Песнь русалки

Октябрь тогда выдался дождливым. Словно всё тепло разом выключили и осень решила по-настоящему разыграться. Я не собирался идти на этот концерт. Ну потому что – какой смысл? Смотреть дурацкие выступления, хлопать с ощущением, что тебя заставляют это делать, улыбаться невпопад или вообще сидеть с каменной миной, тем самым раздражая и себя, и всех вокруг. Не люблю я школьные концерты, еще меньше – участвовать в них, потому обычно после уроков я просто сбегаю домой, где меня, конечно, ничего хорошего тоже не ждёт, но там я хотя бы один, в своей маленькой берлоге, где меня никто не беспокоит кроме вечно недовольных родителей: “Ты уроки сделал? Почему снова такие оценки? Чем занимаешься?” и прочее раздаётся сотни раз на дню, а ещё если день неудачный, то можно поймать в спину “дворником будешь, ничего путного из тебя всё равно не получится”. Режет как нож даже без ножа, но что толку спорить, остаётся только пожать плечами и уйти в свою комнату, прокручивая в голове обидные слова и фразы снова и снова, пока не станет всё равно… Так вот, концерт. Вечно я отвлекаюсь на разное, не могу вести повествование линейно и без отклонений, потому сразу прошу меня извинить. Это был типичный осенний концерт перед наступлением каникул, мой 10 класс, 15 лет, 16 октября, день начинался очень обычно: меня снова накормили утром как на убой, чтоб хватило до самого вечера и я пошёл в школу. Уроки, уроки, уроки, целый день депрессивное состояние, граничащее с нервным срывом. Я чувствовал себя безумно одиноким и никому не нужным. Наверное, это вполне естественно для подростка моего возраста, но мне было как-то уж совсем тяжело. Друзья всё пытались подбодрить, заодно приглашая развеяться на школьном концерте. Я только недовольно и недоверчиво скривил мину, но почему-то именно в этот раз не отказался категорически, и в голове мелькнула мысль: “Я либо напьюсь сегодня первый раз в жизни и пусть отец меня убьёт, либо схожу на концерт и умру от скуки”. Почему-то второй вариант оказался более привлекательным. Уроки тянулись бесконечно долго: украинский язык, история, геометрия… Я не мог дождаться концерта, словно что-то необыкновенное должно и могло случиться. Чудес, конечно, не бывает, но ты была тем самым чудом, в которое я поверил с первого взгляда. На фоне всех этих глупых и дурацких выступлений твой голос звучал как песнь русалки из волшебной сказки. Длинное золотое платье (и где ты только взяла эту красоту?), каштановые волосы, красивые, вдумчивые и глубокие глаза, и твоё пение… Наверное, явсю жизнь готов слушать его, настолько ты меня очаровала. Как моряк, сбившийся с пути, я бы шёл за твоим голосом хоть на край света, лишь бы никогда его не терять. Ты пела песню из фильма Титаник “My heart will go on” и это было по-настоящему волшебно. Потом я увидел в зале его. Твоего парня. Он также как и я зачарованно смотрел на сцену, а ты посылала ему воздушный поцелуй. В тот момент я хотел быть на его месте, мне казалось, что я уже знаю тебя сотни и тысячи лет, что наши души уже встречались в других жизнях. Глупо, наверное, но для меня в тот момент уже не существовало ничего невозможного. Накануне вечером я отменил своё занятие в музыкальной школе по классу “синтезатор”, потому что решил, что у меня просто нет настроения идти, да и пальцы точно слушаться не будут. Но после того, как я увидел тебя, я определенно решил пойти, потому что ты вдохновила меня, сделала мой день лучше и в целом, жизнь, хотя я ещё не знал, как именно. Своим существованием? Вполне может быть.

Когда ты закончила петь (а это длилось по ощущениям одновременно и мгновение, и целую вечность, потому что я утонул в потоке твоего голоса и совершенно точно не собирался спасаться) ты сразу пошла к нему. Он взял тебя за руку и как-то уж очень демонстративно вывел из зала. “Петух”, только и успел подумать я, провожая взглядом золотое платье, твои чудесные плечи цвета молочного шоколада с персиком (и откуда у меня такие метафоры в голове? Однако иначе я бы не смог описать твою кожу), и развевающиеся каштановые волосы которые я никогда не смогу забыть.  

Я сидел еще минут десять после того, как концерт закончился. Все уже потихоньку расходились. Кто-то смеялся в коридоре, кто-то обсуждал выступления, девчонки собирали реквизит, а я смотрел на пустую сцену так, словно она могла вернуть тебя обратно. Глупо. Очень глупо.

Но мне было пятнадцать, а в пятнадцать лет человеку простительно быть идиотом.

— Ты чего завис? — толкнул меня локтем Сашка.

— Ничего.

— Влюбился, что ли?

Я фыркнул. Слишком быстро он попал в цель.

— Иди отсюда.

— Ага, значит точно влюбился.

Он плюхнулся рядом на соседнее кресло и ухмыльнулся так мерзко, как умеют только лучшие друзья.

— В певицу?

— Отстань.

— В певицу.

— Саш.

— В певицу.

Я вздохнул.

Иногда проще признаться, чем спорить.

— Может быть.

— Поздравляю. Она занята.

Спасибо, друг. Очень поддержал. Я и без него видел этого высокого типа, который увёл тебя из зала так, будто боялся, что кто-нибудь украдёт.

Наверное, я бы тоже боялся. Только у меня не было ни единого шанса проверить.

Мы вышли на улицу. Шёл дождь. Мелкий, противный, осенний. Люди раскрывали зонты и разбегались по домам, а я почему-то остановился на школьном крыльце.

В окнах спортивного зала отражались фонари. Асфальт блестел от воды. Где-то неподалёку хлопнула дверь машины. И тут я снова увидел тебя. Ты стояла возле тёмного седана и смеялась. Не пела. Не выступала. Не была русалкой из сказки. Просто смеялась над какой-то шуткой своего парня. И знаешь что? В тот момент ты понравилась мне ещё больше. Потому что впервые стала настоящей. Не девушкой в золотом платье. Не голосом. Не чудом. Человеком. Я смотрел всего несколько секунд. Потом ты села в машину. Хлопнула дверь. Загорелись красные огни. И автомобиль медленно растворился в дождливом октябрьском вечере.

— Всё? — спросил Сашка.

— Всё.

— Домой?

Я проводил взглядом пустую дорогу. И почему-то улыбнулся. Впервые за очень долгое время.

— Нет, — ответил я. — Сначала в музыкалку.

— Чего?

— В музыкалку, говорю.

— Ты же занятие отменил.

— Передумал.

Сашка посмотрел на меня так, будто подозревал тяжелое сотрясение мозга. 

А я вдруг понял одну очень странную вещь. Сегодня утром мне было всё равно, что будет завтра. А сейчас почему-то хотелось научиться играть ту песню, которую ты пела. Хотелось перестать бросать всё на полпути. Хотелось стать кем-то получше. Хотя бы немного. Хотя бы настолько, чтобы однажды ты посмотрела на меня так же, как сегодня смотрела на него.