Глава 4. Город Стеклянных Роз и шёпот общих судеб

Прошло несколько циклов, которые на Земле назвали бы месяцами, но здесь они ощущались как один долгий, тёплый полдень. Мира решила покинуть свой уединённый купол и отправиться в Аэлиту — единственное крупное поселение на Сиреневой Луне.

Аэлита не была похожа на земные города с их серым бетоном. Она располагалась внутри гигантского кратера, стены которого были облицованы зеркальным кварцем. Дома здесь напоминали распустившиеся стеклянные бутоны, а вместо улиц между ними тянулись подвесные тропы из сплетённых световых волокон.

Здесь Мира познакомилась с другими «беглецами». Оказалось, что на Элириум прилетают не только за забвением, но и за тишиной.

— Мы все здесь — осколки разбитых зеркал, — сказала ей Лиана, женщина с добрыми глазами, которая держала в Аэлите «Чайную Снов». — Кто-то бежал от войны, кто-то от старости, а кто-то, как ты, — от тени другого человека.

В Чайной Лианы Мира впервые за долгое время почувствовала себя среди своих. Люди здесь не задавали лишних вопросов. Они сидели в мягких креслах, парящих над полом, и пили настой из сиреневых лепестков, который согревал изнутри и заставлял кожу едва заметно светиться.

Мира начала помогать Лиане. Она приносила те самые «сферы памяти», которые ловила на берегу, и они вместе создавали из них живые инсталляции в центре города. Жители Аэлиты приходили туда, чтобы просто постоять в сиянии чужих радостей. Это был их способ чувствовать себя живыми, не возвращаясь к собственной боли.

Но настоящим отдыхом для души оставались встречи с Орионом. Раз в несколько дней, когда небо над Элириумом становилось особенно прозрачным, Мира уходила из шумного города к своей старой Серебряной реке. Орион всегда ждал её там, сидя на камне и глядя на неторопливое течение ртутной воды.

— Сегодня в Аэлите праздновали День Первого Луча, — рассказывала Мира, усаживаясь рядом. — Лиана испекла пироги из пыльцы звёздных лилий. Это было… странно. Вкусно, но совсем не похоже на земную выпечку.

Орион чуть заметно улыбнулся.

— Ты начинаешь пускать корни в этот фиолетовый песок, Мира. Твои движения стали медленнее, а голос — чище. Твоя нить… посмотри на неё.

Мира взглянула на своё запястье. Золотистая нить всё ещё была там, но она больше не натягивалась до звона. Она мягко лежала на её коже, обвивая руку, как изящный браслет.

— Она больше не тянет меня вниз, Орион. Я привыкла к ней. Иногда, когда я смеюсь в Чайной Лианы, я чувствую, как нить теплеет. Словно ОН там, на Земле, тоже улыбнулся в этот момент.

— Это и есть истинная гармония, — промолвил Странник. — Любить на расстоянии миллионов километров, не желая обладать. Элириум научил тебя самому сложному уроку: присутствию в отсутствии.

Они долго сидели вдвоём, слушая, как поёт река. Орион рассказывал ей истории о древних временах, когда Луна ещё не была сиреневой, а по небу пролетали кометы, похожие на огненных птиц. Мира слушала его, затаив дыхание. Ей казалось, что Орион сам — живая книга этой планеты.

— Знаешь, — призналась она. — Я думала, что на Луне я буду одна. Но здесь я нашла больше понимания, чем в том огромном городе на Земле. Там люди сталкиваются плечами, но их души никогда не соприкасаются. А здесь… здесь мы все связаны этим сиреневым туманом.

— Потому что здесь некому и нечего доказывать, — ответил Орион. — Мы все — просто пылинки в лучах вечного солнца.

Мира возвращалась в Аэлиту, когда над кратером начали зажигаться первые искусственные огни, подражающие звёздам. Она шла по светящейся тропе, и её сердце было спокойным. Она знала, что завтра снова будет тёплый день, снова будет шёпот трав и вкус лунных ягод. Она почти забыла, что когда-то мечтала обрезать нить. Теперь нить была её связью с человечностью в этом холодном и прекрасном космосе.