Глава 7

7

Сознание возвращалось медленно, как будто кто-то разматывал меня из плотного кокона ваты. Голова жутко гудела от похмелья. Во рту было сухо, будто я жевала песок. 

На первом этаже послышались крики. Сначала они доносились до меня сквозь сон, но чем больше я просыпалась, тем отчётливее понимала: на первом этаже действительно кто-то орёт. Голоса были знакомыми до боли. 

Я с трудом села на кровати, комната сразу поплыла перед глазами. Бросила взгляд на тумбочку — стакан воды, который я, видимо, поставила ночью, стоял нетронутым. Жажда была дикой, но крики внизу были важнее. 

Натянула халат поверх пижамы и, держась за стену, вышла в коридор. Каждый шаг отдавался болью в висках. Я остановилась на лестнице и прислушалась.

— Ты не имеешь права читать мне нотации! — голос Минди был сорванным, истеричным. — Ты вообще не имеешь права что-то мне говорить после всего, что было!

— Минди, я не читаю тебе нотации, я пытаюсь тебя уберечь! — Хэнс отвечал жёстко. — Айви была под кайфом, потому что ты ей предложила! 

— Да она сама согласилась! Ей не пять лет!

— Она была пьяна и ты воспользовалась моментом!

Я спустилась на кухню и замерла на пороге. Хэнс стоял у плиты, сжимая в руках сковороду — он явно пытался приготовить завтрак, но процесс был остановлен. Минди стояла напротив в мятой футболке с красными глазами от недосыпа или слёз. Она дрожала от злости. 

— Хватит! — мой голос прозвучал хрипло и слабо. 

Они оба повернулись ко мне. Минди посмотрела на меня с вызовом, но я видела, как дрожит её нижняя губа.

— Айвори, ты вообще в своём уме? — она шагнула ко мне. — Ты что, на его стороне теперь? 

— Я ни на чьей стороне, — я подошла к столу и села на стул, потому что ноги держали меня плохо. — Я просто хочу, чтобы вы оба замолчали. У меня голова раскалывается.

— О, прости, что мы мешаем твоему похмелью! — Минди всплеснула руками. — А я думала, у нас чрезвычайная ситуация!

— Минди, прекрати, — Хэнс бросил сковороду на плиту и подошёл к ней. Он попытался коснуться её плеча, но она отшатнулась, как от огня. — Никто ни в чём тебя не обвиняет. Я просто хочу, чтобы ты была осторожнее.

— Осторожнее? — она засмеялась, но смех был почти истеричным. — Ты хочешь, чтобы я была осторожнее? Хэнс, я всю свою жизнь осторожничала. Я боялась жить, как все, боялась сорваться и сново упасть в пропасть. И знаешь, что я поняла? Это не работает! Всё равно всё идёт по пизде, как ни пытайся!

Она перевела взгляд на меня, в её глазах было столько боли, что я на мгновение забыла о своей голове.

— Ты знаешь, Айви, почему я тебе предложила это вчера? — она ткнула пальцем в мою сторону. — Потому что я видела, как ты смотришь на моего брата. Как ты боишься каждую секунду, что он исчезнет. И я подумала: ну давай, мать твою, дай себе волю. Расслабься, перестань на одну ночь быть его сиделкой.

Я молчала. Минди тяжело дышала, её грудь вздымалась, как после долгого бега.

— Но нет, — продолжила она. — Я опять всё испортила, как всегда. Я не могу быть той, кто приносит радость. Я всегда приношу только боль.

Она развернулась и, не глядя на нас, направилась к выходу.

— Минди, стой! — крикнул Хэнс, но она уже хлопнула входной дверью. 

Повисла тишина. Из гостиной послышались шаги. 

— Что за шум? — сонно спросила Кейт, появляясь на кухне. — Я думала, нас ограбили.

— Лучше бы ограбили, — буркнул Хэнс. 

Он стоял у двери, глядя в закрытую створку. Я видела, как напряглись его плечи. Он сжал кулаки, потом разжал. 

— Простите. Я не должен был на неё орать.

— Она сама тебя спровоцировала, — сказала я тихо.

— Нет, — он повернулся ко мне, его глаза были влажными. — Она права. Я не имею права учить жизни, ведь сам бросил её, когда ей было хуже всего. Какое я имею право сейчас притворяться, что забочусь о ней?

— Как же я люблю нашу семейку, — Ноа появился в дверях, потёртый, сонный, но уже в джинсах и футболке. 

— Доброе утро, — ответила ему Кейт. 

Хэнс провёл ладонью по лицу и направился к плите. 

— Я дожарю яичницу. Кто будет есть?

Кейт и Ноа переглянулись, потом посмотрели на меня. Я кивнула — лучше, чтобы он чем-то занялся, чем стоял и смотрел на дверь.

Завтрак прошёл в тишине. Хэнс поставил перед каждым тарелку с яичницей и тостами, сам почти не притронулся к еде. Кейт пыталась разрядить обстановку неловкими шутками, но они повисали в воздухе и падали на пол. Ноа молча наливал кофе и передавал чашки. 

Я пила кофе маленькими глотками, стараясь не смотреть на телефон. Там было сообщение от Джеймса, отправленное в четыре утра: «Спи, любовь моя. Мне нужно сказать тебе что-то важное. Я тебя люблю».

Я прочитала его раз десять. «Что-то важное». Каждое слово отдавалось внутри тревогой и надеждой.

— Айвори, — Кейт коснулась моего плеча, вырывая из мыслей. — Ты как? 

— Ужасно, — призналась я. — Мне нужно ехать в больницу.

— Ты уверена, что в состоянии вести машину? — Ноа посмотрел на меня с сомнением. — Ты едва на ногах стоишь. 

— Я выпью ещё кофе и поеду. Мне уже гораздо лучше, правда. Джеймс хочет сказать что-то важное. 

Хэнс поднял голову от тарелки и усмехнулся. 

— Ему даже сердце не помеха, чтобы сделать всё по-своему.

Я не поняла, что он имел в виду, но не стала спрашивать. Допила кофе, поднялась, пошатываясь, и пошла в душ.

Холодная вода помогла придти в себя. Я стояла под струями, глядя, как стекает с волос грязь вчерашнего вечера, и пыталась собрать себя по кусочкам. «Я скажу тебе что-то важное». Что? Что он решил прекратить лечение? Что врачи ошиблись? Что он уезжает? Что он… Что он любит меня?

Я выключила воду, вытерлась, надела чистую одежду. Собрала волосы в небрежный пучок, нанесла минимум макияжа, чтобы скрыть синяки под глазами. 

Спустившись на первый этаж, Хэнс ждал меня у двери с ключами в руке.

— Я отвезу тебя, — сказал он тоном, не терпящим возражений. — Ты не в состоянии вести машину. Ноа останется с Кейт и приберёт здесь.

— Хэнс, я…

— Это не обсуждается, Айви. Садись в машину. 

Я сдалась. Мы молча доехали до больницы. Хэнс не включал радио, не пытался говорить. Просто вёл машину и иногда посматривал на меня, как будто проверял, не отключилась ли я.

У входа в больницу он остановил машину, повернулся ко мне и взял за руку.

— Что бы он ни сказал, — тихо начал он, — не бойся. Джеймс никогда не ошибается в том, что касается тебя.

Я просто кивнула, вышла из машины и направилась в белое здание с красным крестом. Из вестибюля тянуло холодом и хлоркой. Под ногами блестел пол, отражая люминесцентные лампы, а за стеклянными стенами регистратуры суетливо двигались люди в голубых халатах. 

Джеймс лежал в той же палате, но выглядел лучше, чем той ночью. На щеках появился лёгкий румянец, глаза блестели живым, почти озорным светом. Он сидел, приподнятый на подушках, и что-то вертел в пальцах, не замечая меня, пока я стояла в дверях. Увидев меня, он улыбнулся. 

— Айвори, — его голос был слабым, но счастливым. — Иди сюда.

Я подошла к его кровати и села рядом на стул. Он взял мою ладонь, переплёл наши пальцы и легонько сжал. 

— Ты выглядишь уставшей, — сказал он, вглядываясь в моё лицо. — Ты спала?

— Не очень, — призналась я, чувствуя, как его тепло перетекает в мои онемевшие пальцы. — В доме были небольшие разборки.

— Опять Минди?

— Минди и Хэнс, но это неважно, — я провела большим пальцем по его костяшкам. — Ты написал, что хочешь сказать мне что-то важное.

Джеймс медленно кивнул. Он отпустил мою руку и снова начал вертеть в пальцах маленькую бархатную коробочку. Я не сразу заметила её, а когда заметила, сердце сначала рухнуло куда-то вниз, а потом взлетело, ударившись о рёбра.

— Я хотел сделать это вчера, — начал он, — на твоём дне рождения. Хотел, чтобы всё было идеально, но… судьба решила иначе.

Он открыл коробочку. Внутри лежало кольцо. Тонкое платиновое кольцо с ослепительно чистым бриллиантом. Оно было нежным, изящным. Я смотрела на него и не могла дышать.

— Я знаю, что всё, что я могу тебе предложить, — это неизвестность, — сказал он. Его голос стал твёрже, хотя глаза блестели от сдерживаемых слёз. — Но я также знаю, что без тебя я не хочу видеть абсолютно ничего. Айвори, ты стала моей жизнью за те полгода, что мы вместе. И я хочу провести с тобой столько времени, сколько мне отведено.. И, даже, если это будет всего один день — пусть этот день будет твоим. Ты выйдешь за меня? Станешь моей женой?

Я смотрела на кольцо, потом на него. Слёзы текли по моим щекам горячими дорожками, но я не вытирала их. Я смеялась и плакала одновременно. В груди разрывалось от счастья, которое смешалось с болью.

— Джеймс… — всхлипнула я. — Ты что, серьёзно?

— Ещё как серьёзно, — он взял мою руку, и дрожащими пальцами надел кольцо мне на безымянный. — Я не знаю, сколько у меня времени, но пока бьётся моё сердце, оно бьётся для тебя.

Я посмотрела на кольцо. Оно сияло на моём пальце, точно маленькая звезда. 

— Да, — прошептала я. — Да, Джеймс. Я выйду за тебя. 

Он улыбнулся и мир вокруг переставал существовать. Джеймс притянул меня к себе, я почувствовала, как его губы касаются моего лба. Его дыхание было тёплым и родным. 

— Я так рад, — тихо прошептал он мне в кожу. — Миссис Брукс…

Миссис Брукс. Я отстранилась от него, чтобы заглянуть в его глаза. Они сияли, наполненные слезами радости, в них было столько жизни, столько отчаянной надежды, что я не выдержала. Я потянулась к нему и поцеловала его — жадно, страстно, с той любовью, которую носила в себе все эти месяцы. Он ответил так же — его губы горели, руки скользнули по моей спине, притягивая ближе, пальцы вплетались в мои волосы, сбивая небрежный пучок.

— Иди ко мне, — выдохнул он между поцелуями. — Залазь.

— Джеймс, может, не стоит? — я бросила взгляд на трубки и монитор. 

— Плевать я на них хотел, — он с нарочитой небрежностью снял с себя несколько проводов, отложил их на тумбочку, и его руки снова вернулись ко мне, уже настойчивее, требовательнее. — Иди сюда.

Я аккуратно, стараясь не задеть капельницу, легла рядом с ним на узкую больничную кровать. Тело скользнуло по простыням, пахнущим его запахом. Я прижалась к нему всем телом, чувствуя, как быстро бьётся его сердце. 

— Ты сумасшедший, — я рассмеялась, утыкаясь носом в его шею. — Если нас увидят в таком виде, нам обоим конец. 

— Пусть попробуют, — прошептал он мне в губы и снова поцеловал. 

Его руки скользнули по моей талии, пальцы нащупали край платья и начали медленно, мучительно медленно, поднимать ткань вверх, оглаживая кожу. Каждое прикосновение оставляло за собой огненный след. Я выгнулась ему навстречу. 

— Как же я скучал по твоему телу, — выдохнул Джеймс, покрывая поцелуями мою шею, спускаясь к ключице, покусывая кожу так, что по спине пробегали мурашки. Я чувствовала его желание — твёрдое, горячее, запретное в этой стерильной палате. Но, кажется, нам обоим было плевать.

— Боже, — прошептала я, запрокидывая голову, когда его губы добрались до ложбинки между грудями. 

Он приподнял моё платье до талии, сдвинул тонкую ткань трусиков в сторону, и со сладкой мукой, вошёл в меня. Я закусила губу, чтобы не закричать, но звук, полный желания, всё же вырвался. Он тут же прикрыл мой рот ладонью. 

Джеймс двигался медленно, словно пробуя и наслаждаясь каждым миллиметром. Я впивалась пальцами в его плечи, чувствуя, как напрягаются мышцы, как дыхание становится прерывистым. 

— Ты такая прекрасная, Айвори, — выдохнул он, набирая темп. Его голос дрожал от удовольствия. 

Мы занимались любовью прямо на его больничной кровати, среди белых простыней и пищащих приборов. В этом было что-то безумное. Словно мы бросали вызов смерти, доказывали ей, что она не властна над этим моментом. Наши стоны становились громче, дыхание сбивалось. Я вцепилась в его волосы, притягивая к себе, и чувствовала, как он двигается во мне быстрее, глубже, как его руки сжимают мои бёдра, оставляя на коже горячие следы. Внутри меня всё сжималось, росло, поднималось. Я уже не могла молчать.

— Джеймс, — выдохнула я. — Пожалуйста…

— Я люблю тебя, — прошептал он, вонзаясь в меня так глубоко. — Безумно люблю тебя. 

Мы кончили одновременно. Громко, отчаянно, держась друг за друга, как за единственный якорь в тонущем мире. Я чувствовала, как его пульс бьётся в унисон с моим, как наши тела переплетены, как наши души соприкасаются друг с другом. 

Он упал на подушку, тяжело дыша. Я легла ему на грудь, слушая, как его сердце медленно успокаивается, и поглаживала по мокрой от пота груди. 

— Миссис Брукс, — прошептал он с закрытыми глазами и улыбнулся. 

Джеймс был счастливый, уставший, живой.

— Да, — ответила я, целуя его в плечо.

***

Выходя из больницы, я сделала глубокий вдох, пытаясь выветрить из лёгких запах антисептика, который, казалось, въелся в кожу. Хэнс по-прежнему сидел в своей машине, припаркованной у самого выхода. Он курил, откинув голову на подголовник, и задумчиво смотрел куда-то вдаль, поверх крыш и деревьев. Его профиль на фоне серого вечернего неба казался вырезанным из камня — усталым и неподвижным. Я остановилась на секунду, глядя на него. Он ждал. Просто ждал, хотя мог уехать.

Открыла сумочку, достала маленькое зеркальце и принялась стирать следы туши под глазами. Они уже давно превратились в чёрные разводы, поэтому пришлось повозиться: влажной салфеткой, потом пальцем, потом снова салфеткой. Посмотрела на себя в зеркало — не идеально, но уже не так страшно. Поправила волосы, собрала их в низкий хвост и направилась к машине.

Хэнс заметил меня уже на подходе и, когда я открыла дверь, кивнул, здороваясь без слов. Его глаза были красноватыми — то ли от дыма, то ли от чего-то другого, что он предпочитал не показывать.

— Я думала, ты уехал, — сказала я, садясь на пассажирское сиденье и захлопывая дверь. Внутри салона пахло табаком и его одеколоном. 

— Да нет, — он стряхнул пепел с сигареты прямо на траву. — Я сегодня свободен. 

— Ладно, поехали, — я пристегнулась и откинулась на спинку сиденья, чувствуя, как усталость наваливается с новой силой.

Хэнс завёл двигатель, но не тронулся с места. Он молчал, глядя на дорогу. 

— Минди не звонила? — спросил он наконец. 

В голосе проскользнула осторожная тревога, которую он всегда пытался скрыть.

— А должна была? — я повернулась к нему. — Ты говорил, что это не первый раз, когда она уходит из дома.

Хэнс тяжело вздохнул, провёл рукой по лицу и посмотрел в окно. Я видела, как он сжимает и разжимает пальцы на руле. 

— Это так, — сказал он, не поворачивая головы. — Но… — он замолчал, его челюсть напряглась.

Он перевёл взгляд на мои руки, которые я сложила на коленях, и заметил кольцо. Мгновение он просто смотрел на него, усталость на миг отступила.

— Вот чертёныш, — выдохнул он. — Поздравляю, — он искренне улыбнулся, приобнял меня, сжав плечо своей тяжёлой ладонью. — Серьёзно, Айвори. Я рад за вас.

Я почувствовала, как к горлу подступает комок, но справилась с ним.

— Спасибо, — ответила я тихо, почти смущённо. Мне всё ещё было странно слышать эти слова, странно носить кольцо, странно думать о том, что я — невеста. — Так что с Минди? Ты не договорил.

Он снова вздохнул, убирая руку с моего плеча, возвращая её на руль.

— Просто мне не хочется снова искать её по наркоточкам, — сказал он. 

Я положила свою ладонь поверх его руки, которая всё ещё лежала на руле. Кожа была тёплой, чуть шершавой. 

— Хэнс, посмотри на меня. 

Он медленно повернул голову. 

— Минди уже взрослая, — сказала я, глядя ему прямо в глаза. — Я знаю, что это звучит как отговорка, знаю, что ты беспокоишься, потому что любишь её. Но… она сама должна принять решение. Ты уже сделал всё, что мог.

Хэнс смотрел на меня ещё несколько мгновений, затем кивнул, не говоря ни слова. 

— Едем домой? — спросил он, не глядя на меня. — Ноа написал, что Кейт уехала. 

— Докинь меня до метро, — попросила я, поправляя ремень безопасности. — Хочу заехать к себе, забрать оставшиеся вещи. 

Он удивлённо поднял брови.

— Я на машине, Айвори. Я тебя довезу. 

— Правда, не нужно, — я мягко улыбнулась. — Хочу немного пройтись, проветриться. День был слишком длинным. 

Хэнс помедлил, но потом кивнул и выехал с парковки. Мы двинулись по вечернему городу, мимо витрин, которые уже начали зажигать свои огни, мимо людей, спешащих по своим делам. Я смотрела в окно и чувствовала лёгкое напряжение между нами. 

Мы подъехали к метро через десять минут. Хэнс остановился у тротуара и повернулся ко мне. 

— Спасибо, что посидела со мной, — сказал он, закуривая сигарету. — Я знаю, тебе сейчас самой тяжело… 

Я покачала головой, перебивая его.

— Хэнс, мы же семья. По крайней мере, я хочу так считать. И если тебе тяжело — я рядом. Мы все рядом.. Не нужно замыкаться в себе. 

Он усмехнулся. 

— Ты хорошая, Айвори, — сказал он, глядя мне в глаза. — Я рад, что Джеймс нашёл тебя.

— Спасибо, — ответила я, чувствуя, как щёки начинают гореть. — Правда.

Я открыла дверь, вышла из машины и на мгновение задержалась, глядя на него через открытое окно.

— Если Минди объявится… дай мне знать, хорошо? Я ей позвоню. Может, она послушает меня больше, чем тебя.

— У меня так никогда не получалось, — он рассмеялся. 

Я улыбнулась и помахала ему рукой.

— Увидимся, Хэнс. Береги себя.

— И ты, невеста, — он подмигнул и нажал на газ, исчезая в потоке машин.

Я стояла на тротуаре, глядя вслед его машине. Она свернула за угол, и исчезла, оставив после себя тишину и лёгкий запах выхлопных газов. Я перевела дух, достала из сумки телефон и набрала Кейт. Через минуту на другом конце послышался её голос. 

— Ещё раз привет. Буду у тебя через двадцать минут.

— Что-то случилось? — голос Кейт мгновенно стал собранным.

— Да, — я сделала паузу, чувствуя, как улыбка ползёт на лицо. — Но нужно сказать тебе об этом лично. А то боюсь, что ты упадёшь в обморок. 

— Что-то с Джеймсом? — встревоженно спросила она. 

— Нет, — ответила я. — Всё хорошо.

Повисла минутная пауза. Я слышала, как она дышит в трубку, что-то обдумывая.

— Ты беременна? — спросила она неожиданно. 

Я громко рассмеялась. 

— Пока! 

— Айви! 

Я нажала «отбой», спрятала телефон в карман и, улыбаясь, пошла в сторону метро.

***

Я медленно шла по знакомым улицам, разглядывая витрины магазинов, которые уже начали закрываться, и редких прохожих, которые спешили по своим вечерним делам. Всё здесь было таким же, как и несколько месяцев назад, — те же деревья, те же скамейки, те же вывески. Я вдыхала вечерний воздух, чувствуя, как он остывает после дневной жары, и пыталась собрать мысли в кучу. Но они разбегались, путались, возвращались к Джеймсу, к больнице, к его бледному лицу, к кольцу на моём пальце, которое я всё ещё не могла привыкнуть носить.

На углу я остановилась и заглянула в маленький магазинчик, куда мы с Кейт забегали за продуктами. Он работал до полуночи, внутри горел тусклый жёлтый свет. Я толкнула дверь, надо мной звякнул колокольчик. Внутри было тихо, пахло хлебом и моющими средствами. Продавец за кассой поднял голову, мельком посмотрел на меня и снова уткнулся в телефон. Я прошла вдоль полок, взяла бутылку красного вина — ту, которую Кейт всегда хвалила. Расплатилась, сунула покупки в пакет и вышла.

Как только я открыла дверь, на пороге меня уже ждала Кейт. Она стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на меня так, будто собиралась допрашивать. Её волосы были собраны в небрежный пучок на макушке, на футболке красовался какой-то смешной принт с котом, а глаза блестели от нетерпения.

— Так, — сказала она, не давая мне даже шагнуть внутрь, — либо ты сейчас рассказываешь, что случилось, либо я тебя убью. Мне всё равно, сколько вина ты купила.

Я не выдержала. Улыбка расползлась по моему лицу, и я, всё ещё стоя на пороге с пакетом в руке, почувствовала, как внутри разливается тепло.

— Открывашки не найдётся? — спросила я, поднимая пакет и показывая бутылку.

Кейт закатила глаза, но не смогла сдержать улыбку.

— Я когда-нибудь с тобой поседею, — сказала она, отступая в сторону и впуская меня в прихожую. — Заходи уже.

Я переступила порог. На кухне горел свет, на столе уже стояли два бокала. Кейт всё подготовила, даже не зная, что именно я скажу.

Я прошла на кухню, поставила пакет на стол и достала бутылку. Кейт уже нашла открывашку в ящике и протянула мне.

— Давай, не тяни, — сказала она, садясь напротив. — Я уже вся на нервах.

Я откупорила бутылку, разлила вино по бокалам и села. Мне хотелось рассказать ей всё. Сразу. Но почему-то медлила, держа бокал в руках и глядя на тёмную жидкость, которая покачивалась у стенок.

— Кейт, — начала я, поднимая глаза. — В общем… Джеймс мне сделал предложение.

Она замерла с бокалом у губ, а потом сделала большой глоток, видимо, чтобы не поперхнуться.

— Ты серьёзно?

Вместо ответа я положила левую руку на стол и показала ей кольцо. Оно блеснуло в свете кухонной лампы — простое, серебряное, с маленьким камнем, который я уже успела полюбить.

Кейт уставилась на него, а потом вскочила с места. Я даже испугалась на мгновение.

— О, господи! — закричала она. — Наконец-то!

Она начала прыгать на месте, как маленький ребёнок, который только что получил самый лучший подарок в своей жизни. Её руки тряслись, она то сжимала их в кулаки, то разжимала, из её груди вырывались такие восторженные звуки, что я невольно засмеялась.

— Ну! — она подбежала ко мне и притянула к себе так крепко, что я почувствовала, как она дрожит. — Я так рада за тебя, Айвори! Так рада!

Я обняла её в ответ, и в какой-то момент поняла, что плачу от счастья. 

— Нужно срочно делать девичник, — сказала Кейт, когда наконец отстранилась и вытерла слёзы, которые уже успели выступить на её ресницах. — У меня уже есть идеи.

Я засмеялась и подняла бокал.

— Давай сначала выпьем за новый статус. 

Она чокнулась с моим бокалом, мы сделали по глотку. 

— Нет, я серьёзно. Нужно делать девичник, можно поехать куда нибудь? 

— Нужно сначала дождаться выписки Джеймса, а уж потом думать обо всём остальном.

— Ну да, конечно, — Кейт отмахнулась. — Но это не значит, что мы не можем планировать. Я, между прочим, лучший в мире персональный менеджер чужого счастья.

— Ты ж юрист, а не организатор свадеб, — хмыкнула я.

— А кто сказал, что я не могу быть и тем, и другим? — она театрально вздёрнула подбородок. 

Я фыркнула и сделала ещё глоток вина. Тепло приятно растекалось по груди. 

— Кстати, у меня кое-что есть, — Кейт встала со стула, чуть не опрокинув его и удалилась на несколько минут в свою комнату. Я слышала, как гремят ящики и что-то шуршит. Она принесла несколько глянцевых журналов под мышкой и ноутбук. 

— Это что ещё такое? 

— Я решила не выкидывать их после того, как вы переспали… Надо держать журналы наготове. Интуиция меня не подвела, — она рассмеялась. 

— Это что, всё про свадьбы? — я округлила глаза.

— Только сегодняшняя подборка, — не без гордости произнесла она, шлёпая журналы на стол. — Итак, мадемуазель Брукс, — она специально выделила фамилию, — представление начинается.

Кейт уселась напротив, раскрыла первый журнал на середине и подвинуло его ко мне.

— Смотри, — указала она. — Такое фасон давно вышел из моды. 

На развороте была модель в пышном платье‑торте, усыпанном стразами, с корсетом, который явно требовал отдельного договора с дьяволом, и фатой длиной в три человеческих роста.

— Даже не обсуждается, — фыркнула я. — Я в таком утону в собственном стыде.

— Вот и я так думаю, — удовлетворённо кивнула Кейт. — Нам нужно что‑то минималистично и одновременно сексуально. 

— Кейт! — я прыснула смехом. — Я тебя умоляю.

— Что? — она развела руками. — Ты собираешься выходить замуж за самого упрямого и сексуального мужчину на планете. Ты всерьёз думаешь, что он даст тебе спокойно разгуливать в платье, в котором тебя невозможно быстро раздеть?

Пришлось признать, логика была железной. Я покраснела, но кивнула.

— Ладно, продолжай, извращённый стилист.

Она листала страницы с фанатичным блеском в глазах, то отодвигая, то подталкивая мне понравившиеся варианты.

— А как тебе это? Прозрачные вставки, вырез до пупка… Джеймс забудет, как дышать, ещё до того, как ты дойдёшь до алтаря. 

Мы обе прыснули со смеху. 

— Так, смотри, — Кейт развернула ко мне страницу. На ней была девушка в простом, но ослепительно красивом платье: открытые плечи, мягко спускающийся шёлк, тонкий пояс на талии. Никаких лишних деталей, только аккуратная линия спины и лёгкая драпировка. — Это то, что нужно, согласись. 

Я замерла. В груди что‑то дрогнуло.

— Красивое, — признала я. — Очень…

— Именно, — кивнула Кейт. 

Я прикусила губу, чувствуя, как где‑то глубоко внутри поднимается нежная, почти болезненная волна. Я никогда не представляла себя в свадебных платьях и не думала, что когда-нибудь настанет такой день. 

— Идея, — Кейт щёлкнула пальцами. — Мы можем сделать две версии. Одно — для росписи. Лаконичное, как это. Второе — для вечеринки, чтобы было проще двигаться, — она хитро прищурилась. — И с разрезом до бедра, чтобы все попадали в обморок. 

Мы ещё какое‑то время разглядывали платья, тыкали пальцем в нелепые наряды, обсуждали, что фата длиной в три метра — это отличный способ, чтобы споткнуться и снести алтарь. Наряды были прозрачные, словно из тумана. Пышные, как облака. Были такие, в которых я даже на собственный похорон не вышла бы. 

— Так, — Кейт захлопнула очередной журнал. — С платьями примерно понятно. Разберёмся ближе к делу. Переходим к следующему пункту.

— Я вся во внимании, — я вытянулась на стуле, вытягивая ноги и чувствуя приятную усталость.

— Место, — отрезала она. — Где всё это безобразие будет происходить.

Я представила себе дом Бруксов, сад, где мы устраивали день рождения, но вспомнив, чем всё кончилось, резко отогнала эту картинку.

— Может быть, снимем коттедж, — вырвалось у меня.

— Ты что! Первая свадьба раз в жизни бывает, никакой тухлятины и коттеджа. Нужно оторваться на полную катушку. 

— С тобой бесполезно спорить, Кейт. 

Я уставилась в пол и задумалась. 

— Минди придёт, — автоматически выпалила она. — Ты думаешь, я не вижу, о чём все твои мысли. 

Кейт посмотрела на меня внимательно. 

— Она не пропустит возможность рыдать на твоей свадьбе в первом ряду.

Я усмехнулась и молча крутила бокал. Одно только имя «Минди» сейчас было, как заноза под кожей. Больно, но нужно вытянуть. 

Кейт откинулась на спинку стула, сделала глоток и вдруг хлопнула ладонью по столу.

— Так, — сказала она, переключаясь в свой деловой режим. — Официально заявляю: перед свадьбой мы устраиваем тебе нормальный девичник. С алкоголем, идиотскими танцами и, возможно, стриптизёром. 

— Стриптизёр? — я расхохоталась. — Ты серьёзно считаешь, что после Джеймса хоть один полуголый мужчина произведёт на меня впечатление? 

В этот момент послышался поворот ключа в замке. 

— А вот и тяжелая артиллерия, — подмигнула Кейт. 

— Привет, девчонки, — он осмотрелся, снимая обувь. — Вижу, у вас есть новости, от которых у меня прибавиться седых волос. 

— Привет, милый. Тащи свой зад сюда, у нас есть повод. 

Ник вошёл на кухню, стягивая галстук. Он выглядел уставшим. Рекламный бизнес выжимал из него все соки, но стоило ему увидеть нас, как глаза потеплели. В руках он сжимал бумажный пакет, из которого характерно позвякивало. 

— Значит, я вовремя. Что случилось? 

— Джеймс сделал ей предложение, — выпалила Кейт, не дожидаясь, пока я соберусь с мыслями. 

Ник замер, на мгновение перестав доставать стаканы. Он посмотрел на меня, затем перевёл взгляд на моё кольцо. 

— Чёрт возьми, Айв. Я очень рад за вас.  

Он подошёл ко мне и крепко обнял. Затем разлил бурбон. Густой, янтарный напиток сменил лёгкое вино. Мы пили за Джеймса, за его здоровье, за их будущий мальчишник. Ник уже планировал что-то безумное с Ноа и Хэнсом. 

— А может, отвезём его в какой-нибудь закрытый клуб в Нью-Йорке, — азартно говорил Ник, прихлёбывая из стакана. 

Я слушала их, кивала, смаялась, но внутри меня росла холодная, липкая пустота. Каждый раз, когда произносилось имя «Брукс», я вспоминала Минди. Где она? В какой подворотне или в чьей квартире она сейчас прячется? Джеймс ничего не знал. Он лежал в своей палате, окрылённый любовью и будущей свадьбой, не подозревая, что его сестра — единственная кровная связь, кроме меня — исчезла в никуда. 

— Айв, ты с нами? — голос Ника вернул меня в реальность. 

— Да, — я тряхнула головой, отпивая бурбон. 

Обжигающая жидкость заставила меня поморщиться.  — Просто… устала немного. 

Мы сидели до двух часов ночи. Ник и Кейт обсуждали список гостей, спорили, стоит приглашать того или иного человека и какую музыку выбрать. Под конец вечера я чувствовала себя совершенно опьяневшей, не сколько от алкоголя, сколько от переизбытка эмоций. Когда они наконец разошлись в свою комнату, я осталась одна на кухне. Медленно вымыла бокалы, глядя на своё отражение в тёмном окне. Зашла в комнату, здесь всё ещё стояли мои коробки, часть которых я уже перевезла к Джеймсу. Разделась и легла в постель. Тишина дома давила на уши и сон не приходил. Я лежала с открытыми глазами, глядя в потолок. 

«Где ты, маленькая дрянь?» — прошептала я в темноту. 

Потом взяла телефон, открыла чат с Минди. Последнее сообщение — моё, оставшееся без ответа. Напечатала новое: «Пожалуйста, дай знать, что ты жива». И сразу стёрла. Не хотелось выглядеть умоляющей. Джеймс так долго вытаскивал её, это убьёт его быстрее, чем любая болезнь. Ремиссия была хрупкой, как лёд, и я не могла позволить Минди разбить его. Я закрыла глаза, пытаясь выстроить план. Завтра меня ждёт рабочий день в «Дельте». Придётся делать вид прилежного сотрудника, как бы тяжело не было. Я найду её до того, как Джеймса выпишут. Должна найти. С этими мыслями я провалилась в длинный, тяжёлый сон.