Глава 8. Госпожа Традиционная

К утру седьмого дня стало понятно,

что проблема не в цветах.

Проблема была в том,

что цвета начали вести себя

как люди.

И люди начали вести себя

как цвета.

Первым заметил это не врач.

И не депутат.

И даже не Госпожа Наблюдающая.

Первым заметил пациент.

Синий.

Он сказал: — Мне с ним легче.

Он кивнул на зелёного.

— В каком смысле? — спросила медсестра.

— Я не усиливаюсь.

Проверили.

Посадили рядом.

Выключили свет.

Синий стал ровнее.

Зелёный — спокойнее.

Жёлтый, сидящий дальше, сказал: — А мне хуже.

— Почему?

— Я начинаю ярче.

К девяти утра провели эксперимент.

Это слово не использовали.

Но сделали именно это.

Пересадили всех.

Смешали.

Разделили.

Поменяли местами.

И заметили:

Синий + зелёный = стабильно

Зелёный + жёлтый = напряжённо

Синий + жёлтый = нестабильно

Жёлтый + жёлтый = слишком

Господин Регулятор записал: “цветовая совместимость.”

Господин Озабоченный сказал: — Это уже система.

Господин Осторожный сказал: — Это уже проблема.

К десяти утра ввели термин:

“зоны цветовой совместимости.

Никто не понял.

Но звучало убедительно.

Актовый зал перестроили.

Теперь там были зоны:

Синие — слева

Зелёные — по центру

Жёлтые — отдельно

И переходящие —

временно

в коридоре.

Один переходящий спросил: — Я где?

Медсестра сказала: — Вы пока не определены.

— А когда буду?

— Когда определитесь.

Он сказал: — Я не выбираю.

Она посмотрела на него внимательно.

Но ничего не ответила.

К одиннадцати начались конфликты.

Синий сказал: — Нас ограничили.

Зелёный сказал: — Нас контролируют.

Жёлтый сказал: — Нас изолировали.

Господин Озабоченный сказал: — Это ради безопасности.

— Чьей? — спросил юрист.

Он не ответил.

К полудню появился первый случай отказа.

Зелёный сказал: — Я не хочу сидеть здесь.

— Почему?

— Мне там лучше.

Он показал на синих.

— Нельзя.

— Почему?

— Несовместимость.

— Но мне комфортно.

— Это не предусмотрено.

К часу дня произошло то,

что никто не ожидал.

Один жёлтый стал тускнеть.

Все замолчали.

Свечение уменьшалось.

Медленно.

Ровно.

Он посмотрел вниз

и сказал: — Я… меньше.

Проверили.

Он становился зелёным.

Господин Регулятор встал.

— Зафиксировать.

Господин Озабоченный сказал: — Это обратный процесс.

Юрист сказал: — Это изменение.

Госпожа Наблюдающая тихо сказала: — Это реакция.

— На что? — спросили её.

Она посмотрела на зал.

На зоны.

На разметку.

На людей.

— На нас.

К двум часам все начали нервничать.

И почти сразу

у трёх человек

появился жёлтый оттенок.

Господин Озабоченный сказал: — Это распространяется.

Юрист сказал: — Или вызывается.

— Кем?

Он не ответил.

К трём часам начали отменять эксперимент.

Сначала убрали зоны.

Потом снова ввели.

Потом изменили.

Потом уточнили.

Потом создали комиссию

по корректировке зон.

К четырём часам появился первый документ:

“О допустимых сочетаниях цветовых состояний.”

Он содержал таблицу.

Никто её не понял.

Но все обязаны были соблюдать.

К пяти вечера один пациент сказал:

— А если мы просто будем сидеть как хотим?

Все замолчали.

Это было опасное предложение.

Потому что оно было простым.

Депутат сказал: — Это недопустимо.

— Почему?

— Потому что тогда не будет системы.

— А если система мешает?

Он не ответил.

К шести вечера выключили свет.

Теперь было видно странное.

Цвета больше не были отдельными.

Они начали влиять друг на друга.

Синий рядом с зелёным становился глубже.

Зелёный рядом с жёлтым — ярче.

Жёлтый рядом с жёлтым — почти ослепляющим.

И где-то между ними

появлялись новые оттенки.

Госпожа Наблюдающая тихо сказала: — Они взаимодействуют.

Господин Регулятор записал: “межцветовая динамика.”

К семи вечера один пациент сказал:

— А если мы не цвета?

Никто не ответил.

И тогда произошло главное.

Свет начал выравниваться.

Не по зонам.

Не по инструкциям.

А сам.

Там, где люди сидели спокойно —

он становился мягче.

Там, где их разделяли —

ярче.

Там, где их заставляли —

резче.

Госпожа Наблюдающая сказала: — Это не болезнь.

Все посмотрели на неё.

— А что? — спросил кто-то.

Она подумала.

И впервые за всё время

сказала неуверенно:

— Я не думаю,

что это нужно лечить.

В зале стало тихо.

Потому что это было первое утверждение,

которое не укладывалось

ни в один документ.

И в этой тишине

у одного пациента

впервые

появился

очень слабый

оранжевый оттенок.