Глава 34: Рассвет на плахе

Рассвет над Киевом был цвета сырого мяса. Тяжелый, липкий туман сползал с гор к Днепру, окутывая площадь перед теремом серым саваном. На эшафоте, наспех сбитом из свежих сосновых досок, уже выступила влага, похожая на испарину на теле умирающего.

Яромир стоял в тени, сжимая рукоять тяжелого меча. Металл был ледяным, и этот холод, казалось, перетекал в его пальцы, поднимаясь выше, к самому сердцу. Он не спал всю ночь. В его ушах всё еще звучал шепот Эйрика: «Ты готов пролить невинную кровь?».

Взгляд сквозь строй.

Толпа на площади гудела, как растревоженное гнездо шершней. Гридни стояли плотным кольцом, сдерживая любопытных. Ольга сидела на возвышении, закутанная в меха. Её лицо было неподвижным, как лик на иконе, но глаза — два осколка обсидиана — следили за каждым движением племянника.

Эйрик стоял в десяти шагах, во главе своего нового отряда. Черные плащи воинов Стражи делали их похожими на тени. Его рана под доспехом, должно быть, горела огнем, но он стоял прямо. Когда Яромир вышел на свет, их взгляды встретились.

В глазах варяга не было осуждения. Была лишь горькая, бесконечная преданность и та самая насмешливая искорка, которая сейчас казалась острее ножа. «Бей вернее, волчонок, — словно говорил этот взгляд. — Не заставляй его мучиться так, как мучаешься ты».

Приговор.

На помост вывели пленника. Это был мальчик лет семнадцати, в грязной расшитой рубахе. Его глаза, огромные и черные, были полны не ужаса, а какого-то застывшего, недетского понимания. Он не плакал. Он просто смотрел на Яромира, и в этом взгляде княжич видел отражение собственного страха.

— Княжич Яромир! — голос глашатая разорвал тишину. — Перед лицом богов и людей, сверши правосудие! Смерть за смерть, пепел за пепел!

Яромир шагнул на доски. Они предательски скрипнули. Он чувствовал, как сотни глаз впиваются в его спину. Он чувствовал взгляд Ольги, холодный и направляющий, как рука кукловода.

Он подошел к мальчику. Тот опустился на колени, склонив голову. Тонкая шея, покрытая легким пушком, казалась такой хрупкой, что меч в руках Яромира стал весить целую тонну.

— Прости, — едва слышно выдохнул Яромир, занося клинок.

В этот миг время растянулось. Он видел каждую каплю росы на досках, слышал тяжелое дыхание Эйрика за своей спиной, чувствовал, как притяжение между ними натягивается, словно струна, готовая лопнуть. Он знал: если он не опустит меч, Ольга уничтожит их обоих. Если ударит — он уничтожит ту часть своей души, которую Эйрик так бережно отогревал.

Удар.

Меч свистнул в холодном воздухе. Глухой удар. Тело мальчика обмякло, сползая на доски.

Толпа вздохнула единым, тяжким выдохом. Ольга едва заметно кивнула.

Яромир стоял, глядя на окровавленное лезвие. Его руки больше не дрожали. Они были мертвы. Он медленно повернулся к Эйрику. Варяг смотрел на него, и в его взгляде теперь было нечто новое — глубокая, темная скорбь и признание. Он видел, как мальчик, которого он любил, только что умер вместе с этим пленным, уступая место мужчине, у которого больше не было выбора.

Эйрик сделал шаг вперед, нарушая строй, но тут же замер под предостерегающим взглядом гридней. Его рука непроизвольно легла на сердце — жест, который в этой тишине был громче любого крика.

Послевкусие крови.

Спускаясь с помоста, Яромир прошел мимо Эйрика так близко, что их плащи соприкоснулись. На мгновение, всего на секунду, пальцы варяга коснулись его ладони — быстрое, болезненное нажатие, передавшее больше тепла, чем все поцелуи этой ночи.

— Ты справился, — прошептал Эйрик, когда Яромир поравнялся с ним. — Но теперь ты пахнешь так же, как она.

Яромир не ответил. Он шел к Ольге, чувствуя, как внутри него что-то окончательно закостенело. Он заплатил цену. Он сохранил Эйрика рядом, но теперь их близость всегда будет иметь привкус этой утренней крови.

Ольга протянула ему руку, когда он подошел.

— Ты молодец, Яромир. Сегодня ты стал князем.

— Нет, матушка, — Яромир посмотрел ей прямо в глаза, и она впервые вздрогнула от холода в его голосе. — Сегодня я просто стал твоим мечом. Но помни: меч может обернуться против того, кто его выковал, если рукоять станет слишком горячей.

Он развернулся и ушел, не дожидаясь ответа. Впереди была работа, война и ночи, полные призраков, которые теперь мог разогнать только один человек. Человек, который ждал его в тени Черной Стражи.