ЭММА 7

Эмма приоткрыла тяжёлую дверь и на несколько мгновений задержалась на пороге.

Кабинет уже кипел студенческой жизнью. Между рядами парт ходили ученики, переговаривались через проходы, обменивались книгами и торопливо переписывали друг у друга пропущенные записи. Где-то смеялись, где-то спорили о домашнем задании, а у дальнего окна двое студентов разглядывали небольшой астрономический прибор, несмотря на настойчивые попытки третьего отобрать его до прихода преподавателя.

На Эмму почти никто не обратил внимания.

Это должно было успокоить, однако лишь усилило ощущение, будто она вошла в чужой, давно сложившийся мир, где каждый уже знал своё место. Девушка тихо прикрыла за собой дверь и медленно двинулась между партами, стараясь никого не задеть.

Свободных мест не было видно. На одних скамьях лежали сумки и свёрнутые плащи, другие занимали компании по трое или четверо. Эмма прошла мимо нескольких учеников, почти не поднимая глаз, и уже начала сомневаться, не ошиблась ли кабинетом.

— Садись со мной.

Негромкий женский голос заставил её остановиться.

У одной из парт сидела Мирена. Рядом с ней оставалось свободное место, хотя на краю стола лежали несколько книг и сложенный вдвое лист бумаги. Девушка убрала их в сторону и коротким движением указала на скамью.

Эмма настороженно посмотрела сначала на неё, затем на освободившееся место.

— Спасибо… Здесь точно не занято?

— Будь оно занято, я бы тебя не приглашала.

Мирена ответила спокойно, без той чрезмерной приветливости, которая обычно заставляла Эмму искать скрытый смысл.

— Не бойся.

После короткого колебания Эмма села.

Парта оказалась тяжёлой, из тёмного дерева, с резными узорами на боковых панелях. Её поверхность покрывали мелкие царапины, пятна чернил и едва заметные надписи, оставленные предыдущими поколениями учеников. Возле верхнего края были вырезаны углубления для письменных принадлежностей, а в одном из них до сих пор лежал засохший кусочек синего мела.

— Ты новенькая?

Эмма лишь кивнула.

Она вытащила из сумки тетрадь, перо и небольшой пузырёк чернил. Разложила всё слишком аккуратно, словно правильное положение предметов могло помочь ей разобраться и со всем остальным.

Мирена заметила это, но ничего не сказала.

— Ты из какой параллели?

— Из четвёртой.

— Значит, наставница у вас Сабина?

— Не знаю имени. Но это мужчина.

— Тогда не Сабина. Понятно.

Высокие стрельчатые окна занимали почти всю левую стену. Через узорчатые переплёты проникал яркий весенний свет, освещавший столы, раскрытые книги и плавающие в воздухе пылинки. Снаружи виднелись цветущие деревья, башни академии и зелёный плющ, местами пробравшийся внутрь через щели между камнями.

У окон стояли столы с приборами. Среди них Эмма различила стеклянные сосуды, металлические окружности на подставках, небольшие весы и несколько моделей небесных тел. Большой потемневший глобус был покрыт не только очертаниями материков, но и тонкими линиями, соединявшими места древних магических катастроф.

— Ты здесь впервые? — спросила Мирена.

Она немного наклонилась к Эмме, чтобы не перекрикивать общий шум.

— Чего-то боишься?

Эмма ответила не сразу. Она всё ещё не привыкла к тому, что незнакомые люди могли обращаться к ней без угрозы или требования.

— Какие здесь преподаватели? Злые?

— Кто какой. Мартена можешь не бояться. Выглядит строгим, но почти никого не ругает, если не устраивать беспорядок.

Вдоль правой стены тянулись книжные шкафы. Старые тома стояли вперемешку со свитками, папками и небольшими шкатулками. Между ними были расставлены статуэтки магов, каменные таблички и потемневшие от времени сосуды.

Над кафедрой висел синий гобелен с гербом академии. Рядом располагались изображения старых башен, портреты магистров и большой круглый знак с множеством переплетающихся символов.

Главное место занимала широкая тёмная доска.

На ней уже были выведены название темы, несколько дат и сложная схема, изображавшая развитие магического общества. Вертикальные линии делили историю на периоды, между ними тянулись стрелки, а по краям были нарисованы крепости, посохи, короны и какие-то знаки, которые Эмма видела впервые.

— Ты плохо пишешь?

Мирена ненадолго посмотрела на её чистую тетрадь.

— У тебя с этим трудности?

Эмма поджала губы, но в её голосе не прозвучало обиды:

— Да.

— Ничего страшного. Потом можешь взять мой конспект. Читаешь ведь нормально?

Прежде чем Эмма успела ответить, дверь распахнулась.

Разговоры начали стихать. Сначала замолчали ученики возле входа, затем один за другим обернулись остальные. Мартен прошёл к кафедре, положил на стол несколько книг и окинул класс взглядом. Просить тишины не пришлось — вскоре в кабинете остались только скрип скамей и шелест страниц.

Эмма выпрямилась.

Мартен сделал несколько пометок на доске и начал урок. Говорил он быстро, почти без пауз переходя от имён и дат к причинам событий, их последствиям и спорам историков. Древние общины сменялись первыми академиями, законы исчезнувших империй — устройством современного магического общества.

Эмма поспешно опустила перо на бумагу.

Первые буквы получились неровными, а слишком сильное нажатие оставило кляксу. Пока девушка пыталась исправить её краем листа, Мартен уже перешёл к следующему событию.

Рядом перья двигались почти непрерывно. Мирена писала быстро и уверенно, лишь изредка поднимая взгляд к доске. Другие ученики сокращали слова и пользовались непонятными Эмме знаками. На её собственной странице оставались лишь кривые строки, обрывки фраз и беспорядочные стрелки.

Однако память успевала за преподавателем гораздо лучше руки.

Эмма удерживала имена, последовательность событий, причины восстаний и перемены в законах. Перед ней словно возникали первые маги, скрывавшиеся от людей, общины вокруг могущественных мастеров, башни, превращавшиеся в школы, и короли, пытавшиеся подчинить волшебников своей власти.

Вскоре она почти перестала писать и лишь внимательно слушала, следя за движениями Мартена и линиями, которые он проводил на доске.

Раньше история состояла для неё из легенд у костров, обрывков чужих рассказов и имён людей, давно превратившихся в пыль. Теперь прошлое складывалось в единую дорогу, где каждое решение вело к следующему, а поступок одного человека мог изменить судьбы целых поколений.

Когда Мартен начал задавать вопросы классу, Эмма не решилась поднять руку, хотя знала несколько ответов. Один из учеников ошибся, и она мысленно назвала верную причину раньше преподавателя.

На её губах появилась едва заметная улыбка.

Мирена увидела её и посмотрела на почти пустую страницу.

— Тебе нравится?

Эмма едва заметно пожала плечами.

— Если что, у нас есть несколько кружков, связанных с историей. Некоторые ведёт сам Мартен.

Преподаватель продолжал говорить.

Перо в руке Эммы снова пришло в движение, но теперь она не пыталась записать всё. Вместо длинных предложений оставляла отдельные имена, даты и короткие слова, способные позднее вернуть в памяти целый фрагмент урока.

Пусть буквы всё ещё выходили неровными.

Пусть рука отставала.

Главное уже оставалось с ней.

К концу занятия остальные ученики заполнили по несколько страниц. У Эммы была исписана лишь одна, и даже на ней половину заметок едва ли смог бы разобрать кто-нибудь, кроме неё самой.

Но когда Мартен начал кратко повторять пройденное, Эмма обнаружила, что помнит почти каждое его объяснение.

И впервые сложность учёбы не испугала её.

Она смотрела на доску, книги и освещённый солнцем кабинет, не чувствуя привычного желания уйти прежде, чем кто-нибудь заметит её слабость.

Ей хотелось вернуться сюда снова.

Следующий урок резко изменил ритм дня.

Ещё недавно Эмма сидела за партой, пытаясь поспеть за стремительной речью Мартена, а теперь стояла посреди круглой тренировочной арены, залитой весенним солнцем. Каменные плиты под ногами были испещрены следами заклинаний: где-то темнели подпалины, где-то блестела вода, а у края лежали обломки поднятого из земли камня.

Поединок уже подходил к концу.

Эмма резко отскочила от противника, развернулась и вызвала вокруг себя кольцо пламени. Огонь заставил юношу отступить и на мгновение скрыл девушку из виду. Когда пламя рассеялось, она уже оказалась сбоку и ударила соперника плотным потоком воды.

Тот устоял и сразу ответил. Несколько камней оторвались от земли и один за другим устремились в Эмму.

Она закружилась между летящими обломками, уклоняясь от каждого. Один камень прошёл возле плеча, под вторым пришлось пригнуться, третий она пропустила между собой и развевающимся краем тренировочной формы.

Однако противник быстро изменил тактику.

Из плит с треском вырвались острые каменные пики. Эмма успела уйти от первых, но следующий появился слишком близко и задел её сбоку. По ткани немедленно пробежала яркая красная полоса.

Первая пробоина.

Уступать она не собиралась.

Эмма вскинула руки, и перед ней развернулся плотный фиолетовый щит. Каменные пики с глухим треском врезались в его поверхность и один за другим рассыпались в крошку.

В этот момент профессор Элиот, до сих пор неподвижно наблюдавший за боем, поднялся со своего места.

Когда последний удар погас, Эмма резко сжала пальцы.

Щит раскололся на десятки сияющих осколков. Часть она сразу направила в противника — один из фрагментов достиг цели и вызвал первый красный сигнал на его форме. Остальные осколки вытянулись в короткие фиолетовые мечи.

Не давая сопернику опомниться, Эмма оттолкнулась от земли. Порыв ветра подхватил её и стремительно понёс вперёд.

Юноша не ожидал такого резкого сближения.

Первый клинок коснулся его груди, второй прошёл возле противоположного плеча. Красные линии вспыхнули одна за другой, подтверждая поражение.

Поединок закончился.

У края арены стоял профессор Элиот.

Это был высокий, крепко сложенный мужчина, в котором зрелый возраст не ослабил ни физической силы, ни внутренней собранности. Длинные чёрные волосы, тронутые сединой у висков, были частично собраны на затылке, а остальные тяжёлыми волнами спадали ниже плеч. Несколько выбившихся прядей лежали вдоль лица, но он словно не замечал их.

Густые тёмные брови подчёркивали тяжёлый и внимательный взгляд. Прямой нос, выраженные скулы и глубокие складки на лбу придавали его лицу суровость человека, который не только обучал боевой магии, но и сам не раз применял её в настоящем сражении. Над верхней губой тянулись длинные аккуратно уложенные усы, а подбородок покрывала короткая тёмная щетина с редкими серебряными волосками.

На Элиоте не было доспехов. Он носил многослойную одежду тёмного серо-синего цвета, достаточно свободную для движений, но плотную и практичную. Широкий пояс охватывал талию, а на груди темнела небольшая металлическая застёжка, напоминавшая переплетённые клинки.

Даже в полной неподвижности от него исходило ощущение силы. Не показной и не угрожающей, а спокойной силы человека, которому давно не требовалось ничего доказывать. Его плечи оставались расправленными, движения — точными, а лицо почти не выдавало эмоций.

И всё же сейчас в его взгляде проступило неподдельное удивление.

Элиот смотрел не на поверженного ученика и даже не на победившую Эмму. Его внимание оставалось приковано к последним частицам фиолетового щита, медленно растворявшимся над ареной.

Эмма не стала долго задерживаться возле проигравшего. Она развернулась и направилась к выходу, однако голос профессора заставил её остановиться:

— Эмма.

Девушка обернулась.

— Ты не говорила, что владеешь барьерной магией.

— Вы и не спрашивали. Это врождённая особенность.

Элиот несколько мгновений рассматривал её, словно пытался определить, понимает ли она ценность собственного дара.

— Я хотел бы заниматься с тобой отдельно. Подобное умение бесценно даже среди сильных магов. Способность создавать полноценные барьеры встречается крайне редко.

— Я подумаю.

Он едва заметно кивнул, принимая ответ без давления.

— На сегодня всё.

— До свидания.

Занятия закончились только к вечеру.

После насыщенного дня Эмме хотелось поскорее добраться до комнаты, снять тренировочную форму и хотя бы ненадолго остаться в тишине. В голове всё ещё звучал голос Мартена, всплывали даты и имена, а перед глазами возникал фиолетовый щит, рассыпавшийся на осколки посреди арены.

Она поднялась в общежитие, прошла знакомым коридором и толкнула дверь.

В комнате её уже ждали.

— Привет, Эмма.

У окна стояла Зара. Увидев её, она сразу улыбнулась, но ничего не объяснила. Рядом находились ещё две девушки, и по тому, как свободно они держались, было понятно: пришли они не случайно.

Эмма остановилась у порога, переводя настороженный взгляд с одной на другую.

— П-привет.

Первой её внимание привлекла Вианна.

Длинные прямые волосы девушки невозможно было назвать одним цветом: у корней они сияли глубоким синим, ниже переходили в яркую лазурь, а отдельные пряди отливали бирюзой и холодной зеленью. Даже ровная чёлка была окрашена неравномерно, словно Вианна выбирала оттенки под настроение и не собиралась останавливаться на одном.

Светлые серо-голубые глаза постоянно перескакивали с Эммы на Зару и стоявший неподалёку стол. На светлом лице проступали мелкие веснушки, а синяя линия вдоль век подчёркивала её любовь к ярким краскам.

Даже стояла Вианна неспокойно: переносила вес с ноги на ногу, поправляла волосы и едва удерживалась от очередной реплики. Во всём её облике чувствовались резвость, переменчивость и стремление сделать окружающий мир немного ярче.

— Как прошли занятия, соседка?

— Нормально. Не знаю, как ещё их описать. Мне ведь не с чем сравнивать.

— Сравни со своей прежней жизнью.

— Мою прежнюю жизнь не каждому стоит даже пересказывать.

Эвия держалась рядом гораздо спокойнее.

Её длинные волосы были почти серебряными, с холодным жемчужным блеском. По обе стороны лица спускались тонкие бордовые пряди, а среди остальных волос поблёскивали лёгкие украшения.

Лицо Эвии было светлым и утончённым, с плавными чертами и аккуратно очерченными губами. Один глаз казался серо-голубым, другой — тёплым ореховым, но необычность взгляда не делала его резким. Она смотрела открыто и спокойно, без насмешки или назойливого любопытства.

В уголках её губ сохранялась тихая, почти успокаивающая улыбка. Рядом с беспокойной Вианной Эвия казалась человеком, привыкшим без раздражения принимать чужую стремительность и мягко возвращать разговор к сути.

— Что-то случилось? — спросила Эмма. — Почему вы все так на меня смотрите?

Она закрыла за собой дверь, но осталась стоять возле неё.

Зара переглянулась с подругами, а затем подошла к столу.

— Амира рассказала нам об одной важной дате. Мы решили, что она поможет нашей комнате стать немного дружнее.

Зара осторожно отодвинула лежавшую сверху ткань и достала спрятанный под ней торт.

Он был небольшим, но высоким, состоял из нескольких тёмных коржей, между которыми лежали ровные слои светлого крема. Верх покрывала гладкая белая глазурь, украшенная свежими ягодами: малиной, ежевикой, черникой и блестящей красной смородиной. Среди них виднелись небольшие зелёные листья, придававшие угощению почти праздничный вид.

Зара взяла блюдо обеими руками и с тёплой улыбкой протянула его Эмме.

— Поздравляем с днём рождения!

Эмма замерла.

— Я… не ожидала.

— В этом и смысл неожиданности. Зная о твоём прошлом, мы украсили торт лесными ягодами. Ты любишь их?

— Голодный полюбит всё, что не отравлено. Но ягоды я действительно люблю. В здешнем лесу я их почти не встречала.

— Их здесь редко выращивают, — объяснила Зара. — Но в академических садах есть несколько кустов.

— Сначала мы хотели выбрать три подарка, — продолжила она, — но с тремя подарками шанс ошибиться втрое выше. Поэтому решили подарить один от нас всех.

Вианна стояла рядом и энергично кивала с такой широкой улыбкой, словно едва удерживалась от того, чтобы раскрыть секрет раньше времени.

— Подарок? — переспросила Эмма.

— Да!

Вианна наконец не выдержала, подошла и обняла её. Эмма сначала застыла, не сразу поняв этот жест, но сопротивляться не стала.

— Мы долго думали и решили, что сейчас тебе полезнее всего будет то, что требуется каждой девушке.

— Что именно?

— Красивое платье.

— Мне?

— Ты их не носишь?

— Только недавно начала.

Вианна изобразила крайнее удивление:

— А раньше в чём ходила? Голая?

— Нет, конечно.

— Тогда надевай. Посмотрим, угадали ли мы с размером.

Через несколько минут Эмма вышла из-за ширмы, придерживая ладонями непривычно широкую юбку.

Чёрное платье сидело на ней удивительно естественно. Плотный лиф мягко прилегал по фигуре, а от талии расходились многочисленные слои тонкой полупрозрачной ткани. В складках мерцали крохотные серебристые искры, похожие на рассыпанные по ночному небу звёзды.

Вианна окинула её восторженным взглядом.

— Платье село почти идеально. Ты много тренируешься?

— Я родилась маленькой и всю жизнь много двигалась.

Эмма остановилась перед соседками, явно не зная, куда деть руки. Длинные прозрачные рукава едва касались кожи и собирались у запястий мягкими оборками. На плечах ткань поднималась лёгкими крыльями, а по всей юбке были разбросаны тёмные цветы, заметные лишь тогда, когда на них падал свет.

Зара с улыбкой обошла Эмму вокруг, внимательно проверяя, ровно ли лежит пояс.

— Нигде не жмёт?

— Я не привыкла к вещам, которые так плотно сидят.

— Иногда стоит позволять одежде подчёркивать то, что в тебе уже красиво.

— Красиво?

— У каждого есть свои сильные стороны.

Вианна тут же потребовала, чтобы Эмма повернулась.

Та недоверчиво посмотрела на неё, но всё же взялась за края юбки и осторожно сделала первый оборот. Ткань двинулась следом не сразу, а затем раскрылась широким чёрным кругом, поднявшись вокруг ног лёгкой волной.

— Тебе нравится?

— Я не знаю, что сказать. Я вообще не умею оценивать платья. Простите за прямоту.

— Ничего страшного, — весело отозвалась Вианна. — Мы ещё научим тебя.

Эмма повернулась снова, теперь немного быстрее.

Серебристая россыпь вспыхнула по всей юбке, а нашитые цветы словно ожили среди складок. Прозрачные рукава потянулись за движением, напоминая полосы дыма, и на мгновение девушка показалась частью тёмного ночного заклинания.

Вианна радостно захлопала, едва удерживаясь от желания самой поправить каждую деталь.

— Тебе идёт. Но не нужно останавливаться только на чёрном. В одежде должно быть больше красок. Ты думала, какие цвета подходят тебе?

— Фиолетовый.

— Почему именно он?

Эмма взмахнула рукой, и над её ладонью возник тонкий фиолетовый диск.

Зара и Вианна остались на месте, с удивлением наблюдая за мерцающей магией.

Эвия смотрела спокойнее, но её мягкая улыбка становилась всё заметнее. Она слегка склонила голову, рассматривая, как платье меняется вместе с движениями Эммы: неподвижное казалось строгим и почти мрачным, а в движении становилось лёгким, мерцающим и неожиданно живым.

— И это не обычное платье, — добавила Зара.

— А какое?

— Скоро фестиваль. Ты наверняка постеснялась бы туда идти, а теперь у тебя есть платье. И ты пойдёшь вместе с нами.

Эмма остановилась, хотя юбка ещё несколько мгновений продолжала кружиться вокруг её ног.

— С вами?

— Конечно.

— Я не буду лишней?

Зара рассмеялась, но ответила Эвия. Она подошла сзади и осторожно расправила складку на плече Эммы.

— Лишним становится лишь тот, кто сам заранее отступает. Общество не научится нуждаться в тебе, пока ты скрываешься от него. Расправь крылья и позволь другим увидеть тебя настоящую.

Эмма тоже едва заметно улыбнулась.

Она снова приподняла край юбки и закружилась между соседками быстрее. Чёрная ткань шелестела вокруг неё, вспыхивая редкими серебряными искрами, а комната впервые казалась ей не временным убежищем, а местом, где она могла позволить себе выглядеть красивой и не ждать за это насмешки или опасности.

К вечеру смех, шелест ткани и голоса соседок остались позади.

Платье Эмма сняла сразу после примерки и бережно сложила, всё ещё не до конца понимая, зачем девушки решили подарить его именно ей. До самого вечера в памяти всплывало собственное отражение и непривычное ощущение лёгкой ткани, вращавшейся вокруг ног.

К порталу Эмма пришла уже после заката.

Небо над академией потемнело до глубокого синего, а последние полосы света угасали за остроконечными крышами. Вдоль улицы зажигались фонари, растекаясь по каменной мостовой тёплыми золотистыми пятнами. Между высокими зданиями гулял прохладный ветер, донося запах влажной земли и распустившихся в садах цветов.

Сам портал возвышался посреди небольшой площади. Каменная арка была покрыта древними знаками, а внутри неё колебалось мягкое серебристо-голубое сияние. Время от времени поверхность вздрагивала, выпуская очередного путника, и тогда по окружающим стенам пробегали короткие блики.

Эмма стояла немного в стороне и наблюдала за движением света.

Поверхность портала снова дрогнула.

Из сияния вышел Адриан, держа под мышкой длинный свёрток ткани. Сделав несколько шагов, он остановился, привыкая к вечернему полумраку, а затем заметил Эмму.

— Рада тебя видеть, но ты опоздал.

Она не двинулась с места, лишь скрестила руки на груди.

Адриан подошёл ближе. Свёрток оказался тяжёлым и был несколько раз перевязан крепким шнуром. Из-под края выглядывала тёмно-фиолетовая ткань, покрытая тонким золотистым узором.

— Знаю. Меня задержали на общей церемонии. Сегодня посвящали нового Верховного мастера.

Он переложил свёрток из одной руки в другую.

— Кто-то покинул должность?

— Можно сказать и так. Мастер Астар неожиданно скончался. Объявили, что от болезни. На его место уже избрали нового мастера.

Эмма нахмурилась.

— Как же так…

Её рука непроизвольно коснулась спрятанного под одеждой амулета. Перед глазами на мгновение возникли металлическая маска Астара, его спокойный голос и странный взгляд во время их последней встречи.

— Даже сильные маги не защищены от смерти, — сказал Адриан. — Особенно в его возрасте.

Эмма ничего не ответила. Известие оставило внутри тяжёлое, пока ещё неясное чувство.

— А ты сама как? — спросил он.

— Пока непривычно, но мне здесь нравится. Учиться трудно, зато интересно. Сегодня я даже победила на занятии по боевой магии.

— Уже успела подраться?

— Это называлось учебным поединком.

— Значит, всё вполне официально.

Эмма едва заметно усмехнулась.

Их разговор продолжался возле портала, среди редких прохожих и мерцания магической арки. Она коротко рассказала об уроках, профессоре Элиоте и неожиданном праздновании дня рождения в общежитии.

Адриан выслушал её, после чего указал на свёрток.

— В таком случае мой подарок тоже оказался своевременным.

Он положил свёрток на каменную скамью, развязал шнуры и раздвинул складки ткани.

Внутри находился меч.

Прямой серебристый клинок был длинным и узким. По металлу тянулась тонкая гравировка, похожая на переплетение ветвей и неизвестных письмен. Изящная гарда изгибалась в стороны, соединяя тонкие металлические линии и небольшие цветочные детали. Рукоять была туго обмотана тёмно-фиолетовой кожей, а в серебряном навершии находился продолговатый фиолетовый кристалл.

К рукояти были привязаны две длинные ленты. На тёмной ткани виднелись выцветшие золотые знаки, а с краёв свисали тонкие цепочки с маленькими камнями.

Адриан протянул оружие Эмме рукоятью вперёд.

— Зная твой характер, я решил, что это окажется полезнее украшений.

Она посмотрела сначала на меч, затем на него.

— Но я не умею им сражаться.

— Пока не умеешь. К тому же этот клинок предназначен не только для обычного боя. Он станет дополнением к твоему луку и магии.

Эмма всё же приняла оружие.

Меч оказался легче, чем она ожидала. Девушка обхватила рукоять обеими руками и подняла клинок остриём вверх. Фиолетовый камень поймал свет портала и на мгновение вспыхнул изнутри.

— Слишком высоко подняла плечи, — сразу заметил Адриан. — Расслабь их. И не сжимай рукоять так, будто меч пытается убежать.

Эмма немного ослабила пальцы.

Адриан встал сбоку, внимательно оценивая её стойку.

— Левую ногу немного вперёд. Колени не выпрямляй до конца. Иначе при ударе потеряешь равновесие.

Она послушно изменила положение.

— Так?

— Уже лучше.

Он взялся за плоскую сторону клинка возле гарды и осторожно опустил его под нужным углом.

— Магические предметы редко работают сами по себе. Обычно им требуется движение, намерение или собственная сила владельца. У этого меча — всё сразу.

Адриан отошёл на шаг и показал короткий поворот кисти.

— Повтори.

Эмма взмахнула клинком.

Ничего не произошло.

Она недовольно посмотрела на меч.

— Он сломан?

— Нет. Ты двигаешь всей рукой. Здесь достаточно запястья и небольшого движения предплечья.

Адриан снова продемонстрировал приём, медленнее и отчётливее.

Эмма повторила.

На этот раз меч описал в воздухе короткую дугу. За клинком протянулся яркий фиолетовый след, не исчезнувший сразу, а рассыпавшийся множеством светящихся частиц.

Среди них возникли иероглифы.

Тонкие символы складывались один за другим вдоль траектории удара. Одни напоминали раскрытые глаза, другие — переплетённые лезвия или лучи далёкой звезды. Эмма не знала их значений, но чувствовала, что это не обычное украшение и не бессмысленный отблеск магии.

Она внимательно проследила, как знаки медленно растворяются в воздухе.

— Что они означают?

— Точно не знаю. Письмена намного старше самого клинка. Считается, что они направляют магический поток и придают ему форму.

— Какую форму?

— Барьера.

Эмма снова посмотрела на меч.

— Ты ведь знаешь, что я и без него умею создавать барьеры?

— На это я и рассчитывал. Меч не даёт владельцу чужую способность. Он усиливает то, чем тот уже обладает.

Адриан поднял с земли небольшой камень и бросил его в сторону.

— Попробуй остановить.

Эмма резко повернула клинок. Фиолетовый след вспыхнул перед ней и на мгновение уплотнился в полупрозрачную пластину. Камень ударился о неё и упал на мостовую.

Девушка несколько секунд молча смотрела на возникшую преграду, прежде чем та рассыпалась светящимися частицами.

— Маленький.

— Потому что ты почти не вложила силу.

— Я вложила.

— Тогда придётся учиться вкладывать больше и не разрушать при этом половину площади.

Эмма бросила на него недовольный взгляд.

— Я ничего не разрушаю без причины.

— Именно поэтому я и отдал меч тебе.

Она ещё раз провела клинком перед собой, теперь медленнее. В воздухе возникла новая фиолетовая дуга, а следом за ней — несколько незнакомых символов.

— Мне понадобится много времени, чтобы привыкнуть.

— Зато начинать будешь уже не с пустыми руками. Лук хорош на расстоянии, но враги не всегда соглашаются держаться подальше.

Эмма опустила меч и внимательно осмотрела гравировку на клинке.

— Спасибо.

— Только не пытайся сегодня же проверить его на ком-нибудь из соседей.

— Они подарили мне торт и платье. Пока причин нет.

Адриан коротко рассмеялся.

Эмма завернула клинок обратно в ткань, оставив рукоять свободной, чтобы удобнее было нести подарок. Фиолетовый камень в навершии ещё некоторое время мерцал, постепенно тускнея.

Разговор у вечернего портала продолжился. Адриан объяснял, как ухаживать за клинком, каким способом вызывать защитную пластину и почему не стоит направлять через него слишком много силы без тренировки.

Эмма слушала внимательно, время от времени задавая вопросы.

Впервые за долгое время один день принёс ей столько нового: знания, победу, неожиданное празднование, приглашение на фестиваль и оружие, способное отвечать на её магию собственным светом.

И всё это не требовало от неё ничего, кроме готовности учиться и принимать помощь.