Глава 2. СТУДЕНЧЕСКИЕ АНОМАЛЬНЫЕ ДРУЗЬЯ

Если дом Раджа-Маты был казармой, то институтские аудитории стали для Сатьявати полигоном, где проверяли на прочность её Атма-Сару (Сердцевина души). Мритью-Лока  готовила достойную смену: юные дживы (живое существо), чьи читта-вритти (вибрация сознания) были осквернены жаждой халявы и ложным величием, толпились у алтаря знаний, но молились они не богине знания Сарасвати. Их божеством были их же собственные анартхи (загрязнения сердца: зависть, жадность, гнев). Как сказано в «Шримад-Бхагаватам»: «Тот, кто связан сотнями пут желаний и охвачен вожделением и гневом, тратит свою драгоценную человеческую жизнь впустую».

Сатьявати, чья Атма-Сара уже тогда давала сбои в системе «слепого подчинения», смотрела на однокурсников с холодным любопытством. И вот каких «цветочков» насобирала её память про своих студенческих друзей.

۞ Лунарцисс — ходячий парадокс с двумя кольцами без семейной ответственности.

Этот тип был живым пособием по духовному вампиризму. Его жизненная философия формулировалась изящно: «Зачем обременять себя чужими проблемами?». Однако для окружающих, особо наивных, тут же находилась благородная инверсия: «Я бы не хотел обременять собой других». Чистейшая антрита (ложь), упакованная в фольгу показной скромности. «Внешность обманчива, ибо демоны носят личины богов», — гласит «Деви-бхагавата-пурана».

Абсолютно безответственный тип: его мама уполномочила забрать братика из детского сада, и в связи с этим Лунарцисс отпросился с занятий, попросив прикрыть его отсутствие. Но выйдя из университета и встретив друга, сменил свои планы, направившись смотреть до ночи видеофильмы, напрочь забыв о младшем брате. «Неверность данному слову срезает корни дхармы», — сказано в «Махабхарате».

Тогда впервые у Сатьявати обнаружилась особенность работы её мозга: в мыслях нарисовалась огромная красная галочка, означавшая запрет на выбор в будущем данного кандидата на роль мужа или партнёра по бизнесу. Отец Сатьявати, Шантика, всегда говорил ей: «Хорошее потомство можно родить только от достойного человека. Гены пальцем не размажешь». И Сатьявати поняла: от такого человека, как Лунарцисс — лживого, безответственного, забывшего о родном брате ради пустого времяпрепровождения, — нельзя рожать детей. Мать Сатьявати, конечно, боялась, что дочь сделает неправильный выбор и свяжет жизнь с недостойным. Но мозгов у Сатьявати оказалось больше, чем у остальных даже в том возрасте. Дар «рисования запретных галочек в мыслях» не был магией или колдовством. Это была сама Параматма (Сверхдуша), заботливо расставляющая в сознании Сатьявати предупреждающие знаки, подобно тому, как опытный наставник заранее учит ученика распознавать ложных гуру. «Тот, чьё сердце чисто, видит истину, даже когда она спрятана за маской добродетели», — сказано в «Чхандогья-упанишаде». «Пребывающая в сердце СверхДуша свидетельствует все поступки живого существа и направляет его, когда он искренне ищет истину» («Катха-упанишада»). В дальнейшем мозг Сатьявати так работал во всём и всегда. Такой особенности она больше не встречала ни у кого.

Поступки Лунарцисса были шедеврами абсурда. Однажды, в день рождения своей матери, вместо того, чтобы купить цветы с тортиком и пригласить в гости, он устроился дома в позе ожидающего императора и отправил Сатьявати сообщение: «Мы с мамой ждём, пока вы нас позовёте к себе, как самых почётных гостей, и накроете нам праздничный стол». Сатьявати к тому моменту уже не была той наивной «феей», которая скачет по первому зову выполнять чужие капризы. И тогда Лунарцисс объявил бойкот, демонстративное игнорирование. Он искренне верил, что Сатьявати побежит за ним умолять, выясняя: «Что случилось?». Однако, помня завет Шантики («спаси себя сам»), она просто переключилась на учёбу, выбрав себе другого компаньона на лабораторных занятиях, чего вообще никто из окружающих никак не ожидал. Через несколько месяцев Лунарцисс, осознав, что вселенная не рухнула без его участия, решил выйти из гордого одиночества, написав: «Всё возвращается на свои круги». На что Сатьявати холодно ответила: «Круги — у змей, которые жрут свой хвост. Я предпочитаю прямые линии к спиралям вверх». На этом трёхлетняя дружба закончилась.

Но венцом самообмана в будущем стал его семейный статус. Этот «гений» носил на пальце два обручальных кольца, не состояв при этом ни в одном официальном браке. Он полагал, что если надеть двойную порцию символов семьи, то Вселенная выдаст скидку на взросление и зачтёт формальные обязательства. Кольца кричали: «Семьянин!». А поступки шептали: «Просто соседи по спальне». «Обряды без веры и поступки без ответственности подобны жертвоприношению пеплом — видимость есть, а плода не будет», — гласит «Ману-смрити».

۞ Вандалина — святая справедливица.

Эта особа с лицом ангела и душой кармического киллера специализировалась на «благих делах» с разрушительными последствиями. «Тот, кто выдаёт себя за друга, но в душе желает зла, — худший из обманщиков», — сказано в «Шримад-Бхагаватам». Вандалина была живым воплощением этого порока.

Вот как это работало. Лунарцисс полгода корпел над дипломом, сидел ночами, вылизывал каждую главу, стараясь защититься на хорошую оценку. И в один прекрасный момент его черновики исчезли. Лунарцисс метался по аудиториям в поиске, где он мог их забыть. Обратившись к Вандалине за помощью, услышал следующее:

— Мой друг, — сказала она, поправляя воображаемый нимб. — Вселенная освободила тебя от бремени знаний!

Она не шутила. Она отнесла его диплом в мусорный контейнер за общежитием. И, вернувшись, с самым невинным видом добавила:

— Иди и познавай мир заново! Начни, например, с поиска своих конспектов в мусорном баке. Мне кажется, я видела, как они туда пролетали.

«Человек, который говорит: «Я твой друг и желаю тебе добра», но при этом вредит, подобен змее, которая шепчет сладкие речи перед укусом», — гласит древняя джняна (мудрость), записанная в «Панчатантре».

С тех пор Лунарцисс приобрёл пожизненную фобию к письменным принадлежностям. А Вандалина, утирая слёзы умиления от собственного великодушия, записала в дневник: «Спасла очередную душу от иллюзии важности диплома. Грешник обезврежен».

Сатьявати, ставшая случайной свидетельницей этого «подвига», тогда подумала: «Благими намерениями выстлана дорога в ад». Как сказано в «Хитопадеше»: «Нет яда страшнее, чем мёд на языке того, кто желает тебе смерти».