💔

— So, open your books on the page 84 , — её голос звучал четко, спокойно. Даже, наверное, слишком спокойно. Так спокойно, как умеют только те, кто держит на цепи всю боль мира.

Она не смотрела в его сторону. Ни разу.

Хотя чувствовала. Каждой клеткой. Он сидел где-то справа, в первом ряду.
И если бы она на миг позволила себе – хоть на секунду – глянуть в его сторону, маска бы треснула.

А этого она себе больше не могла позволить. Никогда.

Он тогда смотрел на неё с каким-то раздражением – или отвращением? – и сказал:

– Ты мой учитель. Не перегибай.
– Ты перешла все границы.

Эти слова всё в ней уничтожили. Словно лезвием по сердцу.

Она ведь не признавалась ему, не приставала, не делала ничего “непедагогического”. Просто написала, что скучает. Просто была настоящей.
И за это –  получила хлыстом. Холодом. Презрением.

С тех пор она держит дистанцию. Ходит, как по льду. Улыбается всем, кроме него.
Говорит сухо, нейтрально. Даже если он поднимает руку – не смотрит в глаза.
Не дает себе даже дышать в его сторону.

Но внутри…
О боже, внутри она любит его до безумия. Любит так, что ночами сжимает подушку и глотает слёзы, чтобы никто не услышал. Любит его руки, его голос, его щёки, плечи, брови, его раздражительность и молчание, даже жестокость.
Любит до боли в груди. До дрожи в пальцах.

И каждый раз, когда он случайно смотрит на неё чуть дольше, чем обычно – она умирает. Тихо. Незаметно. Профессионально.

Потому что она – учитель.

А он – тот, кого она не имеет права любить.