Эпилог. Голос дождя и эхо серебра

На Земле снова шел дождь — тяжелый, октябрьский, пахнущий остывающим городом и мокрым асфальтом. Марк стоял у окна своей пустой квартиры на двадцатом этаже. Огни машин внизу расплывались в цветные пятна, похожие на помехи на старом экране.

Он посмотрел на небо. Сквозь плотные тучи едва просвечивал диск Луны — для всех она была холодной и белой, но Марк знал: там, за миллионами километров, сейчас царит вечное сиреневое лето.

Он вдруг замер и прижал ладонь к груди. В этот момент, где-то на самой границе сознания, он почувствовал легкий, едва уловимый толчок. Словно невидимая тоненькая нить, которая месяцами тянула его сердце из груди, внезапно… обмякла. Боль, которая была его единственным спутником, вдруг сменилась странной, прозрачной тишиной.

— Ты сделала это, — прошептал он, прислонившись лбом к холодному стеклу. — Ты наконец-то забыла.

Он не знал как, но он почувствовал этот момент. Там, на своей Сиреневой Луне, Мира наконец-то разжала пальцы. Нить больше не звенела от напряжения. Она не порвалась — она просто стала свободной, легкой, как паутинка на ветру.

Марк закрыл глаза. Ему показалось, что в воздухе квартиры на мгновение запахло не пылью и дождем, а чем-то неземным: пыльцой фиолетовых лилий и теплым песком Элириума. Это была её последняя весточка, её капля сожаления, которую она отпустила в космос, прежде чем окончательно обрести покой.

Он достал из ящика стола старую фотографию, где они вдвоем смеются под общим зонтом. Раньше смотреть на неё было физически больно, но сейчас… сейчас на сердце стало удивительно тихо.

— Будь счастлива там, в своем вечном лете, — сказал он темноте.

Марк отошел от окна и впервые за долгое время включил свет во всей квартире. Он знал: она будет помнить о нем лишь мгновение, как о странном сне из другой, почти забытой жизни. Но для него эта нить навсегда останется связью с чем-то прекрасным и недосягаемым.

Дождь за окном продолжал стучать по карнизу, но Марк больше не чувствовал холода. Он просто знал, что где-то там, на Сиреневой Луне, его любимая женщина наконец-то научилась дышать без него. И этого было достаточно.

«Там на сиреневой луне

Ты позабудешь обо мне

Может быть только на мгновенье.

Оставляя для меня

Только тоненькую нить,

Только капли сожаленья…»

КОНЕЦ.