Глава 9. Красный

К утру девятого дня слово «впервые» перестало работать.

Потому что всё уже происходило.

Но это всё равно было впервые.

Красный появился не в актовом зале.

Не в реестре.

И даже не в отчёте.

Он появился в коридоре.

Там, где обычно никто не смотрел.

Мужчина стоял у окна.

Один.

Его никто не пересаживал.

Не наблюдал.

Не классифицировал.

Он просто ждал.

Госпожа Наблюдающая увидела его случайно.

И сразу остановилась.

— Подождите, — сказала она.

Он повернулся.

— Что?

Она сказала: — Вы… другой.

Он посмотрел вниз.

И впервые не сказал: «Я не специально».

Он сказал: — Я знаю.

Выключили свет.

Красный не просто светился.

Он пульсировал.

Не ярче.

Не сильнее.

А… глубже.

Когда включили свет,

в комнате стало тихо.

Господин Регулятор сказал: — Зафиксировать.

Господин Озабоченный сказал: — Это крайний случай.

Господин Осторожный ничего не сказал.

Он просто закрыл папку.

— Это опасно? — спросили.

Никто не ответил.

К девяти утра красного посадили отдельно.

Потом ещё дальше.

Потом решили выделить помещение.

Потом передумали.

Потому что он не мешал.

Он просто был.

Синий сказал: — Он… не похож.

Зелёный сказал: — Он не реагирует.

Жёлтый сказал: — Он не усиливается.

Оранжевый сказал: — Он не боится.

Красный сказал: — Я не должен был быть здесь.

— Почему? — спросила медсестра.

— Потому что здесь слишком много правил.

К десяти утра вышел экстренный документ:

“О введении повышенного режима наблюдения за крайними цветовыми состояниями.”

Юрист спросил: — Что значит крайние?

Депутат сказал: — Которые слишком.

— Слишком что?

— Слишком выражены.

— По сравнению с чем?

Он не ответил.

К одиннадцати произошло неожиданное.

Никто не приблизился к красному.

Но один зелёный

стал… теплее.

— Он влияет, — сказал Господин Озабоченный.

— Или показывает, — тихо сказала Госпожа Наблюдающая.

К полудню началась паника.

Не громкая.

Административная.

Создали комиссию.

Создали подкомиссию.

Создали временную группу.

Создали рабочую встречу.

Создали чат.

В чате написали:

“Нужно срочно определить, что это значит.”

Ответили:

“Нужно дождаться разъяснений.”

К часу дня красный встал.

И пошёл.

— Куда вы? — спросила медсестра.

— Туда, где можно.

— Куда можно?

Он посмотрел на неё.

— Где не запрещено.

Он вышел в коридор.

И никто не остановил.

Потому что никто не знал, имеют ли право.

К двум часам произошло то, чего не ожидали даже те, кто уже перестал удивляться.

Один жёлтый

перестал быть жёлтым.

Не стал зелёным.

Не стал синим.

Он стал… красноватым.

— Это распространение! — сказал депутат.

— Это отражение, — сказала Госпожа Наблюдающая.

К трём часам красных стало двое.

Потом трое.

Но они не были одинаковыми.

Один — спокойный.

Другой — напряжённый.

Третий — почти тихий.

— Они разные, — сказал юрист.

— Это недопустимо, — сказала Госпожа Традиционная.

Она встала.

— Нужно немедленно прекратить красный.

— Как? — спросили.

— Запретить.

— Он уже есть.

— Тогда объявить недействительным.

Господин Осторожный впервые улыбнулся.

Очень слабо.

К четырём часам появился новый документ:

“Красный цвет временно не признаётся.

Пациент прочитал

и спросил:

— Мне теперь что?

Никто не ответил.

К пяти вечера в актовом зале выключили свет.

Теперь было видно почти всё.

Синий

зелёный

жёлтый

оранжевый

красный

И между ними

то, что уже нельзя было игнорировать.

Он был не яркий.

Не броский.

Но глубже всех.

Индиго.

— Это что? — спросил кто-то.

Никто не ответил.

Потому что впервые

не было даже предположений.

Индиго не реагировал.

Не усиливался.

Не ослабевал.

Не переходил.

Он просто был.

Госпожа Традиционная сказала: — Это лишнее.

Индиго не изменился.

Господин Регулятор сказал: — Нужно классифицировать.

Индиго не изменился.

Господин Озабоченный сказал: — Это влияние.

Индиго не изменился.

Господин Осторожный сказал: — Это не регулируется.

И впервые

в комнате стало понятно:

есть цвета,

которые можно контролировать.

есть цвета,

которые можно запретить.

есть цвета,

которые можно игнорировать.

И есть те,

которые не делают ничего

из этого.

В этот момент

красный посмотрел на индиго.

Индиго — на красный.

И впервые

свет в комнате

стал не разным.

А общим.

И именно это

оказалось

самым опасным.