Пробуждение в особняке

В этот самый момент в особняке Аларика Кастер резко распахнул красные глаза. Эффект сонного чая был прерван — связь возлюбленных сработала как набат. Он почувствовал прикосновение чужих губ к Лэйн так остро, будто это касалось его самого.

— Аларик, вставай! — прорычал Кастер, вскакивая и хватая рапиру. — Она у него. И этот гад… он трогает её!

Белый волк вскочил с глухим рычанием, его шерсть встала дыбом. Они оба почувствовали: в мире появился третий игрок, который теперь не просто хочет власти, а готов сжечь мир ради одного взгляда Лэйн.

Храм содрогнулся от удара невероятной силы. Тяжелые каменные двери разлетелись в щепки, и в зал ворвался ледяной вихрь.

Аларик в полутрансформе, с когтями, глубоко вонзающимися в плиты пола, и Кастер, чья рапира гудела от яростной красной энергии, замерли. Картина, представшая перед ними, заставила их кровь закипеть: Кертис, теперь полностью человечный и пугающе красивый, прижимал к себе Лэйн, чьи губы еще хранили след его поцелуя.

— Отпусти её, змея, или я вырву твое новое сердце раньше, чем оно успеет сделать следующий удар! — прорычал Аларик, его глаза светились золотым огнем.

Кертис не вздрогнул. Он медленно отстранился от Лэйн, но продолжал властно обнимать её за талию, глядя на ворвавшихся с ледяным превосходством. В его взгляде больше не было яда, но появилось нечто более опасное — решимость человека, который нашел свое сокровище.

Ультиматум Кертиса

— Вы опоздали, — спокойно произнес Кертис. Его голос звучал чисто и властно. — Она исцелила меня. Она дала мне жизнь, о которой я не смел мечтать. И теперь я не позволю ей уйти в ваш мир боли и вечных сражений.

Кастер сделал шаг вперед, клинок его рапиры коснулся горла

Кертиса. — Она не вещь, которую можно присвоить. Лэйн идет с нами.

Кертис усмехнулся, глядя прямо в красные глаза Кастера. — Хотите войны? Мои воины стоят за каждой колонной. Даже без яда мы уничтожим вашу стаю и сожжем ваш особняк дотла. Но я предлагаю другой путь. Мир в обмен на Лэйн.

Он перевел взгляд на девушку, и в его глазах вспыхнула фанатичная нежность. — Оставьте её здесь, в моем храме, на одну лунную неделю. Я хочу, чтобы она обучила моих людей искусству исцеления. Я хочу, чтобы она показала нам путь света. Взамен я подпишу пакт о ненападении со всеми кланами и навсегда забуду дорогу к «Гринхарду».

— Никогда! — выдохнул Аларик, готовясь к прыжку.

— Подождите, — тихо сказала Лэйн, поднимая руку. Её платиновые волосы всё еще искрились от избытка силы. Она чувствовала безумное напряжение между тремя мужчинами. Кертис не лгал — его одержимость была искренней, но и Кастер с Алариком были готовы умереть за неё прямо здесь.

Сделка на грани безумия

Кертис наклонился к самому уху Лэйн, игнорируя направленный на него клинок. — Решай, Звездочка. Одна неделя со мной — и твои возлюбленные будут в безопасности. Или начни войну прямо сейчас, и их кровь будет на твоем белом платье.

Перед Лэйн встал невозможный выбор:

Лэйн чувствовала, как дрожат руки Кертиса на её талии — не от страха, а от переполняющей его новой, человеческой страсти. Она видела ярость в глазах Кастера и готовность Аларика разорвать всё вокруг. Но больше всего она чувствовала ответственность за ту тишину, которую только что подарила змеиному клану.

— Я останусь, — её голос прозвучал чисто и твердо, разрезая густой воздух храма.

Сделка с безумцем

Кастер вскрикнул, его рапира дрогнула: — Лэйн, нет! Ты не понимаешь, на что подписываешься! Он не исцелился, он просто сменил одну одержимость на другую!

Аларик сделал шаг вперед, его рык заставил содрогнуться колонны: — Я не оставлю тебя здесь. Ни за какой мир.

Лэйн мягко высвободилась из рук Кертиса и подошла к своим защитникам. Она коснулась щеки Кастера и ладони Аларика, передавая им через касание частицу своего спокойствия и уверенности.

— Слушайте меня, — прошептала она. — Если мы начнем бой сейчас, погибнут сотни. Кертис дал слово, и теперь, когда в его венах течет чистая кровь, он не сможет его нарушить так просто. Я нужна этому клану, чтобы они больше не были монстрами.

Она повернулась к Кертису, который смотрел на неё с жадным восторгом. — Одна неделя. Но если хоть один твой воин приблизится к особняку Аларика, или если ты попытаешься удержать меня силой по истечении срока — мой свет выжжет этот храм до последнего камня. Ты понял меня, Кертис?

Кертис склонил голову в изящном, почтительном поклоне, хотя в его глазах всё еще плясали опасные искры. — Твоё слово — закон, моя королева.

Неделя в Змеином храме

Аларик и Кастер были вынуждены уйти. Уходя, Кастер обернулся и одними губами произнес: «Я буду у ворот каждую секунду».

Эта неделя стала для Лэйн настоящим испытанием. Кертис окружил её немыслимой роскошью, шелками и экзотическими цветами, но его присутствие было повсюду.

•        Одержимость: Он не отходил от неё ни на шаг. Он заставлял её есть с его рук, расчесывал её длинные платиновые волосы и читал

ей древние свитки. Его любовь была удушающей — он смотрел на неё как на божество, сошедшее с небес, и ловил каждое её слово.

•        Уроки исцеления: Днем Лэйн действительно обучала его народ. Она видела, как суровые воины-змеи преображаются, теряя свою чешуйчатую кожу и холод в сердцах. Она становилась их святой.

•        Искушение: Кертис был искусен. Он не применял силу, но постоянно шептал ей о том, что Кастер и Аларик никогда не поймут её так, как он — тот, кого она создала заново. Он пытался убедить её, что их судьбы связаны навеки.

Последняя ночь

На седьмую ночь, когда луна достигла своего пика, Кертис пришел в покои Лэйн. Он принес ей платье, расшитое золотыми змеями, и опустился на колени.

— Срок истекает на рассвете, — тихо сказал он. — Но посмотри на мой народ. Посмотри на меня. Ты дала нам жизнь, Лэйн. Неужели ты действительно вернешься к тем двоим, которые видят в тебе только щит от своей боли? Останься. Будь моей женой, и я положу весь мир к твоим ногам.

Рассвет седьмого дня окрасил стены змеиного храма в багряные тона. Кертис, все еще стоя на коленях, с надеждой заглянул в глаза Лэйн, ожидая услышать заветное «да». Но то, что он увидел в ее взгляде, было не любовью, а глубоким состраданием учителя к ученику.

Прощание с магией

Лэйн мягко, но решительно отвела его руку.

— Кертис, я дала тебе жизнь и свободу от яда, но я не могу дать тебе свое сердце. Оно никогда не было свободным. С самой первой встречи в «Гринхарде» оно принадлежит только одному человеку. И этот человек ждет меня за воротами.

В зале повисла тяжелая тишина. Кертис побледнел, его пальцы впились в ткань ее роскошного платья, но он сдержал свое слово. Исцеление Лэйн изменило его: он больше не был рабом своих низменных желаний. С тяжелым вздохом он поднялся и отступил, давая ей пройти.

У ворот храма, освещенный первыми лучами солнца, стоял Кастер. Его рапира была убрана, а в красных глазах, когда он увидел выходящую Лэйн, отразилось такое облегчение, что воздух вокруг, казалось, потеплел. Она бросилась в его объятия, и в этом жесте было больше силы, чем во всей магии мира.