Глава 2: Старьёвщик лиц.

Подвал Григора пропах не озоном и жженой проводкой, как весь город, а чем-то странным: сухой землей и горькой полынью. Это был запах старого мира.

— Садись, — буркнул старик, не оборачиваясь. Он ковырялся в механической руке манекена, которая когда-то наносила идеальные стрелки на веки светских дам. — Ты хочешь «помогать людям». Красивые слова. Но ты хоть понимаешь, что такое кожа?

Майя замялась:

— Ну…это защитный барьер… эпидермис…

— Чушь! — отрезал Григор. Он резко развернулся. Его собственные руки дрожали, но глаза за толстыми линзами очков светились фанатизмом. — Кожа — это черновик души. На ней записаны все страхи, недосып, плохое питание и яд, который сочится из кондиционеров этого проклятого мегаполиса.

Он швырнул ей старый, засаленный мячик для тенниса.

— Сожми.

Майя сжала.

— Что ты чувствуешь? Резину? Нет. Почувствуй сопротивление. Каждый человек, который придет к тебе, будет как этот мячик — зажатый, жесткий, закрытый на все замки. Если ты просто начнешь давить — ты сломаешь его. Ты должна научиться уговаривать мышцы расслабиться. Григор подвел её к Лии, которая сидела в тени. Лия выглядела ужасно: серая кожа, багровые мешки под глазами, челюсти сжаты так, что зубы скрипели.

— Видишь её жевательные мышцы? — прошептал старик. — Там скопилась вся злость на начальника цеха и страх перед увольнением. Если ты их не расслабишь, никакой макияж не скроет её возраст. Она будет выглядеть как накрашенный труп. Майя протянула руки. Её пальцы, привыкшие к грубым деталям дронов, казались ей самой огромными и нелепыми.

— Закрой глаза, — приказал Григор. — Слушай не ушами. Слушай подушечками пальцев. Там, под кожей, течет лимфа. Это река жизни. В городе она превратилась в стоячее болото. Протолкни её.

Майя коснулась лица Лии. Кожа была холодной и липкой от дешевого защитного геля. Сначала она ничего не понимала. Просто плоть. Но потом…

Она почувствовала под пальцами пульсацию. Крошечный, едва заметный ритм. Как будто под слоем бетона билось маленькое сердце.

Она начала медленно, миллиметр за миллиметром, вести пальцы от подбородка к ушам.

— Тише… — прошептала она, сама не зная кому — Лии или своим рукам.

В какой-то момент Майя почувствовала «узел». Твердый, как камень, комок в мышце. Она не стала давить. Она начала мягко «выглаживать» его, передавая тепло своего тела. В подвале повисла тишина. Лия вдруг глубоко, судорожно вздохнула. Её плечи опустились. Лицо, до этого бывшее маской страдания, начало «оттаивать».

— Смотри, — выдохнул Григор.

Майя открыла глаза. Серость уходила. К щекам Лии прилила живая кровь. Она выглядела не просто лучше — она выглядела живой. — Неплохо для начала, — Григор спрятал руки в карманы халата. — Но теперь тебе нужно сделать её красивой. У нас нет синтетических филлеров. У нас есть только масло облепихи, которое я украл из лаборатории, и твоё умение смешивать пигменты.

Он поставил перед ней чашку с оранжевой жидкостью и белым порошком.

— Сделай из этого сыворотку, которая вернет ей сияние. Если ошибешься в пропорциях — сожжешь ей лицо. Начинай.

Майя замерла над чашей. Перед ней лежал «завтрак алхимика»: густое, пахнущее облепихой масло, похожее на расплавленное золото, и щепотка белого порошка — очищенного мела с добавлением цинка.

— Помни, — проскрежетал Григор, прислонившись к ржавой трубе. — Кожа в этом городе задыхается под слоем электромагнитного смога. Она как сухая земля, которая забыла вкус дождя. Если дашь слишком много масла — поры забьются, и она «утонет». Слишком много порошка — кожа высохнет и треснет, как старый пластик.

Майя взяла стеклянную палочку. Руки, привыкшие закручивать гайки на заводе, казались ей сейчас огромными и нескладными.

Она капнула три капли масла в чашу. Оранжевый концентрат нехотя растекся по дну.

В нос ударил резкий, кисло-сладкий аромат ягод, пробивающийся сквозь вонь подвала. Это был запах жизни, почти агрессивный.

Майя начала всыпать порошок тонкими струйками. Она мешала медленно, наблюдая, как жидкость превращается в нежную эмульсию.

— Она слишком густая, — прошептала Майя, чувствуя сопротивление палочки. — Как замазка. Она не впитается.

Она огляделась. На полке стоял флакон с дистиллированной водой, но Григор отрицательно качнул головой.

— Вода — это просто объем. Нам нужен проводник. Что-то, что заставит клетки «открыть двери».

Майя вспомнила старый учебник. «Экстракт алоэ или роса…» Но где в этом бетонном аду взять росу? Она заметила в углу горшок с чахлым, полуживым растением, которое Григор поливал остатками своей синтетической воды. Она отломила крошечный кусочек мясистого листа. Прозрачный, липкий сок медленно упал в чашу.

Смесь вдруг изменилась. Она стала жемчужной, почти прозрачной, с легким золотистым отливом. Майя поднесла её к свету неоновой лампы — сыворотка словно светилась изнутри.

— Теперь пробуй, — приказал старик.

Майя подошла к Лии. Та сидела неподвижно, боясь спугнуть то редкое спокойствие, которое подарил ей массаж.

Майя набрала каплю смеси на кончики пальцев. Она была прохладной и шелковистой.

Майя начала вбивать сыворотку в кожу легкими, порхающими движениями — «пальцевым душем», как учил Григор.

Под её пальцами происходило чудо. Тусклая, серая кожа Лии начала жадно впитывать состав. Поры, расширенные от городской пыли, сужались. Морщинки у глаз, глубокие, как шрамы, разглаживались прямо на глазах.

— О боже… — выдохнула Лия, коснувшись своей щеки. — Она… она мягкая. Я не чувствовала себя такой с детства.

Григор подошел ближе, придирчиво осмотрел результат и вдруг коротко кивнул. Для него это было высшей похвалой.

— Ты создала не просто крем, девочка. Ты создала иллюзию здоровья, которая скоро станет реальностью. Но теперь слушай: этот запах. Облепиха и алоэ. В радиусе километра это единственный живой аромат. Если патруль почувствует его — они поймут, что здесь занимаются «органическим синтезом». Это статья.

Он резко накрыл чашу крышкой.

— На сегодня хватит. Твои руки начали «видеть», но теперь тебе нужно научиться скрывать свой дар. Завтра мы пойдем в Нижний сектор. Там есть один человек… он достанет тебе учебники по анатомии высшего уровня. Но за них придется заплатить не деньгами.

Григор достал из-под верстака два серых плаща, пропитанных специальным составом, который сбивал тепловые сканеры.

— Надень. И не вздумай пользоваться своим нейро-браслетом. В Нижнем секторе даже твой пульс — это товар, который можно продать.

Они вышли в узкий проулок. Город здесь не сверкал: он рычал и капал ржавой водой. Высотки закрывали небо так плотно, что казалось, будто они идут по дну глубокого каньона. На каждом углу сидели «дронобои» — люди с выжженными глазами, которые охотились на пролетающих мимо почтовых роботов.

Нам нужен Стык 404, — прошептал Григор, увлекая Майю за собой в коллектор. — Там живет Архивариус. Он собирает не файлы, а бумагу. Настоящую, пахнущую лесом бумагу.

Атмосфера Нижнего сектора:

Воздух здесь был тяжелым, с привкусом серы и дешевого синтетического спирта. Внезапно путь им преградила группа подростков на магнитных скейтах. Их лица были покрыты дешевыми светящимися татуировками, которые пульсировали в такт их агрессивному дыханию.

— Эй, дед, — один из них, с наполовину металлическим лицом, преградил дорогу. — Что в сумке? Пахнет как… цветы? У нас тут так не пахнет.

Майя почувствовала, как сердце забилось в самом горле. В сумке у неё была та самая чаша с остатками облепиховой сыворотки.

Григор напрягся, но Майя сделала шаг вперед. Она увидела лицо вожака. Его кожа вокруг металлического импланта на щеке была воспалена, покрыта красными корками и нарывала.

— У тебя инфекция, — твердо сказала Майя. — Твой имплант отторгает ткани. Если не снимешь воспаление, через три дня металл начнет гнить вместе с костью.

Подросток замер. Его банда затихла.

— И что? Ты типа доктор из «Верхнего»? — он сплюнул на бетон.

— Нет. Я та, кто может сделать так, чтобы тебе не пришлось отрезать половину лица.

Майя медленно, чтобы не спровоцировать дронов-охранников, достала баночку.

— Это не магия. Это химия и биология. Дай руку.

Она нанесла каплю состава на здоровую кожу его запястья, чтобы он не побоялся. Оранжевое масло мгновенно впиталось.

— Чувствуешь? Холод?

Парень прищурился.

— Жжет… а потом… как будто онемело.

— Это алоэ успокаивает нервы, а облепиха заживляет. Намажь вокруг шва. Завтра опухоль спадет. Но взамен нам нужен проход к Архивариусу без «налога».

Вожак долго смотрел на неё, потом на своих друзей. Он схватил баночку и спрятал её в карман куртки.

— Проходите. Но если завтра я проснусь с дырой в щеке — я найду тебя по запаху этих твоих «цветов».

Они добрались до заброшенной станции метро. Там, в старом вагоне, сидел человек, обложенный стопками книг до самого потолка.

— Книги по анатомии? — Архивариус поднял на них мутные глаза. — 2024 год выпуска? С иллюстрациями реальных вскрытий? Это редкость, девочка. За это просят органы.

Григор положил на стол старый хирургический скальпель из нержавеющей стали.

— Настоящая сталь, — выдохнул Архивариус. — По рукам.

Он вытащил тяжелый, пыльный том. Когда Майя открыла его, она ахнула. На страницах были нарисованы не схемы из пикселей, а сложнейшие переплетения мышц, сосудов и нервов. Каждая линия казалась ей картой сокровищ.

— Береги её, — предупредил Архивариус. — В «Верхнем городе» за владение такой книгой стирают память. Знать, как устроено тело без машин — это высшая форма измены.

Майя заперлась в своей каморке. Единственным источником света была тусклая неоновая лента, мигающая в ритме умирающего города за окном. Она положила тяжелую книгу на колено — бумага была прохладной и шершавой, совсем не похожей на бездушные сенсорные панели.