Глава 7. Возвращение

— Сэр, с вами всё в порядке? — раздался незнакомый голос, пробивающийся сквозь густую пелену беспамятства.

Я не понимал, где я. Где Александр? Куда улетела Мари? Сознание возвращалось медленно, тяжело, словно я выныривал из бездонного чёрного океана.

— Где я? — спросил я, бормоча, ещё окончательно не придя в себя. Язык едва ворочался, губы пересохли. — Где Александр? — добавил я, с трудом разлепляя веки.

Передо мной стоял молодой человек в дорогом костюме, с аккуратно подстриженной бородкой и внимательными, чуть насмешливыми глазами. Он смотрел на меня с любопытством, смешанным с тревогой.

— Александр? — переспросил он, и брови его удивлённо поползли вверх. — Ох, вы, видимо, его друг… Александр фон Вальденштейн, бывший хозяин этого имения, отправился на тот свет со всей прислугой полгода тому назад. А невеста его без вести пропала.

— Полгода? — переспросил я, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

Я приподнялся, опираясь на холодную каменную плиту, на которой лежал, и принялся машинально отряхивать одежду. Пальцы дрожали, в голове пульсировала острая, раскалывающая боль.

— Я вижу, у вас выпал билет, — молодой человек наклонился и поднял с земли небольшой бумажный прямоугольник. — С сегодняшней датой. Вы только сегодня прибыли?

— Да… — пробормотал я, не узнавая собственного голоса.

— Мы сами вот-вот приехали, — он указал рукой куда-то себе за спину. — Недавно. Позвольте представиться: барон Артур фон Вальденштейн. Новый хозяин этого прекрасного замка.

Он произнёс это с гордостью, даже с некоторым вызовом, словно проверял, как я отреагирую.

— Я ничего не понимаю… — проговорил я, прикладывая ладонь к раскалывающейся голове. Боль была настолько сильной, что перед глазами плыли круги.

Позади нас раздался натужный рёв мотора. Я обернулся и увидел, как на подъездную аллею, ведущую к замку, заезжает большой грузовой автомобиль — неуклюжая, громоздкая машина, совершенно чужеродная в этом древнем, сказочном пейзаже. Рабочие в униформе уже суетились вокруг кузова, готовясь разгружать.

— Мне нужно идти, простите, — я сделал шаг назад, готовый бежать прочь от этого места.

— Даже не хотите увидеть, где покоится ваш друг? — лицо нового барона скривилось в оскорблённую мину. Он явно не привык, чтобы от его гостеприимства отказывались.

Я остановился. Долг перед другом, даже мёртвым, пересилил страх.

— Да, конечно… — ответил я тихо.

Я осмотрелся по сторонам. Солнце ярко светило, трава была зелёной и свежей, деревья стояли в полном цвету. Лето. Самое настоящее, жаркое лето.

— А где снег? — вырвалось у меня. — Вчера же он был. Повсюду. Белый, пушистый…

— Снег? — молодой барон усмехнулся, и в глазах его мелькнуло что-то похожее на жалость. — Сейчас начало лета, какой снег? Вам нужно выпить, вы, видимо, очень устали и сильно потрясены. Пойдёмте в дом, я распоряжусь…

Он не договорил.

Рабочие закончили разгрузку крупного объекта, укрытого плотной тканью. С лязгом и скрежетом они опустили его на землю и, переглянувшись, ловко стянули покрывало.

Всё в моих глазах раздвоилось, в голове прозвучал громкий шум. Я окаменел.

Это была горгулья. Каменная тварь застыла в знакомой позе — распахнутые крылья, оскаленная пасть, когтистые лапы, сжимающие пустоту. Она была точной копией той, что венчала башню. Той, что унесла Мари. Той, что исчезла.

— Что это?! — воскликнул я, и голос мой сорвался на визг. Рука сама собой взметнулась, указывая на статую.

Артур обернулся, посмотрел на горгулью с явным удовольствием.

— Ах, это подарок, — произнёс он небрежно, но в голосе сквозила гордость. — От таинственного члена нашей семьи. Дальнего родственника, о котором я даже не подозревал. Он прознал, что после смерти Александра статуя, которая олицетворяет наш фамильный род, бесследно пропала. И прислал мне, как новому господину, новую. Великодушно, не правда ли?

Я не слушал больше.

Я развернулся и ринулся прочь, не разбирая дороги, не чувствуя ног, не слыша окликов за спиной. Ветки хлестали по лицу, трава путалась под ногами, но я бежал, бежал, пока лёгкие не начали гореть огнём.

Я добежал до вокзала не оглядываясь.

Только там, на перроне, тяжело дыша и обливаясь потом, я остановился. Руки дрожали, когда я открывал свой старый, потёртый саквояж.

Там лежала книга.

Та самая, в тёмно-зелёном переплёте с золотым тиснением, которую я вёз в подарок Александру. Я раскрыл её наугад — и замер.

На титульном листе, там, где раньше не было ни строки, теперь красовалась надпись. Сделанная знакомым, филигранным почерком — тем самым, которым Александр писал мне в юности, ровным, изящным, аристократическим.

«Спасибо тебе, мой друг, за всё. Я правда буду скучать по тебе».

И ниже — подпись:

Барон Александр фон Вальденштейн

Поезд подошёл к перрону. Я вошёл в вагон, сел у окна и долго смотрел, как удаляется вдаль проклятый замок. На самой высокой башне, на фоне ярко-синего летнего неба, я разглядел маленький тёмный силуэт.

Горгулья сидела на своём месте — каменная, неподвижная, вечная.

Поезд набирал ход, унося меня прочь от Вальденштейна, прочь от тайны, прочь от смерти и от жизни, перемешавшихся в этом проклятом месте. А книга лежала на коленях, и надпись на ней жгла кожу даже сквозь переплёт. Я закрыл глаза. И впервые за долгое время мне ничего не снилось