Она. День 250

Сегодня я открыла бутылку вина. Не потому что праздник. Не потому что пятница. Не потому что пришли гости. Гостей у меня давно не бывает. Просто сегодня исполнилось двести пятьдесят дней без тебя. Четверть тысячи. Страшно звучит. Я почему-то долго смотрела на эти цифры утром.

Словно если достаточно долго на них смотреть, они превратятся во что-то другое.

В 25. В 2. В ноль. Но цифры остались цифрами. А тебя всё ещё нет.

Квартира сегодня особенно холодная. Хотя батареи горячие. Я даже проверила. Потрогала рукой. Потом вторую. Потом зачем-то третью. Словно причина могла быть в них. Но дело ведь никогда не было в батареях. 

Ты всегда был моим теплом. Как же банально звучит. И как же это правда. На кухне играет музыка. Тот самый плейлист. Наш. Я пыталась его удалить. Трижды. Каждый раз в последний момент отменяла действие. Потому что тогда исчезнет ещё одна ниточка. А их и так почти не осталось. 

Знаешь, медведь… Сегодня играла та песня, под которую мы танцевали на кухне. 

Помнишь?

Я тогда готовила ризотто. Ты украл кусочек сыра. Я начала возмущаться. Ты сказал, что это дегустация. Я сказала, что это воровство. Ты заявил, что дегустационное воровство не считается. 

А потом начал кружить меня по кухне. И мы смеялись. Боже мой. Мы просто смеялись. Самое обычное воспоминание. Без пафоса.Без великих признаний. Без красивых жестов. Но именно оно убивает меня сильнее всего. Потому что я никогда больше не смогу туда вернуться. Я сделала глоток вина.

Потом ещё один. И ещё. Бутылка стояла на полу рядом со мной. Как старый друг. Плохой друг. Из тех, кто не помогает, а только позволяет тонуть медленнее. 

За окном шёл снег. Первый в этом году. Я смотрела на него и вдруг подумала, что ты наверняка тоже его видишь. Где-то. Может быть из окна нашей квартиры. Господи. До сих пор иногда хочется назвать её нашей. Хотя она давно уже не наша. Как и жизнь. Как и будущее. Как и ты. Я пыталась читать. Не получилось. Пыталась смотреть фильм. Не получилось. Пыталась рисовать. Тоже не получилось.

В итоге просто села на пол возле дивана. Того самого. Цвета морской волны.

Помнишь, как долго мы его выбирали? Полтора месяца. Полтора. Из-за дивана. Нормальные люди детей заводят быстрее. А мы спорили о диване. Ты говорил, что этот цвет слишком яркий. Я утверждала, что он идеальный. В итоге согласился ты. Как и почти всегда. Потому что любил меня.

А я почему-то тогда считала это чем-то само собой разумеющимся. Вот за это мне больнее всего.

Не за расставание. Не за одиночество. Не за пустую постель.

Не за тишину. А за то, сколько любви я принимала как должное. Как воздух. Как электричество. Как горячую воду из крана. Есть и есть. Будет всегда. Куда она денется? А потом однажды открываешь кран. И ничего не течёт. И ты стоишь посреди кухни. И понимаешь. Всё. Кончилось. Я сама всё разрушила. И это знание съедает меня изнутри. Я сползла на пол. Обняла колени. И снова заплакала. Сначала тихо. Потом сильнее.

Потом так, что начало болеть горло. Ты знаешь эти слёзы. Знаешь. Когда уже невозможно красиво страдать. Когда не остается никаких метафор. Никаких красивых слов. Только животный вой раненого сердца. Я плакала и вспоминала. Автобус. Первый концерт. Твою первую машину. Нашу первую ночь в новой квартире. Твою улыбку. Твои руки. Твой голос. То, как ты всегда говорил:

— Машка, иди сюда.

И я шла. Всегда шла. Неважно зачем. Потому что там был ты. И весь мой мир.

А потом мне вдруг пришла в голову ужасная мысль. Что однажды я проживу без тебя больше дней, чем прожила с тобой. И тогда стало по-настоящему страшно. Потому что сейчас я ещё могу сказать:

“Мы были вместе шестнадцать лет.”А потом? Что останется потом? Фотографии? Переписки? Письма, которые я тебе никогда не отправлю? Воспоминания? Я боюсь забыть тебя. Больше всего на свете. Боюсь забыть твой голос. Боюсь забыть, как ты смеялся. Боюсь забыть, как выглядели твои руки. Боюсь однажды проснуться и понять, что память начала стирать тебя по кусочкам. Это кажется предательством. Хотя разумом я понимаю, что так работает жизнь. Но сердце не согласно. Оно вообще редко согласно с чем-либо. Особенно последние двести пятьдесят дней.

Музыка продолжала играть. Снег продолжал падать. Вино почти закончилось. А я сидела на полу посреди пустой квартиры и думала только об одном. 

Что отдала бы всё. Абсолютно всё. Чтобы ещё хотя бы один раз услышать звук поворачивающегося в двери ключа.

И твое привычное:

— Маш, я дома.

Наверное, именно так выглядит ад. Не огонь. Не демоны. Не наказание.

А бесконечная возможность помнить человека, которого больше нельзя обнять.

И всё равно любить его так сильно, словно он ушёл только вчера.