Начало

Сентябрь тогда выдался очень тёплым, эдакое бабье лето, версия – Эстония, но хуже от этого он не стал, отнюдь. Его свежесть ласкала мне лицо, гладила мои огненные волосы, играла с ними, дразнила меня, как влюблённый мальчишка, дергающий понравившуюся девочку за косички или за юбку. 

“Мария, не стоит грустить. На улице такая хорошая погода, к чему меланхолия”. 

Взгляд из-под густых ресниц. Сердце забилось быстрее. Кого это принесла нелегкая ко мне в директ, ни фото, ни внятного имени… 

“Ох уж эти зуммеры… Корчат из себя таинственность или просто не видят смысла в том, чтобы делиться личными деталями? В прошлый раз когда мне писали с подобного аккаунта, содержание было весьма…откровенное? Забыть комментарии, касательно моей задницы точно невозможно. Да и рвотный рефлекс, который за этим последовал… Отвечать?”. 

Я ответила. Я тогда тебе ответила. И, наверное, с этого момента началась моя безумная трансформация, которая привела меня туда, где я есть сейчас. 

Было ли  в этом что-то судьбоносное? Возможно. А может я, как обычно, драматизирую, потому что драма – моё второе имя, ты даже не посмеешь с этим спорить. Помнится, ты и сам говорил, что я та еще любительница всё приукрашивать. 

Что ж, в этом тоже часть моей природы, девушки-урагана (помнишь, как забавно мы обсуждали, что, оказывается, ураганы называют и мужскими именами тоже?), девушки-настроение (с моими перепадами аки биполярное расстройство), девушки-огонь (если захочешь погреться – я всегда рядом, и сжигать тебя до тла не собираюсь, только твои ебучие барьеры, которые ты успел наставить вокруг себя, до смерти боясь близости и привязанности. 

Возможно, ты чувствуешь, что мы похожи, и это выбивает тебя из колеи, ведь в конце-концов, есть ли что-то более горячее и захватывающее, чем игра в “кошки-мышки” двух нарциссов, один из которых отгораживается от людей колючей проволокой, а другой ожидает, что все упадут к его ногам от восторга и “будут целовать песок, по которому она ходила” (не будем показывать пальцем, о ком идёт речь…). 

Самоирония – часть моей идентичности, и я полностью осознаю свои недостатки. Но насколько же красивыми и светлыми были мои первые записи о тебе! Сплошная идеализация, но… Это то, что я чувствовала. Вдруг ты когда-нибудь это прочитаешь? 

“Я следил за её профилем в Инстаграмм уже давно. Впрочем, как и в школе, я часто ловил её взгляд или замечал её силуэт среди других девушек. Или учителей. Она всегда выделялась. Улыбка ярче чем звёзды? Самый громкий смех в коридоре? Тепло в голосе, когда говорит с кем-то из учеников? Походка словно вихрь, словно она постоянно куда-то опаздывает. 

Иногда мне казалось, что ее можно было бы нарисовать не карандашом – огнём. Такой живой, такой резкой, такой настоящей.

У неё были эти милые серьги, в виде золотых лисиц, и каждый раз, когда она поправляла волосы, я будто забывал, как дышать. Она никогда не делала из себя «ту самую училку». Ни на высоком пьедестале, ни в старомодных жакетах, ни с этим презрительным взглядом, каким иногда учителя смотрят на нас, как на мелких глупцов. Она была… своя.

И при этом – совершенно недосягаема.

Я часто сидел на последней парте, уткнувшись в телефон, делая вид, что листаю мемы, а на самом деле просто искал её сторис.

Вот она пьёт кофе –  «опять латте с корицей», думаю.

Вот цветы на подоконнике и подпись: “Утро начинается с маленьких радостей.”

Вот отражение в зеркале, смазанный кадр, но я узнаю это пальто с вышивкой на рукаве.

Иногда мне казалось, что я схожу с ума – взрослый человек на фотографии казался ближе и роднее, чем большинство моих сверстников в жизни.
И вот однажды, когда было солнечное утро, я остался дома под предлогом головной боли (на самом деле просто не мог заставить себя выйти), я открыл её профиль.
Посмотрел сторис, где она просто мило улыбалась под музыку и писала, что ей грустно. Мне тоже было паршиво и одиноко.
Так нужно было, чтобы она… просто обратила внимание. Просто сказала: “Ты окей?”

Палец завис над кнопкой «написать сообщение».
Я тысячу раз думал сделать это, но всегда стирал.
А в этот раз – написал.

“Мария, не стоит грустить. На улице такая хорошая погода, к чему меланхолия”. 

Палец дрожал. Я нажал “отправить”.

И понял, что перешел ту черту, за которой – только правда.