20.10

– Не хочешь как-нибудь посидеть возле Анне канала и попить сидр? Не переживай, можно взять безалкогольный, я помню, ты не пьёшь. Представь, красивый закат, тишина, можно разговаривать обо всём на свете и наслаждаться каждым моментом. 

– Не знаю, идея странная, да и холодно уже, не до сидра.

“Сердце проваливается в пропасть, я плачу. И плачу потом до 5 утра, написывая тебе то, что впоследствие назову “полотно”, с ощущением, что я мчусь на скорости 200 км в час, и никто меня не остановит. Или даже по-другому… 

Я беззащитный оленёнок, который просто безучастно наблюдает, как на него несется фура, и он такой: ахуенно. Постою тут еще немножко, что ж может произойти? 

Голова раскалывается, я хватаюсь за неё, нервно глотая воздух ртом, а остановиться – не могу. Предчувствую катастрофу, но сил просто нет. Меня уже сорвало так, что сушите вёсла. Тушите свет. Засуньте меня в блендер и нажмите “старт”. Мне уже ничего не поможет. Измучившись от собственных слёз я проваливаюсь в сон. И вижу тебя, конечно же…” 

“Она всегда выдумывает что-то необычное. С тех пор как мы начали общаться я только и успеваю (точнее, не успеваю) удивляться, откуда у неё столько идей и мыслей, она совершенно необыкновенная, но меня это пугает, что я обламываю её, делаю больно даже когда не планирую, тушуюсь и сдаю назад… посидеть с сидром на берегу это, блин, на самом деле отличная идея и почему я ляпнул, что это странно? Я думать не успеваю, а ранить – да, это очень в моём стиле…

Чёрт, почему я всегда так? Почему каждый раз, когда хочется просто быть рядом и дать ей этот момент, я торможу, пугаюсь самого простого? Сидеть с ней, слушать, как ветер играет с ее волосами, смотреть на её глаза – там столько света и жизни, а я? Я будто камень, холодный и тяжелый, который не хочет дать ей рассыпаться в мелкие кусочки, но и сам ломаюсь под её лёгкостью. 

Наверное, я боюсь, что не справлюсь. Боюсь не быть тем, кто сможет взять её за руку, не увести, а именно – идти рядом, не загоняя её в рамки и не превращая всё в правила. И вот я снова сижу, словно в клетке из собственных страхов, и молчу, когда должен говорить, и ляпаю глупости, когда нужно просто слушать.

Мне страшно потерять её, и в то же время – я теряю её уже сейчас, роняя слова, которые режут тоньше ножа. Как исправить это? Как стать тем, кто вместо раны дарит ей тепло и свет?

Я хочу быть рядом, не мешать и не убегать, просто – быть. Иначе эта моя привычка – делать больно, – раздавит нас обоих. А она заслуживает больше. Много больше.