ГАЛЕН 7

Гален, Айрана и Байрон подъехали к Дол-Минору ближе к полудню.

Столица Долирийского королевства показалась задолго до того, как дорога вывела их к городским стенам. Светлый город раскинулся вдоль морского побережья, поднимаясь от гавани к невысоким зелёным холмам тесными ярусами домов, башен и куполов. За черепичными крышами сверкала вода, ослепительно отражавшая солнце, а у причалов покачивались десятки белых парусов. Некоторые суда казались отсюда совсем крошечными, другие возвышались над портовыми постройками целыми лесами мачт.

Чем ближе становился город, тем оживлённее делалась дорога.

Мимо всадников тянулись торговые повозки, гружённые бочками, тканями и глиняными сосудами. Крестьяне несли корзины с фруктами, погонщики вели упрямых ослов, паломники в светлых накидках двигались небольшими группами, переговариваясь вполголоса. В воздухе смешивались запахи пыли, моря, спелых плодов и разогретой солнцем кожи.

Гален ехал впереди, удерживая коня ровным шагом и внимательно наблюдая за дорогой. Байрон держался справа и непрерывно крутил головой, будто боялся пропустить хоть одну лавку или лицо. Айрана то отставала, задерживаясь возле особенно любопытной повозки, то без труда нагоняла спутников, направляя лошадь между телегами с такой лёгкостью, словно многолюдная дорога ничем не отличалась от свободной степи.

Вскоре перед ними возвысились главные ворота Дол-Минора.

Две массивные башни из светлого, почти белого камня обрамляли широкую арку. Стены покрывали золотистые орнаменты, гербы старых династий и резные изображения воинов, зверей и кораблей. С башен свисали длинные красные знамёна с золотым львом, а над центральным проходом развевалось королевское полотнище.

Вдоль дороги выстроилась очередь из повозок и всадников. Стражники проверяли грузы, задавали приезжим короткие вопросы и время от времени отводили кого-нибудь в сторону для более внимательного досмотра.

Гален поднял взгляд к статуе над аркой. Каменный воин возвышался над дорогой, держа в одной руке знамя, а вторую протянув вперёд, словно всё ещё указывал путь армиям исчезнувшей державы.

— Царица империй, — произнёс Гален. — Дол-Минор был столицей трёх империй и пережил каждую из них.

Айрана повернула голову к Байрону. На её лице появилась привычная насмешливая улыбка.

— У нас города побольше.

— Дол-Минор невелик по площади, — ответил Гален, не отрывая взгляда от башен. — Но люди здесь живут в многоэтажных домах. На такой же земле помещается куда больше жителей, чем в стойбище кочевников.

— Умный какой.

Гален лишь усмехнулся.

Очередь двигалась быстро. Стражник у ворот скользнул взглядом по дорожным сумкам, одежде академии и цветным лентам на снаряжении молодых магов. Задавать лишних вопросов он не стал, ограничившись коротким жестом.

Под копытами загрохотал каменный мост.

На несколько мгновений троицу накрыла прохладная тень арки. Уличный шум превратился в гулкое эхо, отражавшееся от высоких сводов. По обе стороны в глубоких нишах стояли вооружённые воины, над ними тянулись тяжёлые цепи подъёмной решётки и массивные балки, способные в одно мгновение перекрыть проход.

Гален держал одну руку у груди, словно невольно оберегая скрытую под одеждой брошь. Сквозь ткань пальцы ощущали холодный металл и выпуклый камень в форме сердца, заключённый в объятия тёмной птицы. Украшение едва заметно покачивалось в такт шагам коня, напоминая, что он вёз с собой не просто дорогую вещь.

Байрон заметил его движение.

— А что это у тебя на шее?

Гален ответил спокойно, хотя в голосе появилось едва уловимое напряжение:

— Брошь. Не видишь?

Айрана тихо усмехнулась.

— Где же ты её взял?

— Может, сам сделал.

Айрана рассмеялась так громко, что ближайший стражник обернулся им вслед.

— Ты? Украшение?

— Я многое умею.

— Только не это.

Они миновали внутренние створки, и перед ними открылся Дол-Минор.

Троица выехала из прохладной тени ворот на широкую городскую улицу. Солнечный свет сразу ударил в глаза, отражаясь от светлого камня домов, стекла и золотистых узоров на фасадах. Под копытами звенела гладкая мостовая, ещё влажная после утренней уборки.

Город окружил их шумом.

Торговцы зазывали покупателей, из открытых окон доносились голоса, где-то играла музыка, звенели молотки ремесленников и скрипели колёса повозок. Над всем этим слышался далёкий крик морских птиц.

Байрон глубоко вдохнул, словно хотел вобрать в себя сразу все запахи столицы.

— Поездка, я считаю, удалась. Девушек я, конечно, не зацепил, но зато было интересно наблюдать, как они липнут к Галену.

— К кому? — невозмутимо переспросил Гален. — Тебе показалось.

— Конечно, показалось, — вмешалась Айрана. — И брошь наверняка ничья.

— Я её купил.

— Где? В лесу или в горах?

— Пока вы не видели.

— Пора уже говорить.

Гален слегка придержал коня, позволяя ему медленно двигаться вместе с людским потоком.

По обеим сторонам улицы поднимались высокие дома с арками, резными балконами и открытыми галереями. С перил свисали цветущие растения, лёгкие ткани и выстиранное бельё, покачивавшееся под тёплым морским ветром. На стенах сияли мозаики, а каменные карнизы были украшены так тщательно, словно каждый дом соревновался с соседними в богатстве и красоте.

— Вам действительно так важно это знать? — спросил Гален.

— Разумеется. То, что Камилла в тебя влюбилась, было очевидно даже слепому.

Гален наконец посмотрел на Айрану.

— Настолько заметно?

— Местные девушки совсем не умеют скрывать симпатию. Я перед тем, как признаться тебе в любви, три месяца намекала. Да и в итоге так толком ничего не сказала…

Байрон нахмурился.

— А как вы тогда вообще оказались вместе?

Айрана задумалась, впервые будто по-настоящему столкнувшись с этим вопросом.

— Действительно. Как?..

Байрон крутил головой так быстро, словно боялся пропустить хотя бы одну деталь города. Под навесами торговцы выставляли корзины с фруктами, расписную посуду, благовония и украшения. Из глубины лавок доносились запахи пряностей, свежего хлеба, мёда и сладкой выпечки.

Айрана ехала свободно, почти не касаясь поводьев.

Её лошадь уверенно обходила прохожих, телеги и упрямо вставшего посреди дороги осла. Девушка с усмешкой наблюдала, как Байрон едва не обернулся вслед за молодой торговкой и в последний момент увернулся от деревянной повозки.

— Гален, я не понимаю, — сказала она.

— Чего именно?

— Если я не призналась, значит, признался кто?

— Ты.

— Есть другие варианты?

— При наличии хорошей фантазии — да.

Айрана бросила на него возмущённый взгляд.

— Так это ты?

— А кто ещё?

— И я ничего об этом не знаю? — вмешался Байрон.

— Ты тогда вообще был занят чем-то другим.

— Чем?

— Скорее всего, едой.

Улица постепенно спускалась к центру города. Впереди между крышами виднелась высокая колокольня, а дальше — зелёные склоны, покрытые домами и садами. Над улицей кружили чайки, их крики смешивались со звоном посуды и гомоном толпы.

Байрон задрал голову.

— Мы в детстве любили есть чаек.

Гален покосился на него.

— Чаек? В них вообще есть что-нибудь? Они же почти одни кости.

— Голодный и кости оценит. Мы с помощью магии поджаривали их прямо в полёте.

Гален представил это и покачал головой.

— Теперь понятно, почему они так кричат при виде людей.

Сам он смотрел вперёд спокойнее спутников, однако и его внимание постоянно цеплялось за архитектуру. Фасады были покрыты тонкой резьбой, гербами старых семей и разноцветной мозаикой. Даже самые обычные лавки выглядели так, словно их строили не только ради торговли, но и ради красоты.

У одного из домов музыкант играл на струнном инструменте, сидя прямо под аркой. Несколько детей кружились рядом, а прохожие бросали монеты в раскрытый футляр.

Байрон замедлил коня.

— А свободные девушки здесь есть?

Айрана тут же оглянулась на него.

— Нет. Все замужем.

— Весь город?

— Абсолютно.

Гален не стал вмешиваться, лишь слегка улыбнулся и продолжил путь.

Они миновали ряд лавок и остановились, пропуская вперёд гружёную телегу. Колёса тяжело скрипели, лошади недовольно фыркали, а погонщик без конца извинялся перед всадниками, хотя никто его не торопил.

— Нам нужно где-нибудь остановиться на ночь, — напомнил Байрон.

— Может, нас как победителей примут в королевском дворце?

— Нас — точно нет, — ответила Айрана. — В Галена я ещё могла бы поверить.

Когда дорога снова освободилась, троица поравнялась.

Теперь они ехали плечом к плечу, окружённые движением столицы. Дол-Минор шумел вокруг них, жил собственной жизнью и словно вовсе не замечал, что для трёх молодых магов этот день мог стать началом чего-то значительно большего.

— Остановиться можно возле дворянского дома ночлега, — сказал Гален. — По традиции он должен находиться на дороге к королевскому дворцу.

— Как хорошо, когда твой парень — аристократ с хорошей памятью.

— Бывший.

— Постоянно забываю.

— Но сначала я бы прогулялся по городу.

Байрон повернулся к Айране:

— Ты заметила, как он спокойно ушёл от разговора о Камилле?

— Заметила.

Она прищурилась.

— Думал, у меня плохая память? Не повезло. Рассказывай. Вы расстались?

— Мы не встречались. Она призналась, а я ответил, что люблю другую.

Айрана уже собиралась произнести очередную шутку, но вдруг осеклась.

— Ну, вы в принципе красиво смотрелись бы вместе, и… Что? Другую? Кого?

— Чего? — Байрон выпрямился в седле. — И я ничего об этом не знаю?

— Сейчас я вам ничего рассказывать не буду. Нужно быть терпеливыми.

— Знать, что случилось нечто настолько важное, и терпеливо ждать?

— Вам и сейчас об этом знать рано. Но я сегодня снисходителен.

— Продолжай.

— Продолжать нечего. Мне нужно в одну лавку.

— Какую? Мы вроде здесь проездом.

— Дол-Минор — торговая столица региона. Было бы странно ничего не купить.

Айрана сразу оживилась.

— А деньги у тебя есть?

— Есть.

— Тогда пойдём. И мне что-нибудь купишь.

— И мне, — добавил Байрон.

Гален посмотрел на обоих.

— Как быстро вы нашли правильное применение моему золоту.

Айрана и Гален поехали немного впереди, придерживая лошадей на людной улице. Байрон следовал за ними в нескольких шагах и непривычно молчал, лишь изредка переводя взгляд с одного спутника на другого.

Айрана покосилась на Галена.

— Так ты сегодня щедрый только на сведения или ещё на что-то?

Гален оглянулся на Байрона, а затем снова посмотрел на неё.

— Сегодня я щедр и на золото.

— Как в былые времена. Ты всегда баловал меня подарками.

— Я был маленьким и думал, что только так можно привлечь твоё внимание.

— А мне нужно было совсем другое.

После этих слов Гален невольно задержал взгляд на ухе Айраны.

Между тёмно-фиолетовыми прядями покачивалась необычная серьга: гладкий чёрный полумесяц обрамлял небольшое золотое солнце с тонкими лучами и блестящей сердцевиной. При каждом движении лошади украшение ловило свет, и золото ненадолго вспыхивало на фоне глубокого чёрного материала.

Гален сразу понял, что раньше этой серьги на ней не видел. И всё же сам символ был до боли знаком.

— Но ты всё равно их носишь.

Айрана коснулась серьги кончиками пальцев.

— А почему нет? Они красивые.

— Это герб моего дома.

— А я уже забыла.

— Мать всегда говорила, что такие украшения дарят девушке, с которой хотят прожить всю жизнь.

— Иронично, что ты обсуждаешь это с бывшей.

— Ещё и бывшая продолжает их носить.

Айрана на мгновение стала серьёзнее.

— К счастью, нам обоим хватило разума вовремя закончить отношения и сохранить тепло дружбы.

— И сохраним её на всю жизнь.

Она улыбнулась.

— Нэр таал, оран сэй, — тихо произнесла Айрана на родном языке.

Гален повернулся к ней.

— Что станет моим?

— Второй огонь.

— Помню, ты когда-то рассказывала об этом. На моей родине такой традиции нет.

— Родители выбирают для ребёнка нэрина и нэрину. Вторых отца и мать.

— Для чего?

— Чтобы они помогали воспитывать ребёнка и в случае беды брали над ним опеку. Наши предки часто уходили на войны и не возвращались. Кто-то должен был заботиться о детях.

Гален некоторое время молчал, осмысливая услышанное.

— Когда у меня появятся дети, я хочу, чтобы ты стал их нэрином, — сказала Айрана.

Он удивлённо посмотрел на неё.

— Я?

— Наши судьбы слишком тесно переплетены. Возможно, в каком-то другом исходе мы остались бы вместе. Но не в этом. И всё же ничто не мешает нам оставаться близкими ещё десятилетия.

— Если то, что я не принадлежу к вашему народу, не станет препятствием, то я соглашусь с радостью.

Гален немного помолчал и добавил:

— Но кто будет кровным отцом?

На лице Айраны появилась лёгкая ухмылка. Её взгляд невольно скользнул назад, к ехавшему позади Байрону.

Гален проследил за ним.

— Неужели?

— Я пока не знаю, как ему сказать.

— Главное — не так, как ты намекала мне.

— Гален!

— Сама виновата. С ним говори прямо, иначе существует немалый шанс, что он ничего не поймёт.

— Я разберусь. Лучше скажи, что ты ищешь на этой улице.

Гален одной рукой отпустил поводья и достал из дорожной сумки узкий свёрток плотной бумаги. Айрана сразу посмотрела внимательнее.

Он развязал тонкий шнур и осторожно развернул лист. Бумага дрогнула на ветру, и ему пришлось прижать один край ладонью.

На ней был изображён эскиз мужского наряда.

Основу составлял длинный белый костюм с высоким воротом, прямыми рукавами и расходящимися ниже пояса полами. По краям, манжетам и переднему шву тянулась тонкая золотая вышивка — достаточно богатая, чтобы подчеркнуть происхождение владельца, но не перегружающая образ.

Через грудь проходила широкая тёмно-красная перевязь. Она поднималась к левому плечу и там соединялась с длинным плащом того же цвета, спадавшим почти до земли. На плече крепилась круглая застёжка, а талию охватывал золотистый пояс.

— Это мой костюм для фестиваля, — объяснил Гален.

— Ты же говорил, что не пойдёшь.

— Обстоятельства изменились. Мы будем добираться ещё долго и прибудем почти к самому началу. Поэтому заказать костюм нужно сейчас.

Айрана наклонилась ближе, рассматривая рисунок прямо на ходу.

Сначала её внимание задержалось на красном плаще и строгом сочетании цветов. Затем взгляд скользнул к краю листа, где среди пояснений и вспомогательных линий была нарисована птица с тёмными крыльями.

Та самая птица, что обнимала красное сердце на броши Галена.

Улыбка Айраны стала заметнее.

— Ты не умеешь рисовать. Значит, этот эскиз сделала…

— Камилла. Это её прощальный подарок. Оказалось, она любит рисовать. Из наших разговоров Камилла узнала о моём происхождении и о том, какие наряды носят на моей родине.

Айрана перевела взгляд с птицы на его руку, вновь лежавшую у груди.

— Значит, и брошь от неё?

Гален не ответил. Он аккуратно свернул лист, однако Айрана уже успела понять достаточно.

— И ради этого ты здесь?

— Я хочу найти мастера, который сможет сшить костюм по этому рисунку.

Позади раздался тихий вздох Байрона. Он по-прежнему не вмешивался, но по выражению лица было ясно: смысл происходящего не ускользнул и от него.

Гален оглянулся.

— Кстати, Дол-Минор славится краской для волос. На этой улице есть хорошая лавка.

Байрон словно мгновенно проснулся.

— И почему ты молчал?

Он ускорил лошадь. Гален достал несколько серебряных монет и вложил ему в руку.

— Только меру знай.

— Разумеется.

Айрана посмотрела на Байрона, затем на Галена, после чего тоже протянула ладонь.

— Даже не начинай, — предупредил он.

— Ты сам сказал, что сегодня щедрый.

Гален вздохнул и бросил ей ещё одну монету.

— А вот и нужное место.

Они остановили лошадей у края улицы, где поток повозок и прохожих становился немного свободнее. Гален первым спешился, передал поводья подошедшему мальчишке-подмастерью и помог Байрону удержать его беспокойного коня.

Айрана слезла сама, легко соскользнув из седла, словно за долгую дорогу вовсе не успела устать.

Лавка тканей занимала почти весь нижний этаж богато украшенного дома. Над широкими арочными проёмами тянулся светлый полотняный навес, защищавший товар от солнца, а на стенах и деревянных стойках висели десятки развёрнутых отрезов.

Тёмно-синие ткани с золотыми узорами соседствовали с алыми, кремовыми и зелёными. В глубине виднелись высокие полки, плотно заполненные рулонами бархата, льна и тонкого шёлка.

Перед входом стояли корзины с лентами, мотками пряжи и кружевом. На небольших манекенах были закреплены образцы готовой одежды, а на прилавке торговец раскладывал перед покупательницей ткань с вышитыми серебряными листьями.

Айрана первой подошла ближе.

Она провела пальцами по краю тёмного полотна, оценивая его плотность, а затем подняла взгляд на Галена. Тот остановился рядом, всё ещё удерживая одну руку у груди, где под одеждой скрывалась брошь.

— Тебе бы пошло.

Гален ответил не сразу. Его взгляд скользнул по развешанным тканям, будто среди множества оттенков он пытался найти нужный.

— Нужно что-то легче. Скоро лето, и уже сейчас жарко даже вечером.

Айрана сняла со стойки полосу багрового шёлка и приложила её к его плечу.

— Этот цвет подходит к твоему лицу.

Гален отвёл ткань рукой, но без раздражения.

— Айрана, я уже взрослый мальчик и способен выбрать сам. Ты больше не моя девушка, и твой интерес может пасть на другую персону неподалёку.

— На кого?

Гален выразительно посмотрел в сторону Байрона.

— Айрана.

— А, точно. Но почему я должна идти за ним?

— Он собирается красить волосы не в одиночку. Сходи и тоже выбери что-нибудь.

— Дай денег.

— Ностальгия.

Гален бросил ей монету.

— И не забудь о своей главной цели.

Айрана недовольно закатила глаза, но всё же пошла вслед за Байроном, скрывшимся среди соседних лавок.

К Галену подошёл торговец. Длинные волосы мужчины были скрыты под полосой ткани, обмотанной вокруг головы, а края густой бороды украшали маленькие золотые колокольчики. При каждом движении они тихо звенели.

Торговец приветливо улыбнулся и заговорил:

— Марен порти вэрен сомар.

Гален несколько секунд молчал, пытаясь вспомнить хотя бы основы долирийского.

Айрана, ещё не успевшая отойти далеко, обернулась:

— Ты знаешь долирийский?

— Учил очень давно.

— Тогда попытайся поговорить.

Гален посмотрел на торговца, затем на эскиз в своих руках.

— А кадэри… эм… солэ мути э попэла.

Фраза получилась настолько далёкой от правильной, что торговец на мгновение замер. Однако стоило Галену развернуть рисунок, как лицо мужчины просветлело. Он сразу понял смысл визита и заговорил быстрее, указывая то на изображённый плащ, то на развешанные вокруг ткани.

Поначалу Гален ещё успевал отвечать отдельными словами. Но через несколько минут торговец говорил почти один, всё больше увлекаясь будущей работой. Он приносил новые рулоны, сравнивал оттенки красного, показывал плотность белой ткани и объяснял, какой материал лучше выдержит долгую дорогу.

Гален понимал едва ли половину, однако постепенно нужный образ складывался. Они выбрали основу костюма, подкладку, золотую нить и ткань для плаща. Торговец несколько раз снимал мерки, записывал их в небольшую книгу и уверенно обещал закончить всё к необходимому сроку.

Тем временем Айрана и Байрон вышли из одной из соседних лавок на залитую солнцем улицу, продолжая начатый внутри разговор. Они шли рядом, временами поглядывая друг на друга, и по оживлённому выражению Байрона было видно, что обсуждение успело перейти во что-то хорошо знакомое им обоим.

Айрана вдруг рассмеялась и подняла руку.

На кончике её указательного пальца вспыхнул маленький язычок огня — яркий, почти золотой в середине. Девушка легко провела пальцем в воздухе, заставляя пламя вытянуться тонкой лентой, а затем погасила его небрежным движением.

Для неё это было не более чем шуткой.

Для прохожих — поводом немедленно насторожиться.

Сначала люди лишь замедляли шаг и оглядывались. Женщина возле прилавка потянула ребёнка к себе. Старик с корзиной фруктов поспешил перейти на другую сторону улицы. Несколько торговцев умолкли, следя за чужеземцами из-под навесов.

Постепенно вокруг Айраны и Байрона образовалось пустое пространство.

Люди отходили к стенам домов, приглушённо переговаривались и не сводили с них настороженных взглядов. Байрон заметил перемену первым и перестал улыбаться.

Через несколько минут в толпе появились городские стражники.

Они подошли с двух сторон и окружили молодых магов плотным полукругом. На воинах были кольчуги и светлые латные пластины, поверх которых надевались длинные оранжевые сюрко с широкими жёлтыми полосами. Подол тяжёлой ткани почти касался мостовой, а металлические пластины на плечах напоминали наложенные друг на друга золотистые чешуйки.

Стражники не обнажали клинков. Они лишь перекрыли все пути и держали ладони у рукоятей, ожидая дальнейших приказов.

Айрана сохраняла спокойствие, хотя насмешка на её лице стала слабее. Байрон медленно оглядывал окруживших их воинов, явно пытаясь понять, насколько серьёзной стала ситуация.

Гален заметил собравшуюся толпу не сразу.

Он вышел из лавки, убрал квитанцию за пазуху и принялся искать спутников взглядом. Над головами прохожих мелькнули оранжево-жёлтые одежды городской стражи.

Почти сразу он увидел Айрану.

Гален быстро направился к окружению.

Он протиснулся между зрителями, не обращая внимания на недовольные возгласы, и попытался пройти сквозь строй. Ближайший стражник выставил руку, требуя остановиться.

Гален продолжил движение.

Тогда воин выхватил меч и преградил ему дорогу оголённым клинком.

Гален посмотрел сначала на оружие, затем на стражника.

— Руку сломаю.

Воин не отступил.

Гален резко ударил ладонью по его запястью, отводя клинок в сторону, и прошёл мимо прежде, чем тот успел восстановить равновесие. Несколько солдат тут же развернулись к нему, но нападать не решились.

Он встал рядом с Айраной и Байроном, быстро осмотрев обоих.

— Вы целы?

Айрана коротко кивнула.

По рядам стражи прошло движение.

Воины расступились, пропуская капитана.

Это был мужчина уже немолодой, но всё ещё крепкий и широкоплечий. Короткие седые волосы были зачёсаны назад, открывая высокий, изборождённый морщинами лоб. Жёсткая борода обрамляла тяжёлую челюсть, а глубокие складки у глаз и переносицы словно навсегда закрепили на его лице суровое выражение.

Он шёл без шлема, в тяжёлом жёлтом плаще с красно-золотой каймой, наброшенном поверх стального нагрудника. Ткань скрепляла массивная металлическая застёжка, напоминавшая старинный воинский знак. На плаще виднелись вышитые гербы Дол-Минора, но капитан носил их не как украшение, а как напоминание о власти, которую представлял.

Его тёмные глаза остановились сначала на Айране, затем на Байроне и лишь после — на Галене.

Во взгляде не было ни любопытства, ни желания разобраться мирно. Лишь боевая строгость человека, привыкшего сначала подавлять беспорядок, а уже потом выяснять причины.

Капитан приблизился тяжёлым шагом и остановился напротив троих.

— Вы арестованы по подозрению в участии в подрывной деятельности анархистов.

Гален встал перед друзьями.

— Для начала назовитесь.

— Сир Эмиль Фардани, капитан городской стражи.

— На каком основании вы арестовываете моих друзей?

— Всем известно, что кочевники поддерживают анархистов.

Гален несколько секунд смотрел на него, не веря, что услышал это всерьёз.

— Мы ученики Магической академии Гаратура. За подобное обращение вам придётся отвечать перед нашим директором.

— Мне всё равно, перед кем вы учитесь, — грубо ответил капитан. — Кочевникам не место в столице. Схватить их.

Гален шагнул вперёд.

— Только попробуйте.

На его лице появилось выражение, почти не свойственное ему прежде. Спокойствие исчезло, уступив место холодному, едва сдерживаемому гневу.

Эмиль чуть прищурился.

— Иначе что?

— Я разнесу всю эту улицу.

Вокруг стало так тихо, что слышно было, как где-то под навесом звякнула упавшая монета.

Несколько стражников крепче взялись за рукояти мечей.

Айрана коснулась руки Галена.

— Не нужно. Мы ничего не сделали, и нам нечего бояться.

— Я не могу позволить им вас увести.

— Ты нас вытащишь, — твёрдо сказала она. — Но мирным способом. Не будем давать им подтверждение этого глупого предрассудка.

Гален посмотрел на неё. Внутри него уже поднималась магия — горячая, стремительная, требующая одного движения. Он мог отбросить стражников ветром, расколоть мостовую, поднять вокруг друзей барьер.

Но Айрана не убирала руки.

— Гален.

Он медленно разжал пальцы.

Стражники приблизились. Двое взяли Байрона за плечи, ещё двое окружили Айрану. Она не сопротивлялась, лишь продолжала смотреть на Галена, словно напоминая о своём требовании.

Байрон попытался улыбнуться.

— Думаю, во дворце нас всё-таки не поселят.

Никто не ответил.

Их повели по улице. Толпа расступалась перед стражей, но теперь люди смотрели уже не только на кочевников. Многие переводили взгляды на оставшегося позади Галена — на его напряжённое лицо, сжатые кулаки и белые волосы, которые едва заметно шевелил поднявшийся вокруг ветер.

Он стоял посреди освободившейся мостовой и смотрел вслед друзьям.

В нём бушевали гнев, ярость и бессильная злость. Каждая часть его существа требовала действовать немедленно: разрушить строй, остановить стражу, заставить капитана пожалеть о сказанном.

Но в памяти звучали слова Айраны. Мирным способом.

Гален медленно вдохнул и заставил ветер у своих ног стихнуть.

Он ещё не знал, к кому придётся обратиться, какие законы использовать и насколько глубоко укоренилось в Дол-Миноре презрение к степным народам.

Но одно знал точно.

Айрана и Байрон не проведут в заключении ни одной ночи.