Часть 2. Брак

В никуда

Среди однокомнатных квартир,

Жизнь, где есть одна тоска,

В голове лишь воет ветер,

Хочет что-то от меня.

И мне привидится порой,

Что от меня и до меня есть километров сто или целая верста.

Но большинство лишь говорят, что всё будет хорошо, а другие говорят, что не добьёшься ничего…

Они душат меня своими цитатами и своими колкими фразами, а я на тропе стою, ослеплённый весь яркими стразами.

И пусть я не был лучшим из них и до них мне далековато, но я знаю: где-то, когда-то мне по любому поводу рады.

Они газуют, а я на обочине стою в бесконечной очереди.

«Пропустите, пожалуйста! Мне только взять справку!»

Ну а после пересесть на машину и заехать на заправку,

Чтобы опять стоять в бесконечной давке, в бесконечной пробке — всё в той же, считай, очереди, и гнать не пойми куда, насмехаясь над теми, кто на обочине.

«Можно пройти? Эй, поверни!» — слышу я позади, но я научился не обращать внимания на них, ведь я впереди.

И, как всегда, кто-то свыше скажет, что будет всё хорошо, и в рот нам нассут.

И мы будем радостно прыгать, ведь обещанного три года ждут.

Не я

Лишь тень меня осталась стекать по стеклу,

Куски меня сейчас, наверное, разбросаны в каждом углу.

И я забуду всё равно, даже если забывать не хочу,

Ведь есть что-то, что запомнить никогда не смогу.

Они снова внутри меня что-то делят,

А ты лежишь, спишь мирно в своей постели.

И, может, меня не станет уже на следующей неделе,

Или, может, меня не станет уже завтра, в воскресенье.

И ты можешь меня уже не ждать, а может, никогда и не ждала.

Я каждый день слышал жалкую ложь,

Которую ты мне изо дня в день говорила.

Но я не злюсь на тебя, знаешь, наверное,

Внутри меня уже каждый, что мог, утащил.

Да и давно прошло то воскресенье,

Свой последний стакан я давно допил.

Заряжен?

Сто процентов на моём аккумуляторе: он заряжается от батареек,

И среди перегнивших склеек в нём можно разглядеть батарею,

Которая уже давно всплыла от воды в аккумуляторе и лишь током бьёт меня, напоминая о моих утратах.

И утром я проснусь снова разряженный, придётся вставлять новые батарейки. У меня их ещё штук восемьдесят, вставляю по две, их не жалея,

Но к концу дня, не думая, снова как желе я.

Ещё не раз о трате пожалею, ещё не раз током ударит меня.

И с ночи до утра я не сплю, а лишь строчу пальцами по клавишам.

Металл уже въелся в мои руки, мои глаза давно расплавились.

И это всё того не стоит: в подворотне через десять лет меня найдут,

И, может быть, даже настроят, в музей поставят и покажут, какие люди были в прошлом: вялые, с синяками все, бледная кожа, усталые, микросхемы все ржавые, вялые.

А я ничего не скажу, как всегда, я лишь молча буду на них смотреть. Лучше вообще иногда помолчать, а лучше иногда вечно терпеть.

Трип

Я под наркотиками гидроспецефическими всегда, они закрадываются в меня и моим мозгом блещут.

Они говорят вместо меня, фразеологизмами плещут,

Хотя эти фразы чаще всего умом не особо блещут.

Гидронаркотический эффект пробирает до дрожи, пролезая, как червь, под мою кожу,

И мой кожный покров уже исколот до состояния сита, но я вижу, что между дырами ещё есть расстояние.

Мне мерещатся молекулы и уравнения, я не знаю, сколько ещё у моего организма терпенья. Музыка, которую я слышу, — лишь оргазм для ушей, а то, что я вижу, — рай для глаз-малышей.

Я для себя стал олицетворением злобы, я давно не человек, а лишь формула, уравнение.

Не знаю, сколько ещё смогу, насколько хватит терпения, но моё тело достигло температуры плавления.

Во мне уже ничего не найти, во мне температура кипения.

Во мне всё, что можно, испарилось, а что нельзя — от жары растворилось.

Я уже давно не человек, а лишь уравнение,

И давно не слушал я ненужное чужое мнение.

Может быть, это и есть моё великое умение.

Надеюсь, меня вознаградит Господь хоть за терпение.

Последняя кукла

Я был зол на всех с детства, ещё когда был мал,

Но сейчас повзрослел, но только злее стал.

И раны по моим рукам, как реки текущие,

Опишут все мои чувства.

Так что лучше молчи, не говори, я и так на грани, пожалуйста, меня не зли.

Я всего лишь игрушка на кукольном заводе, создающаяся однообразными станками,

Только вместо фирмы LOL или Barbie нас называют собственными именами.

И, наверное, станок где-то сломался и поломал что-то во мне. Мне поставят печать брака и сожгут в печи на костре!

Мои создатели меня проклинают за то, что я на полки попал,

Лежу теперь на помоях и напоминаю им каждый провал.

И как бы меня они ни дёрбанили и как бы они меня ни поносили,

Я всегда возвращаюсь обратно, ведь я часть ихнего мира.

Размышление 2

Я не знаю и не хочу знать, как я умру и как жил. Не хочу знать, слишком коротки ли для читателей мои стихи или в них мало смысла. Не хочу знать, понравится ли людям сборник или это очередной книжный пылесборник. Не хочу я этого знать — просто хочу, наверное, донести свою мысль. Мне нравится это дело, и это самое главное.

И как бы меня люди ни поносили, как бы я ни был одинок, я рад, что я хотя бы есть в мире. А кто что там скажет — мне всё равно. По крайней мере, мне бы хотелось, чтобы было всё равно.

Вот у меня есть друг, ему на всё наплевать. Сделал что-то не так? Ему всё равно. У него проблемы? Ему тоже всё равно. И, возможно, этот подход правильный для проблем, которые нельзя исправить, но даже если ещё можно, то он, поверьте, делать этого не станет.