Глава 11. Песня под дождём

Утро перед отъездом выдалось серым и дождливым. Селена стояла у окна с чашкой чая и смотрела, как капли стекают по стеклу, искажая мир за ним. Она уже купила билет до бабушки, но внутри всё сопротивлялось — не потому что она не хотела уехать, а потому что боялась: а вдруг за эти три недели они перестанут её ждать?

В дверь постучали. Она открыла — и замерла. На пороге стоял Чазарэ, мокрый с головы до ног, с гитарой за спиной. Под глазами — тени, но улыбка была прежней.

— Я сочинил песню, — сказал он, не здороваясь. — Для тебя. Можно войти?

Она молча отступила. Чазарэ прошёл в комнату, стряхнул капли с куртки и сел на её кровать. Он взял гитару, и его пальцы пробежали по струнам. Тишина наполнилась первыми аккордами — грустными, тягучими, как этот дождь. И он запел.

«Ты не выбираешь между морем и небом, Ты просто плывёшь, где тебя не ждут. А я буду берегом, а он будет причалом, А ты — кораблём, что уходит на юг».

Селена слушала, и слёзы текли по щекам. Она не плакала от боли — она плакала от правды. Каждое слово было о ней, о них, о невозможности быть счастливой, не разбивая чьи-то сердца.

— Чазарэ, — прошептала она, когда он закончил. — Это жестоко.

— Это честно, — ответил он, ставя гитару. — Я не хочу, чтобы ты уезжала. Но я не буду тебя останавливать. Я просто хочу, чтобы ты знала: я буду ждать. Не потому что я правильный выбор. А потому что я — твой. Даже если ты не моя.

Он встал, поцеловал её в лоб, так же невесомо, как падают первые снежинки, и вышел, оставив дверь открытой. Селена стояла, прижав руки к груди, и чувствовала, как сердце бьётся в унисон с той песней. Она знала — эта мелодия будет звучать в ней всегда, даже если она выберет Шана. С этой мыслью она почти собрала чемодан, но в дверь снова постучали.

На этот раз — Шан. Он тоже был мокрым, но вместо гитары у него был конверт. Он протянул его, не глядя в глаза.

— Открой после отъезда, — сказал он хрипло. — Я не хочу, чтобы ты оставалась из-за слов. Я хочу, чтобы ты возвращалась из-за сердца.

Он обнял её — быстро, словно боялся, что если задержится, то не отпустит. А потом ушёл. И Селена стояла в коридоре, сжимая в одной руке билет, в другой — конверт, а в груди — два голоса, которые пели одну песню на разных языках.

Она села в поезд. В окне мелькнули перроны, дома, деревья — и тени двух фигур, стоящих на платформе. Они пришли оба. Не вместе — по отдельности, в разных концах платформы, но они были. Она видела их сквозь запотевшее стекло. И ей хотелось крикнуть машинисту: «Останови!» Но поезд набирал скорость, и она только прижалась лбом к стеклу, чувствуя, как впервые за много дней — не холод, а свободу. Не от них. Для них.