Глава 4. Первый конфликт

Работа началась с энтузиазмом, но уже через три дня напряжение стало ощутимым физически. Селена сидела на старом ящике с эскизами, пока Чазарэ сварщицей приваривал новые опоры. Искры разлетались, и он орал через маску:

— Шан, твоя конструкция не сойдётся! Здесь нужен дополнительный угол!

Шан стоял с рулеткой и каменным лицом.

— Угол есть. Ты просто не умеешь читать чертежи.

— Я умею работать руками, а не рисовать картинки!

Они спорили уже час. Селена чувствовала, как раздражение поднимается в груди, и в какой-то момент не выдержала.

— Хватит! — Она вскочила и встала между ними. — Вы как дети! Если так продолжится, мы ничего не построим.

Чазарэ снял маску, и его лицо было потным и злым.

— Селена, ты не понимаешь, этот робот не умеет признавать ошибки.

— Я не ошибаюсь, — холодно сказал Шан.

— Ошибаешься! Все люди ошибаются! — она переводила взгляд с одного на другого. — Но мы же команда!

Тишина. Чазарэ усмехнулся, бросил маску на землю и отошёл в сторону. Шан отвернулся, сжимая рулетку так, что побелели костяшки.

Селена зажмурилась. Внутри всё кипело, но она знала — они не враги. Они просто слишком сильно хотят быть правыми в глазах друг друга… и в её глазах.

— Ладно, — выдохнул Чазарэ через минуту. — Я переделаю. Но если твой чертёж, Шан, проебётся — я скажу «я же говорил».

— Он не проебётся, — тихо ответил Шан.

Они продолжили работать молча. Селена села в сторонку и закрыла лицо руками. Ей казалось, что всё идёт к катастрофе, но она не знала, как её остановить.

Поздно ночью, когда все разошлись, она осталась у фонтана одна. Звёзды отражались в луже воды, и она вдруг поняла, что этот фонтан — не просто стройка. Это метафора. Три части, которые должны соединиться, чтобы дать жизнь чему-то красивому. Но если одна часть перекосится — всё рухнет.

Она упала на траву и заплакала. Не от бессилия. От любви. Которая теперь была слишком большой для одного человека.

Её мать, Наталья Петровна, вышла на крыльцо и увидела дочь, сидящую на сырой земле. Она не стала подходить — знала, что это бесполезно. Она просто села на ступеньку, закурила и прошептала в пустоту: «Так и я плакала. Только никто не видел». Она хотела сказать дочери, что выбор не будет лёгким, что сердце не подчиняется логике, что даже если она выберет одного, второй всегда останется тенью. Но она молчала. Потому что некоторые уроки нужно проживать самой.