Глава 2: Дом, где чай не остывает

Дверь приоткрылась от одного касания.

— Миссис Врейн? — позвал он. Голос утонул в тишине, будто комната поглотила звук.

Внутри пахло лавандой и старой бумагой. Пыль лежала на мебели ворсистым слоем, но на кухонном столе стояла чашка. Чай в ней был тёплым. Пар поднимался вверх, изгибаясь странными спиралями.

На столе лежала книга — дневник в кожаном переплёте. Эзра открыл её на последней закладке.

17 апреля. Семнадцатого, как и тогда. Семь имён, семь свечей. Я зажгла шесть, но седьмая не горит. Он чувствует кровь. Он знает, что Кросс вернулся. Ритуал никогда не был завершён, потому что предатель ушёл. Его кровь — ключ. Но ключ может как запереть, так и открыть. Господи, простите меня.

Кросс застыл. «Предатель ушёл». Его дед, Дэниел Кросс-старший, исчез за год до рождения внука, оставив семью без объяснений. Отец Эзры никогда не говорил о нём, кроме как проклиная имя.

Шаги на крыльце. Эзра захлопнул дневник и спрятал его за пазуху.

Дверь распахнулась. На пороге стоял высокий мужчина в форме шерифа — седой, сгорбленный, с глазами цвета мутной воды.

— Вы не местный, — сказал он. Не вопрос. — И вы в доме мертвой женщины.

— Мертвой?

— Агата Врейн умерла три дня назад. Сердце. Её похоронили вчера утром, пока туман ещё позволял копать землю.

Эзра вытащил письмо и протянул шерифу. Тот взял его, и Кросс заметил, как дрогнули его пальцы.

— Штемпель, — сказал Эзра. — Двадцатого апреля. Сегодня двадцатое. Письмо отправлено вчера.

Шериф Хейвенс — так гласила бляха на его груди — посмотрел на штемпель. Потом на Кросса. В его взгляде мелькнуло нечто, отдалённо похожее на жалость. Или на страх.

— Часы у вас в кармане, мистер Кросс?

— Что?

— Проверьте.

Эзра вынул наручные часы. Стекло было целым, стрелки показывали половину первого. Но секундная стрелка, как и в мотеле, шла назад.

— Здесь время ходит кругами, — тихо сказал Хейвенс. — Для тех, кто связан кровью. Ваша фамилия — Кросс. Плохая фамилия для этого места.