Первый поцелуй. Он

Сегодня я вспоминал наш первый поцелуй.

Не скажу, что часто копаюсь в прошлом. Наверное, даже наоборот. Обычно я стараюсь жить тем, что происходит сейчас. Работа, дела, какие-то повседневные заботы — они хорошо отвлекают от лишних мыслей.

Но иногда память всё равно находит лазейку. Как вода. Медленно просачивается сквозь самые прочные стены. И тогда вдруг вспоминаются вещи, о которых не думал годами. Сегодня почему-то вспомнилось 18 января. Шестнадцать лет назад. Наш первый поцелуй.

Был обычный зимний день. Один из тех январских вечеров, когда темнеет слишком рано, а снег падает так спокойно и красиво, что кажется, будто весь город уснул.

Мы тогда гуляли по городу. Просто гуляли. Без цели. Без маршрута. Без особых планов. Нам было пятнадцать лет, и этого было вполне достаточно для счастья.

Я до сих пор улыбаюсь, когда вспоминаю себя того времени.

Господи. Какой же я был стеснительный. Особенно рядом с тобой. Сейчас в это даже трудно поверить. Но тогда я боялся буквально всего. Боялся сказать что-то не то. Боялся показаться смешным. Боялся сделать лишнее движение. Боялся даже взять тебя за руку. Хотя очень хотел. Постоянно хотел. Каждую секунду.Мы шли рядом по заснеженной улице. Снег медленно кружился под фонарями. Ложился на крыши домов. На ветки деревьев. На наши куртки. На твои волосы. Ты постоянно стряхивала снежинки с рукавов и что-то рассказывала. Наверное, именно тогда я впервые понял, что могу слушать тебя бесконечно.

Мы говорили обо всём подряд.

О школе. О друзьях. О книгах. О музыке. О родителях. О будущем. О том, кем хотим стать. О твоих рассказах. О моих странных увлечениях. О фильмах. О мире. О чём угодно.

С тобой вообще никогда не приходилось искать тему для разговора. Она всегда находилась сама.

И время рядом с тобой текло как-то неправильно. Слишком быстро. Несправедливо быстро. Будто кто-то специально подкручивал стрелки часов.

А время для меня тогда было вещью весьма ограниченной. Мои родители относились ко мне довольно строго. Гулять допоздна не разрешали. Поэтому каждый вечер имел срок годности. Как хорошее молоко. Только гораздо более обидный.

И вот этот срок постепенно подходил к концу. Нужно было провожать тебя домой. А потом идти к себе.

Помню, как мы свернули на улицу, ведущую к твоему дому. Помню жёлтый свет фонарей. Помню снег. Помню собственное сердце. Оно колотилось так сильно, будто собиралось проломить грудную клетку.

И тогда я наконец решился. Аккуратно взял тебя за руку. Настолько осторожно, словно держал что-то невероятно хрупкое.

Наверное, я ожидал чего угодно. Что ты удивишься. Что уберешь руку. Что засмеешься. Что скажешь что-нибудь.

Но ты просто слегка сжала мою ладонь. Очень нежно. Очень естественно. Словно это было самым правильным поступком на свете.

И вот тогда я окончательно пропал.

Мне кажется, если бы в тот момент кто-нибудь спросил меня, счастлив ли я, я бы даже не смог ответить.

Потому что счастье бывает настолько большим, что не помещается в слова. Оно просто заполняет тебя целиком. От макушки до кончиков пальцев.

Когда мы подошли к твоему дому, мне вдруг стало ужасно грустно. Потому что вечер заканчивался. А мне совершенно не хотелось тебя отпускать.

Ты посмотрела на меня. Потом вдруг шагнула вперёд. И обняла.

До этого меня никто так не обнимал. Не знаю, как объяснить. Можно обнять человека. А можно довериться ему. Это разные вещи.

Ты прижалась щекой к моей груди. Совсем близко. Так близко, что я чувствовал твоё дыхание. Слышал, как ты дышишь. Чувствовал запах твоих волос.

Мир вокруг вдруг стал удивительно тихим. Словно исчезли машины. Исчезли люди. Исчез снег. Исчез весь город. Остались только мы.

Что было дальше, я действительно помню очень смутно. Будто через туман. Будто смотрю старую плёнку.

Я осторожно коснулся твоей щеки. Потом приподнял твой подбородок. Ты подняла глаза. И в этот момент я понял, что либо сейчас, либо никогда.

Я поцеловал тебя. Очень осторожно. Наверное, настолько осторожно, насколько вообще способен пятнадцатилетний парень, который целый вечер собирал остатки своей храбрости.

Твои губы были немного прохладными от мороза. Немного шершавыми. Но такими мягкими, что у меня окончательно перестал работать мозг.

А потом ты прижалась ко мне ещё сильнее. И всё. На этом моя способность мыслить закончилась.

Мы стояли так ещё долго. Наверное, минут десять. А может быть, пять. А может быть, целую вечность. Время тогда снова сломалось. Оно всегда ломалось рядом с тобой.

Но даже самые счастливые вечера заканчиваются.

В какой-то момент мы оба поняли, что пора расходиться. Что родители уже наверняка начинают волноваться. Что завтра школа. Что нужно идти домой.

Ты нехотя отступила на шаг. Посмотрела на меня. Улыбнулась той самой улыбкой, которую я потом узнавал среди миллионов других.

И тихо сказала:

— До завтра.

Потом коснулась моей руки. Совсем легко. Кончиками пальцев. 

А я почему-то смог ответить только:

— До завтра.

Домой я тогда шел пешком. Хотя дороги почти не помню. Не помню улиц. Не помню домов. Не помню фонарей.

Помню только одно.

Я улыбался как полный идиот всю дорогу. И кажется, еще неделю после этого.

Странно. Прошло шестнадцать лет. 

За это время было столько всего. Свадьба. Переезд в другую страну. Общая жизнь. Путешествия. Сотни тысяч поцелуев. Миллионы объятий. Целая жизнь.

Но иногда память почему-то возвращает меня именно туда. В тот январский вечер. Под падающий снег. К фонарям. К твоему дому. К первому прикосновению руки. К первому поцелую.

Наверное потому, что именно тогда всё началось. Вся наша история. Вся наша жизнь. Всё наше огромное, прекрасное и сложное “мы”.И если бы мне снова было пятнадцать… Если бы я снова стоял под тем снегом… Если бы снова видел тебя перед собой… Я бы всё равно взял тебя за руку.