал ждать.

— Добрый день! — почему-то ответил мужчина.

— Здравствуйте, — Ху Яо немедленно призвал свой самый дипломатичный тон. — Приношу свои извинения за беспокойство, но мне необходимо поговорить с госпожой Лю Фан…

— Она умерла, — коротко ответил мужчина.

Ху Яо вдруг почуял странный запах. Не настоящий, но от разговора пахло чем-то… более сложным. Он пока не мог понять, что это.

— О, какая жалость, — сказал он вслух. Голос немедленно стал печальным, из него буквально текло теплое сочувствие и горе. — Когда это случилось?

— Вчера.

И мужчина оборвал вызов.

Ху Яо откинулся на спинку стула.

На его лице медленно разлилась злая хищная улыбка.

“Не может быть, чтоб это было не связано, — подумал он. — Лю Фан, Лю Фан… умерла вчера. А позавчера Линкиу попала в ловушку… и теперь это убитый горем парень не хочет со мной общаться… но клянусь своим хвостом — захочет!”

Тут Ху Яо вспомнил, что хвостов у него теперь намного меньше, чем прежде, но даже это не испортило его настроение.

Охота началась.