Глава 26. БЕГСТВО ОТ СЕБЯ: ПОЧЕМУ ШУДРЫ БОЯТСЯ ТИШИНЫ

«Каждый спящий живёт в своём собственном мире», Ошо «Осознанность. Ключ к жизни в равновесии».

«Человек, убегающий от себя, никогда не достигнет цели, ибо он всегда будет впереди самого себя».

В Кали-Югу, эпоху всеобщего помешательства, шудры (джива в тамо-гуне) изобрели гениальный способ не сойти с ума: они делают всё, чтобы никогда не оставаться наедине с собой. Всмотритесь: они вечно куда-то бегут, что-то смотрят, слушают, поглощают. Бесконечный поток новостей, сериалов, разговоров, покупок, планов. Вечный, непрекращающийся шум. И кажется, что так и надо, что жизнь — это и есть эта суета.

Но если задать себе два простых вопроса, становится не по себе. Первый: «Зачем?». Зачем этот бесконечный водоворот дел, встреч, впечатлений? Для чего всё это? Второй: «От чего?». От чего шудра так отчаянно спасается, заполняя каждую секунду своей жизни чем угодно, только не Тишиной? Ответ пугает своей простотой: шудры бегут от пустоты, от той самой чёрной дыры, которая образуется внутри, когда из сердца изгоняют Бога, а из памяти — память о Нём. Они суетятся, чтобы не слышать Тишину, потому что в этой Тишине их ждёт собственное, неприукрашенное отражение, смотреть на которое без содрогания может только тот, кто помнит, кто он есть на самом деле.

Шудра пребывает в вечном поиске того, чего ему не хватает, но напрочь забыл, Кого он ищет. Эта утрата памяти — корень всеобщего безумия. И проявляется оно у каждого по-своему: один глушит тоску работой, другой — вином, третий — властью над слабыми, четвёртый — бесконечным нытьём о своей несчастной судьбе.

Существует горький парадокс: чем комфортнее становится жизнь, тем дальше шудра (джива в тамо-гуне) отдаляется от своего Творца. Он окружил себя таким плотным коконом иллюзий, что сквозь него уже не пробивается даже самый громкий Божественный шёпот.

Бог терпеливо ждёт у двери сердца каждого, стучится, но не дождавшись, тихо отходит. А внутри остаётся вакуум, который шудра тут же заполняет суррогатами — чужими мнениями, ложными ценностями, вещами, которые не согревают, и отношениями, которые опустошают.

Ярче всего это видно в их инстинктивном страхе перед самим словом «Бог». Они могут исправно посещать храмы, ставить свечи, соблюдать обряды. Но живого, трепетного представления о Том, Кто стоит за этими ритуалами, у них нет. Их вера — пустая форма, красивая кукла без души, скафандр, в котором никто не выходит в открытый космос.

Но и тот, кто задумывается о Высшем, часто ищет Его не там, устремляя взор в облака, в далёкие миры, в сложные теории, забывая, что первый храм, где можно встретить Бога, — это Тишина собственного сердца.

И в итоге, шудры оказываются окружёнными заблудшими душами, которые не рождаются монстрами, а просто потерявших себя настоящих. В каждом из них — от раздражающей родственницы до хитрого коллеги — теплится искра, но она почти погасла под слоем обид, страхов и привычки паразитировать на чужих энергиях.

Шудры — не враги, а ученики, провалившие экзамен. И единственное, что можно сделать, — это уважать их путь, каким бы кривым он ни был, не лезть в их карму с советами, не спасать их против воли, не доказывать свою правоту. Ибо насильно в Царствие Небесное не входят. Туда можно вернуться только осознанно, добровольно, тихо. «Если ты способен видеть прекрасное, то только потому, что прекрасное носишь внутри себя».

А пока они будут бежать, создавая шум, окружая себя пустыми разговорами и бессмысленными делами. И всё это — только для того, чтобы не услышать в Тишине тот самый вопрос, который когда-то, в детстве, заставил Сатьявати сесть на подоконник и уставиться в звёзды: «Кто я? Зачем я здесь? И куда мне идти?». Они не хотят знать ответ, потому что этот ответ навсегда меняет всё. 

«Человек, который знает, что делать со своей жинью, никогда не вмешивается в чужую», В. Древс. Иди сам, а кому надо — догонят. «Видя цель, а не преграды, я дойду куда мне надо».